Любовь по сценарию 2: На два фронта

-Может быть, мы все-таки его оставим? – Ен дергала меня за подол кофты, а я тем временем засовывал толстую пачку только что сделанных нами объявлений в рюкзак. -Ну, ты сама подумай о хозяине, - я покачал головой. – Если бы у тебя пропал Мио, ты ведь тоже волновалась бы и переживала. Естественно, ты ждала бы, что кто-то найдет твоего питомца и вернет его тебе. Ен задумалась, видимо, вспомнив о котенке, который теперь уже превратился в шкодливого и озорного кота-подростка. Как ни странно, с Кибу они поладили, правда, сначала Мио сторонился его: вставал при появлении Кибу на дыбы и, поднимая хвост трубой, боком, не сводя испуганных глаз с пса, медленно выходил из комнаты. Поначалу котенок прятался от него, иногда даже шипел на Кибу, который абсолютно не обращал на него внимания, как будто бы Мио не представлял для него никакого интереса. Но потом мы с Ен начали замечать, что кот начинает привыкать к Кибу, а пес стал замечать его, хотя бы просто приподнимая голову со стоячими ушками и внимательно наблюдая за Мио, когда тот вдруг осторожно входил в комнату. Вскоре они и вовсе подружились, и кот даже часто засыпал вместе с Кибу. -Ну да, ты прав, - в итоге вздохнула Ен, с грустью посмотрев на пса, который лежал на входе в кухню и, положив голову на сложенные лапы, иногда наблюдал за нами исподлобья. Кибу уже сняли гипс и вытащили спицы, поэтому сейчас у него на бедре была только тугая повязка. Я немного волновался из-за реакции хозяина на то, что бедро и лапа собаки были полностью сбриты, от чего Кибу выглядел и смешно, и жалостно. Я как-то и не предполагал, что ему сбреют шерсть на поврежденном месте, а из-за гипса я вообще не мог видеть его голую конечность. Но когда врачи вернули мне Кибу с повязкой, которая была намного меньше, чем гипс, а, следовательно, не могла прикрыть большую часть бедра, я с ужасом увидел, что на этом месте у него совсем нет шерсти. Хотя, если объяснить хозяину хаски всю ситуацию, то он не станет возмущаться по этому поводу. Кибу же приходил в норму. Правда, он пока еще все равно прихрамывал на больную лапу, но ветеринар сказал, что это временно. Скоро Кибу полностью восстановится, и едва ли будет заметно, что он вообще когда-либо ломал шейку бедра. А так, никаких осложнений обнаружено не было, так что мы с Ен вздохнули спокойно. -Ну, ладно, пошли, - я застегнул куртку и, закинув рюкзак на плечи, вышел из квартиры. -Пока, Кибу, - Ен с грустью помахала псу, который приподнял мордочку с пола и по привычке наклонил ее на бок, и тоже вышла из квартиры. -Ты хоть тепло оделась? – я с сомнением посмотрел на Ен, когда мы спускались вниз. Та кивнула, наматывая на шею бежевый вязаный шарф. Было видно, что она дулась на меня: выражение ее лица было недовольным и расстроенным, но я не мог ее подбодрить. Кибу нужно было возвращать настоящему хозяину, как бы мы не привязались к нему и как бы ни хотели с ним расставаться. Я и сам, признаться, полюбил вредного Кибу и не хотел отдавать его кому-то другому, даже несмотря на то, что иногда он все еще игнорировал меня и относился ко мне со снисходительностью, словно это я его питомец, а не он мой. Я чувствовал, что он считает меня глупцом и ребенком, и это выводило меня из себя, но тем самым подогревало интерес к его горделивой персоне. Я все время пытался что-то ему доказать, в то время как тот, лежа в центре комнаты, зевал и окидывал меня насмешливым, саркастическим взглядом, да с такой натуральной выразительностью, присущей только человеку, что мне казалось, будто, умей он разговаривать, он точно с сарказмом выкидывал бы какие-нибудь едкие комментарии в мою сторону. Иногда он напоминал мне Минхо в самом начале нашего знакомства, и это была еще одна причина, по которой я привязался к Кибу. На улице был жуткий ветер, поэтому наклеивать объявления было не так-то просто: они постоянно отлеплялись и улетали, так что, пока мы объездили с Ен весь город, половина объявлений была профукана зря. Я не рассчитывал, что поднимется такой сильный ветер, а возвращаться домой не хотелось, ведь мы с Ен все-таки решили заняться этим сегодня, и она даже отказалась от похода в кино с одноклассниками ради того, чтобы помочь мне, поэтому мы решили довести дело до конца. Наклеив последнюю листовку на столб, я с силой прижал ее к бетонной поверхности и, подержав немного, повернулся к Ен. Та уже выкидывала в мусорку практически пустой тюбик с клеем. -Надеюсь, что хозяин не найдется, - буркнула та, морщась и заглядывая в мусорный бачок. Я пожал плечами, закинул опустевший рюкзак на плечи и, беря Ен за руку, направился в сторону автобусной остановки. Но не успели мы сделать и пару шагов, как что-то с шелестом пролетело мимо нас, и я, обернувшись на столб, заметил, что нашего объявления уже нет. Снова отклеился! Такими темпами все наши листовки, расклеенные по всему городу, сорвутся со столбов к чертям собачьим, и настоящий хозяин Кибу так и не узнает, что его питомец сейчас находится у нас. -Что за черт?! – услышал я чей-то возмущенный голос и повернулся обратно. Ен, прикрыв рот ладонью, посмеивалась, а я смотрел на мужчину, у которого на лице липкой стороной к нему висело наше объявление. Я хотел было тоже прыснуть, если бы не какой-то мужик с каменным лицом, который вдруг вынырнул из-за спины пострадавшего и окинул нас сердитым взглядом, при этом тут же услужливо бросаясь помогать мужчине содрать с лица прилипшее объявление. Мы с Ен уже намеревались побыстрей смыться с места преступления, пытаясь скрыть смех, который вот-вот готов был вырваться из наших глоток бешеным и зверским ржачем, как вдруг, проходя мимо, в руке у мужчины, которому второй помогал снять объявление с лица, я увидел знакомые очки. Остановившись, я начал внимательно разглядывать их, при этом вглядываясь в сами пальцы. Если бы не они, я бы решил, что эти очки просто похожи на очки Минхо, которые он обычно таскал с собой, но пальцы… Его пальцы и руки я смог бы узнать из тысячи. -Минхо? – я остановился и с надеждой посмотрел на мужчину, лицо которого было закрыто спиной его помощника. -Тэ? – видимо, услышав знакомый голос, мужчина выглянул из-за спины второго, и я улыбнулся, с радостью обнаружив, что это Минхо. – Что ты здесь делаешь? Мы с Ен прыснули. -Да вот, объявления расклеивали, - я, пытаясь сдержать смех и прикрывая рот рукой, кивнул на листок, который сейчас благополучно проживал последние дни своего скудного существования в сильных руках второго мужчины. Минхо, тоже посмотрев на объявление, вытер рукавом испачканное в клее лицо и рассмеялся. -Смешно получилось, - он, просмеявшись, посмотрел на меня, на секунду задержавшись на мне взглядом, а потом кивнул Ен, которая все еще закатывалась от смеха позади меня. – Эй, Ен привет! Как ты? Ен отпустила мою руку и вышла из-за моей спины. -Минхо?! – воскликнула сестренка, видимо, до этого не признав парня, и бросилась к нему обниматься. – Так рада тебя видеть! -Ахах, а ты подросла, - парень, тепло улыбаясь, потрепал Ен по волосам, а сам поднял глаза на меня. – А что там в объявлении? - Ищем хозяина Кибу, - не успел я и рта открыть, как за меня ответила Ен, а я, улыбнувшись, закивал головой, подтверждая ее слова. Я был смущен. Удивлен. Счастлив. Взволнован. Я был очень рад увидеть Минхо. Кажется, судьба все-таки существует? -Кибу? – Минхо посмотрел на Ен, которая перестала обнимать парня и попятилась обратно ко мне. -Это хаски, - сказал я. – Тот самый пес, которого я чуть не сбил… Кстати… -А, может, где-нибудь посидим? – Минхо тут же перебил меня, не давая мне договорить, и широко улыбнулся. – Вы замерзли до смерти, вон у тебя нос синий! Минхо кивнул Ен, и та, рассмеявшись, тут же прикрыла нос ладонью. -Ты не против? – Минхо снова посмотрел на меня, вопросительно вскинув брови. Я покачал головой, давая понять, что совсем не против где-нибудь погреться. Кивнув, Минхо сказал что-то мужчине, который, вероятно, был его охранником, и тот, с подозрением оглядев нас, направился куда-то в сторону. Обойдя здание, около которого мы стояли, мужчина скрылся за поворотом, и через несколько минут на улицу выехала машина Минхо. Развернувшись, она уехала в неизвестном нам направлении, а Минхо, расслабленно выдохнув, сунул руки в карманы кожаной куртки. -Может, есть какие-нибудь предложения? – он посмотрел на нас и пожал плечами. Мы с Ен, отчего-то смутившиеся, покачали головами, предоставляя ему право выбора. -Ну, хорошо, тогда я могу предложить одно уютное местечко, оно как раз здесь неподалеку, - и он, подмигнув нам, направился через дорогу, где как раз горел зеленый свет. Через несколько минут мы уже входили в кафе, которое с улицы представлялось совсем маленьким, но внутри оказалось очень большим и вместительным. Мало того, что здесь были очень высокие потолки, так еще и одна из боковых стен полностью была зеркальной до самого потолка, из-за чего создавалось впечатление, будто это помещение в два раза больше. Под самым потолком висела массивная винтажная люстра, вся мебель и аксессуары, будь то: часы, картины, светильники, скатерти – все было тоже выполнено в стиле ретро, из-за чего лично мне представлялось, что я сейчас нахожусь где-нибудь в Амстердаме, или во Франции давних времен. Здесь играла спокойная музыка, мотивами напоминавшая джаз, и в воздухе пахло сигаретами. Людей в кафе было довольно-таки много, но все они говорили очень тихо, из-за чего по залу распространялся приятный негромкий гул, который перемешивался с мелодией, с редким грохотом вилок и тарелок, доносившийся из кухни, с рокотом кофеварки и приветливыми голосами официанток. Поздоровавшись с подошедшей к нам молодой девушкой с короткой мальчишеской стрижкой, Минхо спросил что-то про верхний этаж и поднял голову вверх, от чего мы с Ен, заинтересованные, последовали его примеру. Оказывается, наверху был балкончик, который нависал над проходом. -Там некурящая зона, - тихо сказал мне Минхо, пропуская нас с Ен к витой лестнице. Поднявшись по ней, мы оказались на небольшом балкончике, обстановка которого отличалась от той, что царила внизу. Здесь все было в светлых, теплых тонах, вместо стульев у столиков стояли мягкие бежевые кресла в цветочек, на столах с белыми скатертями располагались ажурные светильники. Здесь было всего три столика, и сейчас они были пусты. Ен тут же подбежала к самому крайнему к самой ограде, наверно, чтобы видеть людей внизу, и плюхнулась на кресло, широко раскинув руки. Я, немного помедлив, почувствовал, как Минхо мягко подталкивает меня ладонью вперед, и тоже подошел к столику. Усевшись напротив Ен, я разделся и посмотрел вниз, на людный зал. Я волновался и, казалось, не мог скрыть своего волнения. Конечно же, я не ожидал, что мы встретимся с Минхо вот так. Признаться, я уже и не надеялся, что мы с ним когда-либо встретимся, ведь он сжег между нами все мосты, а верить и ждать, что Минхо сам вдруг захочет встретиться со мной, – глупо. Поэтому сегодняшняя встреча на какой-то момент выкинула меня из этого мира, пока я разглядывал заполненный разговаривающими и обедающими людьми зал под балконом и думал о том, что же может значить это встреча, раз все-таки судьба свела нас в такой неожиданной и весьма комичной ситуации, а когда я вновь вернулся в сознание, Минхо с Ен уже что-то шумно обсуждали, как это обычно бывало. По ним обоим было видно, что они соскучились друг по другу, поэтому я не хотел мешать их дискуссиям. Когда они, наконец, вдоволь наспорились, нам уже принесли заказ: Ен подали баранину, тушеную с картофелем и луком, перед Минхо поставили рис с морепродуктами, а передо мной оказался хорошенько прожаренный, до золотистой корочки, стейк с овощами и картошкой фри. Я улыбнулся. Минхо слишком хорошо меня знает. Увидев мою довольную улыбку, Минхо хмыкнул и принялся за рис. Когда мы плотно пообедали и заказали кофе и десерт, Ен вдруг встала с места и, спросив у Минхо, где туалет, спустилась вниз, оставив нас наедине. Я понимал, что это единственная возможность отблагодарить Минхо за то, что он оплатил операцию Кибу. Несмотря на то, что Ен знала обо всем, что происходило между нами с ним, я все равно не хотел поднимать эту тему при ней. Кстати говоря, возможно, она и ушла специально, дабы предоставить нам немного времени для личных разговоров. -Слушай, - я поерзал на кресле и, облокотившись на стол, смущенно посмотрел на Минхо. – Я знаю, что это ты оплатил операцию Кибу, и все такое… Я просто хотел сказать тебе спасибо за то, что ты помог мне. Ты очень выручил меня, правда. Минхо, до этого развалившийся в кресле, вдруг тоже придвинулся на самый край кресла и, облокотившись на стол, посмотрел мне прямо в глаза, при этом прищурившись. -Тебе не кажется, что это судьба? – спросил он тихо, улыбаясь одними уголками губ. Я растерялся. Он говорит о том же, о чем я думал совсем недавно? -Ты имеешь в виду то, что мы снова встретились? – сказал я неуверенно, боясь выглядеть дураком. -Ну, да, - Минхо усмехнулся. Казалось, сейчас я впервые за все это время ощутил то, что между нами снова появилась та легкость, которая была раньше. Я понимал, что сейчас могу сказать ему все, что захочу, и он, как раньше, воспримет это спокойно, посмеется надо мной, похвалит или скажет что-нибудь от себя. Я снова увидел того доброго и милого Минхо, который всегда улыбался мне с таким теплом, что мое сердце каждый раз таяло, стоило мне только увидеть его улыбку. Его голос снова стал мягким и бархатистым и ласкал мой слух, заставляя его нежиться в столь приятном и родном тембре, а его глаза снова блестели и переливались, словно чистый ручей на летнем полуденном солнце, когда он рассматривал мое лицо. Я смутился, не понимая, что происходит. Казалось, по какому-то щелчку, по взмаху волшебной палочки воздух вдруг наполнился чем-то сладким и возбуждающим, обостряющим все чувства. Мне показалось, что в кафе даже стало светлей, как будто солнце вдруг проникло в высокие окна помещения. Я посмотрел в окно и с удивлением заметил, что на улице все так же хмуро и пасмурно. -Думаю, нам нужно поговорить, но не здесь, - Минхо, косясь на поднимающуюся по лестнице Ен, снова откинулся в кресло. Я смущенно опустил взгляд, делая вид, словно рассматриваю зал под балконом, а сам чувствуя, как внутри у меня начинают распускаться сады. Я услышал пение звонких птиц, вновь посетивших мой старый, заброшенный сад, я ощутил, как солнце, вдруг появившееся из-за туч, начало греть мою кожу, лаская ее, омертвевшую, своими оживляющими лучами. Мне казалось, что я вдруг прозрел, как будто все это время мои глаза не открывались, и я не видел ничего, кроме сосущей темноты. Я вдруг начал дышать полной грудью, замечая, как чист вдруг стал воздух и как мягко он проходит в мои запыленные легкие. Удивительно, как быстро может оживить человека всего лишь один любящий взгляд или одна любящая улыбка. Влюбленные так просты, на самом деле. Нам кажется, что любовь – это самое сложное и необъяснимое, что может быть в мире, то, что не поддается логическому объяснению и научному исследованию. Но, посмотрев на человека, который влюблен, можно сразу догадаться, что для счастья ему нужна самая малость – лишь бы только его любимый ему улыбнулся. АТМОСФЕРА James Vincent McMorrow – We Don't Eat Мы стояли в автобусе. Я улыбался, наблюдая, как мимо проносятся темные, уже практически спящие улицы города и остановки с редкими, ожидающими своего транспорта людьми. Минхо стоял рядом, одной рукой сжимая поручень и касаясь его лбом, а другой рукой изредка задевая мою руку своей рукой. Окружающим нас пассажирам казалось, будто это происходит из-за движения автобуса, но мы двое, только мы одни из всех присутствующих здесь людей знали, что это происходит не случайно. Минхо тоже улыбался и изредка поглядывал на меня, а я не мог скрыть своего трепета. В голове проносились его слова, которые совсем недавно были сказаны за столиком в кафе, перед моими глазами все еще стояли его глаза – глубокие, излучающие свет и ласку, а легкие касания его руки заставляли меня вздрагивать от неожиданного блаженства. И улыбка на его губах говорила мне о том, что он находится в таком же экстазе, что и я. Эта мысль грела меня, растапливая внутри меня последние кусочки льда моего одиночества, которое стало моей верной подругой за все это время, пока Минхо не было рядом. -Мне кажется, или мы единственные в этом автобусе, кто улыбается? – Минхо приблизился ко мне, и от его шепота по моей коже пробежали мурашки. Я огляделся, скользнул растерянным от накативших чувств взглядом по серым лицам пассажиров и поднял глаза на Минхо, лицо которого все еще было так близко ко мне, что от резкого поворота автобуса наши носы соприкоснулись. На секунду мы позволили себе эту волнительную близость, но затем я смущенно опустил голову, так что нос Минхо скользнул по моей щеке, а парень, улыбнувшись и отведя взгляд к окну, слегка толкнул меня плечом. Я рассмеялся и закрыл глаза. Никогда еще я не чувствовал себя настолько хорошо просто от того, что он стоит рядом. И мне было плевать, что подумают о нас пассажиры – им не понять, что происходит между нами. Им не понять, что мы сейчас чувствуем друг к другу, и не услышать, как наши сердца в волнении бьются в унисон, и как спирает дыхание, когда мы думаем о том, какой нежной и сладкой должна быть сегодняшняя ночь… Мне кажется, что сегодня мы влюбились друг в друга заново. И если в прошлый раз наша любовь началась с боли и страданий, то в этот раз все было настолько чисто и просто, что даже не верилось, что такое может быть. Казалось, будто бы сегодня мы впервые встретились. Казалось, будто мы еще не знаем друг друга, но уже ощущаем, что нити между нами становятся все прочней и прочней, и что их с каждой секундой становится все больше. Когда мы вышли из автобуса, ночная прохлада тут же остудила мою разгоряченную кожу. Ветер взъерошивал волосы Минхо, а мои пальцы переплетались с его, и наши сердца замирали, стоило нам только встретиться взглядами. Минхо подмигнул мне, а я, смутившись, толкнул его в плечо. -Ты такой смешной, - хмыкнул Минхо, притягивая меня за руку к себе. Я прижался к его груди. -Стоять бы так вечно, - сказал я, касаясь лбом его носа. -Не думаю, что это лучшая идея сейчас, - Минхо слегка прикоснулся губами к моему лбу, от чего мое сердце дрогнуло, и потянул меня за собой. Мы шли по ночной улице, и мне казалось, будто этот город принадлежит только нам. Столько свободы в наших движениях, столько свободы в наших мыслях. Столько вольности и раскованности в движениях и глазах Минхо, столько непринужденности во мне самом. Я чувствовал, как петля сползла с моей шеи. Я чувствовал, что это новое начало. Мне уже было не важно – откроет ли Минхо свою любовь ко мне или нет, но сам факт того, что он готов, что он признался мне в том, что его уже не страшит мысль быть освистанным и непонятым, давал мне повод думать о том, что Минхо нашел во мне то, ради чего он может рискнуть всем. Главное, чтобы он ощущал эту свободу, а остальное было неважным. Путаясь пальцами в пальцах Минхо, я с каждой секундой все больше и больше влюблялся в его улыбку, которая полностью украла у меня способность видеть что-то вокруг, кроме нее одной, так что я даже не заметил, как мы оказались в лифте. Как только железные двери сомкнулись, я припал спиной к холодной кабине, а Минхо, подходя вплотную ко мне, коснулся ладонью моей щеки. Я поднял на него затуманенный взгляд, а парень, улыбаясь, коснулся лбом моего лба. Его дыхание было так близко, его губы чуть ли не касались моих, я уже предвкушал их вкус, их мягкость, я чувствовал этот соблазн, который прорывался сквозь мою кожу, но двери лифта вдруг открылись, и Минхо, закусив губу, потянул меня за собой. Я еле слышно рассмеялся. Мы ходили по краю, мы настолько остро ощущали это желание, что хотелось растянуть его подольше, сделать его еще ярче, то совсем сокращая расстояние между нашими трепещущими телами, то вдруг отдаляясь друг от друга слишком далеко. Я знал, что сегодня для нас будет первый раз. Первый раз, когда мы настолько влюблены. Когда мы настолько возбуждены и настолько смущены. Смущались ли мы когда-нибудь раньше? Нет, вовсе нет. Но это смущение было таким настоящим, таким естественным, что сейчас казалось странным – и почему мы раньше так не робели друг перед другом? Наша вновь возродившаяся любовь была сейчас настолько легкой и трепетной, что смущение было как будто прикрытием для нее, как будто бы самозащита, вот-вот готовая растаять и выпустить наружу свои нежные, еще совсем тонкие чувства. Мы скрывались друг от друга, краснея и отводя взгляды в сторону, но наши тела тянулись друг к другу так сильно, что казалось, мы не переживем этих минут ожидания. Минхо открыл дверь и, улыбаясь одними глазами, затянул меня в квартиру. Закрыв за мной дверь, он прижал меня к холодной двери, и, дрожащими руками касаясь моего лица, поцеловал меня в лоб. Я закрыл глаза и улыбнулся. В темноте квартиры я не видел его взгляда, но я знал – он не сводит с меня глаз, точно так же, как и я с него. Ни одного слова – между нами была тишина, только напряженное, постоянно сбивающееся дыхание и легкие, невесомые прикосновения. Когда мы оказались в комнате и в темноте наткнулись на кровать, Минхо тут же сел на нее, а я забрался на него сверху. Его холодные руки проскользнули ко мне под кофту и я, выгнувшись от прикосновений его ледяных пальцев, тяжело дыша, опустил его на кровать, своей рукой слегка давя ему на грудь. Минхо, расслабленно выдохнув, лег на кровать, а я навис над ним, прядями волос касаясь его лба. Его губы снова были так близко, и мне так не терпелось прикоснуться к ним, но я почему-то тянул, лишь страстно выдыхая и поглаживая пальцами напряженную шею Минхо. Я чувствовал, как тело парня выгибается к моему, стараясь прижаться как можно сильнее, и эта близость сводила меня с ума. Казалось, я совершенно забыл, какого это – быть так близко к Минхо. Испытывая нетерпение, Минхо простонал и перевернул меня на спину, оказавшись сверху. Его пальцы тут же проникли ко мне под кофту, лаская возбужденную кожу нетерпеливыми пальцами, а я, выдохнув и понимая, что больше не могу терпеть, обхватил его лицо руками и наконец-то коснулся его губ – теплых, мягких, сладких. Тепло разлилось по моему телу, кровь забурлила в венах, все нервы на моей коже как будто обнажились, и прикосновения Минхо стали до боли приятными. Наши поцелуи лечили нас, заставляя забыть обо всем, что было до этого момента. Касаясь друг друга, мы с каждым прикосновением делали нашу любовь прочнее, заставляя нити между нами скручиваться и завязываться в беспорядочные узлы, которые никто и никогда не сможет порвать. С каждым дыханием мы вдыхали в нашу любовь жизнь, веру, свободу. Мы дотрагивались не только до своих тел, но и до своих душ, что было намного важней, ведь раньше мы не проникали сквозь кожу, мы были только на поверхности ее. Но теперь я чувствовал, что в своих руках я держу его душу, что она, воздушная и невесомая, нежится в моих ладонях, готовая раскрыть мне все секреты существования Минхо. И я открыл ему свою душу, впуская в свой уже распустившийся сад его нетерпеливое желание узнать, что же таится у меня внутри. Я впервые понял, что такое любовь и что она несет в себе. И ради того, чтобы понять, мне пришлось потерять ее однажды, чтобы потом снова обрести и почувствовать, что же на самом деле она значит для меня.