Любовь по сценарию 2: На два фронта

«Пожалуйста, дай мне шанс сделать тебя счастливым! Я не знаю, получится ли у меня это…», - я вспомнил, как Кай, сжимая мою ладонь в своей руке, смущенно опустил взгляд. – «Но разве я пытаюсь сделать что-то плохое? Я не заставляю тебя жить здесь, я просто прошу, чтобы ты иногда заходил ко мне… Или нет, лучше позволь мне навещать тебя. Я так долго ждал этого момента, поэтому, пожалуйста, не лишай меня такой возможности!» В тот день, точнее в то утро, Кай выглядел немного подавленным и вел себя так, как это было ему не свойственно: он смотрел на меня с таким трепетом, словно боялся сказать мне что-то, что могло бы спугнуть меня, как дичь, которая вдруг повелась на уловку, а его пальцы, я чувствовал, дрожали так сильно, когда он сжимал мою руку, что его дрожь передавалась и мне самому. Его взгляд был болезненным, умоляющим и таким жалостливым, что я даже сначала удивился – а Кай ли это? В тот день он показал мне совершенно другую сторону себя, о которой я даже не подозревал. Он всегда казался мне хоть и добрым, но гордым и самоуверенным человеком, который никогда не признается, если вдруг ты попытаешься в чем-то уличить его (особенно если это касается его слабостей), и уж тем более никогда не будет падать на колени перед кем-то, чтобы просить его о чем-либо. Я впервые увидел, что в сердце Кая тоже есть место для любви. Его любовь была отчаянной; она заставляла его забывать о своей гордости, она разрушала в нем всю ту силу, которую он всегда выставлял напоказ. И вот это уже не тот самовлюбленный и свободолюбивый парень, которому нет дела до общественных канонов, у которого на все есть свое личное мнение, всегда кардинально отличающееся от мнения остальных, а беспомощный, дрожащий всем телом человек, который из-за любви теряет всю свою самоуверенность, который плачет, заглядывая тебе в глаза, целует твои руки побледневшими губами и просит не оставлять его, ведь его любовь так сильна, и она просит быть хотя бы признанной. Но это вовсе не унизило Кая в моих глазах, наоборот – я даже восхитился им за то, что он не побоялся сказать о своих чувствах, что он сделал это настолько чувственно, с такой нежностью и грустью в глазах, что у меня внутри все сжалось от тоски. Почему от тоски? Потому что я не мог ответить Каю на его отчаянную любовь. Возможно, у меня была к нему симпатия, какая-то нежность, теплота, может быть, даже благодарность за все его старания сделать меня счастливым, окружив меня своей любовью, но я не мог назвать свои чувства любовью. Я до сих пор не мог объяснить возникновение любви даже самому себе, ведь это настолько удивительное и не поддающееся никакой логике чувство, что о нем ничего нельзя было сказать с точностью и уверенностью. Я только знал, что для меня любовь – это Минхо. Но я свою любовь, увы, потерял. Виноват ли я в этом? Уже не знаю. Минхо выбрал женщину, а здесь уже не столь важно, какой я – плохой или хороший. Само мое существование, которое было дано мне природой, сам тот факт, что я МУЖЧИНА, уже решал все. И будь я супер хорошим или мега плохим – это были бы уже мелочи по сравнению с тем, что я родился такого же пола, что и он. -Не спишь? – в комнату заглянула мама. -Нет, заходи, - я отвлекся от своих мыслей и улыбнулся женщине. Она, в одной ночнушке, прижимая к груди маленького котенка, того самого, которого она купила для Ен, на носочках пробежалась до моей кровати и юркнула ко мне под одеяло. -Не спится сегодня что-то, - сказала она, укутываясь в одеяло и высаживая сверху котенка, который тут же мордочкой потянулся к ее пальцам, трубой подымая хвост вверх. Я погладил котенка по серой мягкой шерстке. Кажется, Ен он понравился. Я редко видел его, потому что сестра вечно таскала его с собой и игралась с ним в своей комнате. Так что мне было приятно, вот так случайно, наконец-то, увидеть его. Он заметно подрос: его движения стали более ловкими, а ориентация в пространстве наконец-то стала уверенней. Теперь он не заваливался на бок, как это бывало у всех совсем еще маленьких котят, которые еще плохо ощущали свое собственное тело, и, если он начинал играться со своим хвостом, то не падал сразу же, прокрутившись вокруг своей оси всего пару раз. В нем уже просыпался охотник, поэтому играться с ним в полную силу я не рисковал – мне достаточно было видеть исцарапанные в кровь руки мамы и сестры. -А ты чего не спишь? – спросила мама, тоже поглаживая животное за ушком, от чего тот приятно замурчал, и мы почувствовали вибрацию под своими руками. -Не знаю, - я пожал плечами, а потом, немного помолчав, обратился к женщине. – Мам? -М? – она улыбнулась, дергая котенка за усики, от чего тот начинал бить ее руку маленькой лапкой. -Можешь мне сказать, что бы ты выбрала? Любить или быть любимой? Женщина хмыкнула. -Немного странный вопрос, - ответила она. -Наверно, я не так выразился, – я подумал, что действительно неправильно сформулировал то, что хотел спросить. – Ты бы предпочла страдать от любви к человеку, который тебя не любит, или же попыталась бы пойти навстречу тому, кто любит тебя, но к кому ты не испытываешь этого чувства. Ну, если он говорит тебе, что хочет сделать тебя счастливой, ты дашь ему шанс? Или лучше будешь страдать по тому, кто от тебя отказался? Мама задумчиво выдохнула, и ее пальцы перестали гладить котенка. -Раньше я бы точно предпочла страдать по тому, кого люблю, - она грустно улыбнулась. – Но знаешь, ты можешь бежать за человеком вечно, а он просто не будет замечать тебя, и все твои старания будут бессмысленными. Зачем терять время и мучить себя ради того, кому твои чувства просто не нужны? Надеяться в этом случае глупо – надежда убивает. Мама немного помолчала. -Поэтому я, наверно, выбрала бы того, кто любит меня. Кто знает, быть может он действительно сможет сделать меня счастливой, а я когда-нибудь полюблю его? – теперь она улыбнулась более весело. - Любовь бывает разной: иногда она неожиданно сваливается тебе на голову, когда ты этого совсем не ждешь, а иногда она приходит постепенно, заставляя себя очень долго ждать. Сегодня ты можешь заснуть с уверенностью, что ты видишь в этом человеке только милого и приятного тебе друга, а на следующее утро проснуться переполненным от нежных любовных чувств, которые терзают твою душу, когда ты смотришь в его глаза. Я слушал ее тихий, с иногда проявлявшейся характерной для старения хрипотцой, и на моей душе становилось тоскливо от ее слов. Исходя из ее ответа, мне стоило бы выбрать Кая, приняв его чувства, и постараться забыть о Минхо, который, наверно, уже не думает обо мне. Но ведь сердце так просилось к нему, так надеялось, что еще не все потеряно… -А почему ты задаешь такие вопросы? – мама повернулась ко мне. Я молча пожал плечами. -Но я же вижу, что ты какой-то убитый ходишь. У тебя что-то случилось? – спросила она, приподнимаясь на подушке и заглядывая мне в глаза. – Почему ты мне не рассказываешь? -А ты не отвернешься от меня, если я расскажу тебе? – я тоже посмотрел в ее большие глаза, которые смотрели на меня с материнской лаской. -Нет, конечно! - покачала она головой. – Какие-то странности ты говоришь… Я немного замялся, не решаясь сказать ей то, что вертелось на языке и так и просилось наружу, но я чувствовал, что мне нужно высказаться. Я не ожидал, что когда-нибудь захочу признаться ей в этом, но ведь она моя мать, моя семья. Я не могу скрывать от нее то, что является частью моей сущности. Конечно, было страшно, ведь мама могла не принять этот факт, но, кажется, она никогда особенно не была консервативной… -Мам, я люблю мужчин, - сказал я, сконфуженно отводя от нее взгляд. -Да ладно? – выпалила мама и, тоже отведя от меня изумленный взгляд, опустилась обратно на подушку. – И как давно? -Уже где-то с полтора года, может чуть меньше, - я говорил спокойно, но внутри меня немного потрясывало. Мама кивнула и снова принялась гладить котенка. -И это тебя так беспокоит? – спросила она, снова принимаясь дергать котенка за усы. -А тебя не беспокоит? – я удивленно посмотрел на нее. Она говорила так спокойно, что мне было даже немного обидно. То ли ее мало волновала моя жизнь, и ей было все равно, чем я занимаюсь, то ли она просто отнеслась к этому адекватно и довольно-таки по-современному. -Меня – нет, - она улыбнулась. – Ты уже взрослый мальчик, и сам вправе решать, что тебе делать и как. Не мне тебя судить. И не общественности. Ты сам себе судья. Только предохраняйся – это все, что я тебе могу сказать по этому поводу. Я был шокирован подобной реакцией мамы. Я уж думал, что она, как в фильмах, набросится на меня или вообще вскочит с кровати с криками, что я ей больше не сын и что ей противно находиться со мной в одной комнате. Вот такие картины возникали у меня в голове несколько минут назад, еще до моего признания, но я забыл, что моя мама и сама не идеальна. И, кажется, подобные вещи ее не пугают. Даже если в это втянут ее собственный сын. -А Ен знает? – спросила мама после нашего неловкого молчания. -Да, - я кивнул. -А-а-а, - протянула она, хмыкнув. – Так вот почему она с тобой не разговаривала? Она застукала тебя, или что? Мама посмотрела на меня таким испытующим взглядом, что у меня даже мурашки пробежали по спине, а когда я понял намеки в ее взгляде, то тут же замахал руками и замотал головой. -Нет-нет, ничего такого! Мы просто… целовались, - меня смущала данная ситуация. Мама усмехнулась. -Ну, хоть это хорошо, - она вздохнула. – Это ведь не так важно, кого любить – мужчину или женщину. Мы в первую очередь все люди, а любовь, которая возникает между двумя людьми, не имеет пола, поэтому иногда и сводит одинаковых физиологически людей. Наше тело – это всего лишь оболочка, а души наши все равны. Любовь, в любом случае, прекрасна, и не важно, случилась она между мужчиной и женщиной, двумя женщинами или двумя мужчинами. Ты, кстати, знаешь, что в молодости я встречалась со своей одноклассницей? Мама рассмеялась, а я даже приподнял голову с подушки. -Да ладно?! – вот это новость! -Да! – мама потрепала котенка за ушком, который уже свернулся калачиком на ее груди и, казалось, постепенно проваливался в сон. – И, скажу тебе, хорошее было время… Легкое. Это, кажется, даже была моя первая любовь. Она была хулиганкой, а я в то время еще вечно зависала в библиотеках, носила очки и одевалась в бабушкинские вещи. Ну, знаешь, была типичной зубрилкой. Она меня привлекла своей экспрессией, своим желанием всему протестовать, а во мне же такого стремления отличаться не было. Мне казалось, что лучше быть незаметной мышкой, в то время как она была яркой, веселой, общительной. Мама с ностальгией вздохнула. -Она меня многому научила. Не сказать, чтобы она меня испортила, она просто как будто ослабила на мне тугой галстук, который до этого сжимал мое горло и не давал мне свободно дышать. В этом я ей благодарна. Мама замолчала, а я, уложив голову на руку, повернулся к ней всем телом. -И почему вы расстались? – спросил я, разглядывая блестящие волосы мамы. -Ну, знаешь, когда-то это проходит, - она грустно улыбнулась. – Потом вдруг начинаешь замечать, что больше тебя привлекают мужчины, а не женщины. Помню, мне осознание этого пришло очень странно: я в тот день ехала в автобусе и, как всегда, думала о чем-то своем. В автобусе было шумно, люди как всегда о чем-то спорили или просто громко разговаривали, и вдруг мой слух как будто сам выхватил из этого потока звуков всего один голос – мужской. Он был такой приятный, мягкий, но низкий. Я даже не понимала, о чем он говорит, - я просто слушала тембр его голоса, и меня даже бросило в легкую дрожь. Вот с того момента я и поняла, что мужчины привлекают меня больше. Я начала замечать самые мелкие детали, которых раньше не замечала - это, наверно, и называется взрослением. Поэтому мы и расстались. Она тоже призналась мне в том, что больше не хочет быть с женщиной, поэтому мы расстались хорошими подругами. Вот такое у меня было по молодости… Мама выдохнула и, улыбаясь, как будто возвратилась в то время, потому что на минуту ее взгляд стал таким теплым и светлым, что, казалось, она видит перед глазами все те приятные моменты, которые ей довелось прочувствовать. А я коснулся ее мягких волос. Никогда не думал, что у моей мамы такое прошлое. И я никогда не думал, что она может говорить настолько мудрые вещи. Я всегда считал, что у нее ветер гуляет в голове и мыслить здраво и по-взрослому она попросту не умеет, потому что всегда ведет себя как ребенок, который как будто только вступил в серьезную жизнь и не знает, как нужно поступать верно и правильно. Но тут вдруг столько глубины в ее словах, столько благоразумия в ее фразах… -Но ведь ты не просто так задал вопрос про выбор, - мама, аккуратно положив котенка между нами, перевернулась на бок, и наши глаза оказались напротив друг друга. Ее глаза напомнили мне глаза Ен, и сейчас мне показалось, будто передо мной лежит вовсе не мама, а моя сестра. Я вдруг понял, насколько они похожи. Казалось, до этого момента я никогда не вглядывался в лицо собственной матери, потому что раньше не замечал этого удивительного сходства. Черты лица Ен в точности повторяли ее черты, а их глаза были как будто отражением друг друга. Ен даже улыбалась так же, как мама. Я вдруг почувствовал невероятное облегчение, и желание выговориться и, возможно, спросить совета, возросло во мне в тысячи раз, поэтому я, пытаясь привести взволновавшиеся мысли в порядок, решил выложить все как на духу. -Помнишь Минхо? – спросил я, продолжая гладить маму по волосам. Женщина кивнула, а я с грустью улыбнулся и вдруг понял, что все мысли куда-то разбежались, и я не знаю, как продолжить разговор дальше. Слова о том, что я его люблю и сейчас страдаю именно из-за него, застряли у меня в горле, но вовсе не потому, что мне было неловко говорить об этом, - мне стало так больно и тоскливо на сердце, что я просто не смог выдавить из себя то, что вертелось на языке. -Из-за него ты мучаешься? – мама ласково коснулась ладонью моей щеки, а я готов был разрыдаться прямо перед ней. Но мужская гордость взяла вверх, и я, все же пересилив нахлынувший поток эмоций, сдержал себя. -Там все так сложно и запутано, мам, - сказал я тихо, смотря в ее глаза. – Минхо выбрал женщину, а не меня…Конечно, это все понятно, он нормальный парень в расцвете сил, зачем ему водиться с таким, как я… Иногда я ненавижу себя за то, что родился парнем. -Ты родился таким, каким должен был родиться, - возразила мама. – И здесь проблема вовсе не в тебе, а в том, что Минхо, вероятно, боится такой ответственности. Он же публичный человек, а чем выше статус человека, тем больше у него ограничений в собственных желаниях. Такие люди уже мало что могут себе позволить в плане своих фантазий, и это касается не только выбора симпатий. Не удивительно, что он не захотел так рисковать… -Но мам… Неужели любовь не может сама решить эту проблему? Разве ради любви люди не идут на все? Разве им не хочется разрушить все преграды, которые мешают их собственному счастью? – я чувствовал себя маленьким капризным ребенком. – Ведь он говорил, что любит меня… И я ему верил. Тогда почему? Мама грустно улыбнулась, сочувствуя моему отчаянному крику души. -Понимаешь, есть люди, как мы с тобой, которые могут пойти против системы и которые ради любви могут совершать невероятные поступки, ломая стены перед собой и пропуская мимо ушей все, что говорят другие по этому поводу. Посмотри на меня, - в глазах у мамы промелькнула боль. - Я отчаянно любила. Мне казалось, что нет ничего важнее моих чувств, и что я сделаю все, лишь бы только моя любовь имела место быть, лишь бы только сохранить ее хоть как-то. И что я сделала? Мама замолчала, не в силах проговорить это вслух. Но я понимал, о чем она говорит. -Разве то, что я сделала ради любви, есть хорошо? Пойдя на поводу у собственных чувств, которые абсолютно ослепили меня, я чуть не потеряла свою семью. Которая, на самом деле, важнее всех моих душевных страданий… Подумай о Минхо? Возможно, ему тоже есть что терять, и он мыслит более рассудительно. Возможно, он не из тех, кто будет бросаться в омут с головой ради любви. Поэтому он и не смог быть с тобой, хоть, возможно, действительно любит тебя. Он постоянно у всех на виду, он - знаменитая личность, он – человек, на которого многие стремятся быть похожими. И ему естественно страшно потерять эту всемирную любовь, ведь если вдруг все узнают, что он связался с мужчиной, многие ему этого не простят… Ты же знаешь, как к этому относятся. Не все могут принять это. И ты сам это понимаешь. Мне показалось, что мама своими словами хочет сделать мне только больнее. Ведь все то, о чем она говорит – истинная правда. Казалось, будто она знает обо всем, что происходило между нами, знает обо всех страхах Минхо, о которых знал и я. И этой правдой она пыталась добить меня окончательно. -Я знаю, что тебе больно слышать подобные вещи, но Тэмин, - мама заглянула мне в глаза. – Посмотри на это с другой стороны. Попытайся понять Минхо и принять его выбор. Ты не виноват в том, что он оказался не таким смелым, как ты. -Да, я знаю, - я кивнул и перевернулся на спину, подняв глаза на потолок. – Мне просто… так не хочется принимать все это. Но, наверно, ты действительно права. Я ведь буду только мешать ему… Подвергать его опасности быть пойманным… Да и с девушкой ему будет лучше, наверно… Я вспоминал любящий взгляд Минхо, когда он смотрел на меня, его горячие поцелуи, его нежные руки, и все то, что было только что сказано, казалось таким мелким и неважным в сравнении с этой страстью в его глазах, с этой раскрепощенностью в его теле, с этой жадной лаской в его поцелуях и прикосновениях… Казалось, тот Минхо, о котором говорит мама, и тот Минхо, которого знал я – два совершенно разных человека. И мне было так больно принимать эту горькую правду, ведь так хотелось, чтобы все было по-другому. Чтобы Минхо однажды появился здесь, в этой комнате, и сказал мне, что он не может без меня, что любит меня и больше не хочет ничего скрывать. Да сейчас я даже принял бы его таким – боящимся разоблачения, постоянно скрывающимся, - лишь бы только он был рядом, лишь бы только я смог хоть иногда прижимать его к себе и по ночам слушать, как спокойно стучит сердце в его сильной груди. Я отдал бы все, лишь бы отмотать время назад и стать более смиренным, не докучая Минхо своими капризами по поводу того, что он стесняется наших отношений. Хотя, может быть, это ничего не изменило бы. Может быть, Минхо просто не хочет быть со мной из-за того, что я поступал с ним так мерзко и подло. Может, ему противно быть с таким грязным человеком, как я. Может быть, ему действительно не хочется терять свое лицо в обществе ради такого, как я. Конечно, с женщиной все проще, все не так усложнено, как со мной. С женщиной его примут, а со мной – нет. Все так смешалось у меня в голове. Я хотел столько всего ей рассказать, но когда начинал подбирать нужные слова – они как будто ускользали от меня. Кое-как собравшись с мыслями, я рассказал ей и о Кае. О том, что он меня любит, но я его нет. О том, что я, возможно, чувствую к нему привязанность, понимаю, что этот человек может меня согреть и поддержать в трудную минуту, что я порой ощущаю к нему порывы нежности… Я не упомянул о том, что происходило между нами с ним, когда Минхо еще был со мной, ведь теперь я уже не чувствовал к нему этой страсти. Казалось, он вызывал у меня такой интерес только тогда, когда я знал, что в скором времени вернется Минхо и моим похождения придет конец. Это был как будто курортный роман – пылкий, страстный, мимолетный. Но теперь этой страсти уже не было. Собственно, во всем мне, казалось, потухло это чувство. С уходом Минхо многое поменялось во мне, но я продолжал ощущать эту грязь на своей коже, которая не смывалась, и от воспоминаний этих животных поступков у меня внутри все замирало от ужаса. Я чувствовал отвращение от всего этого, и мне казалось, что я больше никогда не смогу восстановить эту нормальную часть в собственной личной жизни. Мама же, выслушав меня, положила котенка мне на грудь, а сама опустилась головой на мое плечо. Ее мягкие волосы щекотали мне щеку. -Выбирай людей по себе, Тэ, - сказала она, поглаживая сонную мордочку кота. – У Кая нет таких страхов, как у Минхо, потому что он свободен. Он простой врач, кому какое дело до того, кто спит в его постели? С ним и ты будешь свободен, а это тоже очень важно. Я печально вздохнул. Мама была полностью права, но как заставить свое сердце биться для Кая, а не для Минхо?