Любовь по сценарию 2: На два фронта

Мы вышли за ворота. Кай, поставив ладонь козырьком и щурясь от яркого утреннего солнца, рассматривал на редкость ясное небо, а я оглядывался по сторонам и никак не мог понять, где же такси, которое я вызвал около получаса назад. -Странно, не приехало что ли еще, - я почесал затылок и поставил на расчищенный от снега асфальт спортивную сумку, в которой находились вещи Кая. – Курить будешь? Я достал пачку сигарет и протянул ее Каю. Тот, перестав рассматривать небо, кивнул и вытащил одну сигарету. Мы закурили. -И что они тебе сказали? – спросил я, затягиваясь и застегивая парку до самого подбородка. -Сказали, что могут отпустить меня к родителям только с кем-то, кто сможет за мной приглядывать, - выдохнул Кай, стряхивая пепел с сигареты. – Иначе мне отсюда не вырваться. Он как-то грустно хмыкнул и, глубоко затянувшись, от холода вжал голову в высокий воротник спортивной куртки, пытаясь спрятать покрасневшие от мороза уши. -Кажется, за нами, - я, увидев вдалеке машину, медленно приближающуюся к нам по пустой трассе, выкинул сигарету и поднял сумку с асфальта. Сейчас машина приехала как раз вовремя, что позволило нам не развивать эту тему. Я чувствовал себя паршиво от той мысли, что так радуюсь, сумев хотя бы на какое-то время уклониться от этого разговора, но уже в такси, пока мы выезжали из окрестностей «дома отдыха» и неспеша ехали по пустынной дороге, моя совесть сгрызла меня до дыр. Я понимал, что не могу бросить Кая. И не только потому, что без кого-то (а в данном случаем я был единственным, кто мог бы составить Каю компанию и тем самым не оставить его одного наедине со своей печалью) он не сможет навестить родителей, а потому, что мне было искренне жаль его. Сейчас он выглядел таким разбитым и одиноким, его глаза были настолько грустными, а взгляд безучастным, что у меня всегда щемило в груди, стоило мне посмотреть на него. Он стал молчаливым, замкнутым, практически не разговаривал со мной. Только часами мог смотреть на меня, укутавшись в тонкое больничное одеяло и не сводя с меня своего пустого взгляда, от которого у меня по спине пробегал холодок. Сейчас в нем было что-то такое настолько безжизненное, настолько холодное и абсолютно равнодушное ко всему окружающему, что казалось, будто он находится в замороженном состоянии, и что вместо сердца у него – лед, а в венах ледовыми струями застыла кровь. Мне хотелось согреть его, но я не знал, как это сделать. Мне было настолько больно смотреть на его уныние и безразличие, что иногда хотелось подойти к нему и встряхнуть его хорошенько, со всей силы, чтобы ледяные глыбы, окружавшие его острыми шипами, осыпались к его ногам и разбились вдребезги. Но, чувствуя себя виноватым в его обледенении и тоске, я метался из стороны в сторону, лихорадочно пытаясь придумать хоть какой-то выход из этой ситуации. Выход, конечно же, был, но, увы, я не мог поступить с Каем именно таким способом, потому что… сам я не чувствовал к нему ничего, кроме жалости. Я знал, что он ждет моей любви и что только моя ласка сможет снова вернуть ему желание жить и радоваться каждому дню, что моя нежность снова сможет озарить его лицо счастливой лучезарной улыбкой. Я знал, что, стоит мне протянуть ему руку и сказать о том, что он мне нужен, весь этот лед, вся эта печаль, что терзает его сердце, весь этот мрак, в котором он живет сейчас – все это мгновенно исчезнет, и в его душе снова засияет солнце. То самое солнце, которое дарило тепло всем окружающим людям. То самое солнце, которое дарило тепло и мне когда-то. Но я не мог. Я не мог сказать ему «люблю», когда на самом деле этого не чувствовал. Даже ради спасения его души, я не мог пойти на такой ужасный обман. Мое сердце и мои мысли принадлежали только Минхо, а Кай… Я не знал, кем является Кай для меня. Я не чувствую к нему злости за то, что он предал меня тогда, таким жестоким способом разведя нас с Минхо. Признаться, за этот поступок я даже немного благодарен ему, ведь благодаря его хитрому плану я смог понять, что значит для меня Минхо, и он, в свою очередь смог осознать, насколько ему дороги наши отношения. И, собственно, благодаря Каю мы теперь снова вместе, так что смысла злиться на него я уже не вижу. Сейчас я испытывал какие-то странные чувства к Каю. Помимо жалости, я ощущал свою вину перед ним, я понимал, что чем-то обязан ему. Чем – я и сам не знаю, но это чувство не покидало меня, и именно оно тянуло меня к нему, заставляя иногда врать Минхо. И это тоже очень мучило меня, ведь я обещал больше никогда не лгать ему, но рассказать о Кае, о том, что я его простил и что сейчас не хочу оставлять его одного после всего, что с ним случилось, было как-то страшно. Что может подумать обо мне Минхо, признайся я ему, что снова провожу много времени с Каем? Ведь Минхо, я уверен, не доверяет мне теперь, как раньше, ведь однажды я уже заставил его усомниться в моей верности и преданности. И как объяснить ему, что Кай сейчас нуждается во мне, что я просто не могу забыть о нем в такой трудный для него момент. Я хочу его поддерживать, я хочу хоть как-то попытаться отвлечь его от мыслей о случившемся. Ведь… Он мне дорог. Да, несмотря на все, что было между нами, я чувствую, что он по-прежнему остался мне другом. Ведь он всегда был добр ко мне, всегда помогал мне, находился рядом в трудную минуту, когда, например, Ен лежала в коме или когда мама сбежала от нас. Он всегда выслушивал мои проблемы и всеми силами пытался помочь. Да, пусть это все было из-за его любви ко мне, которая потом сыграла с нами обоими злую шутку, но все же. Он был моим настоящим другом и единственным, кому я смог открыть свою душу за последние годы. Именно открыться как другу, как человеку, которому не все равно, что происходит в моей жизни, и который всегда готов протянуть мне руку помощи. - Кай, - сказал я вдруг, когда мы стояли на светофоре. -Что? – отозвался парень, не отрывая взгляда от окна. -Я могу поехать с тобой, если ты хочешь, - сказал я, поворачиваясь к нему лицом. Кай, повернувшись ко мне, удивленно посмотрел на меня, задержав взгляд на несколько секунд, а потом опустил голову и слабо улыбнулся. -Ты правда хочешь поехать? – спросил он, рассматривая свои колени и продолжая улыбаться уголками губ. Я почувствовал, как будто росток жизни пробился внутри Кая. Эта, пусть и слабая, но все же улыбка, которая наконец-то сменила его безудержные слезы, заставила мое сердце биться чаще. -Да, я был бы не против, - сказал я и неуверенно улыбнулся. Кай, смахнув упавшую на глаза челку, кивнул и, смущенно покосившись в мою сторону, отвернулся к окну. А я неслышно выдохнул и откинулся на спинку мягкого сидения. Я не могу поступить иначе. Сам Кай, возможно, больше и не стал бы поднимать эту тему, но я и сам не мог отступить. Он ждал этого от меня, он надеялся, что я сам предложу ему вместе поехать к его родителям, и я просто не мог не оправдать его ожиданий. Возможно, это то единственное малое, что я могу сделать для него – просто быть рядом. Просто идти рядом с ним, просто разговаривать, просто уделять ему внимание. Но согласиться поехать с Каем - значит наконец-то решиться на признание во всем Минхо, а это пугало меня настолько, что ноги мои подкашивались, когда я уже вечером, после того, как проводил Кая домой и помог ему разобраться с вещами, заходил в прихожую, тихонько прикрывая за собой дверь. Было уже довольно поздно, поэтому Минхо, возможно, уже спал, но я не хотел его тревожить. Мне было дико страшно рассказывать Минхо о Кае, но именно этот страх и подмывал меня поскорее все выложить. Чем быстрее разделаюсь с этим – тем быстрее перестану мучить себя страхами. Но будить из-за этого Минхо сейчас, когда он, скорее-всего, сильно устал после рабочего дня и теперь отдыхает, видя, наверное, уже десятый сон… «Тем и лучше», - подумал я, бесшумно проходя в темную комнату и на ходу стягивая свитер. – «Лучше поговорить обо всем завтра, на свежую голову». Аккуратно сложив вещи на стул, я поежился от холода и быстренько юркнул под одеяло. Рядом неподвижно, спиной ко мне лежал Минхо и тихо посапывал. Но не успел я устроиться поудобнее, как тот вдруг перевернулся ко мне и, положив голову мне на грудь, довольно заурчал. -Я думал, ты спишь, - прошептал я, перекидывая руку через голову парня и обнимая его за плечи. -А я надеялся на теплый ужин вечером, но тебя не было, - устало и немного недовольно протянул Минхо. – Где ты был? -Гулял, - тут же, не раздумывая, ответил я. -Шесть часов? – Минхо слегка приподнял голову и удивленно посмотрел на меня. Его глаза блестели в темноте. Я вздохнул. Наверно, нужно рассказать все сейчас, раз Минхо начал подозревать меня в чем-то. А я чувствовал в его взгляде недоверие, как будто он понимал, что я что-то утаиваю от него. -Ты ничего не хочешь мне сказать? – вдруг спросил Минхо, и этим вопросом заставил меня напрячься. Почему он спрашивает это ТАК? Будто бы он уже все знает и теперь хочет уличить меня во лжи… «Это плохо… Это очень плохо!» - в панике подумал я, пытаясь утихомирить сбившиеся дыхание. Больше всего я боялся, что Минхо узнает о Кае до того, как я сам все ему расскажу. Ведь это будет означать, что я намеренно обманывал его все это время, старательно скрывая тот факт, что я возобновил общение с бывшим другом. Но я не пытался обманывать Минхо! Я просто не знал, как признаться ему в этом, потому что прекрасно понимал, какая реакция будет у него, узнай он об этом. Я знал, что его это разозлит, взбесит, обескуражит, разочарует, ранит… А мне так не хотелось снова все портить, ведь наши отношения совсем недавно начали оживать, снова приобрели романтичность и трепетность, и мы перестали ссориться по мелочам, как делали это раньше. Сейчас между нами была такая идиллия, такая нежность, что я порой сходил с ума от счастья, а новость о том, что Кай снова врывается в нашу жизнь, могла все испортить. Могла все разрушить. Хотя… Если бы только я мог убедить Минхо в том, что присутствие Кая никак не повлияет на то, что я чувствую к нему. Если бы я только мог заставить его поверить в то, что между нами ничего не изменится, что все останется по-прежнему. -Мы ведь можем сейчас поговорить, да? – начал я и сглотнул, затаив дыхание. -Да, конечно, - Минхо, приподнявшись на локте и подперев голову рукой, навис надо мной. Я медлил. Слова складывались во вполне адекватные и осторожные фразы в моем мозгу, но я знал: стоит открыть рот - и все эти фразы превратятся в бесполезный и несвязный набор словосочетаний. Никогда еще я так не трясся перед Минхо, ведь раньше я всегда с легкостью рассказывал ему обо всем и даже какие-то неприятные замечания говорил прямо, не боясь, что Минхо может разозлиться или обидеться на меня. Прямолинейность не была ярко-выраженной чертой моего характера, но порой я позволял себе высказываться слишком откровенно. Но сейчас… сейчас мне было так страшно, что кровь в жилах стыла. Стоило мне представить лицо Минхо, когда я только произнесу всего одно слово «Кай», как тот, наверно, вгрызется мне в шею или, заскочив на меня сверху, начнет яростно избивать прямо в кровати -Понимаешь, - я заерзал на своем месте, пытаясь не смотреть на Минхо, который в свою очередь не спускал с меня внимательных глаз. – Есть один человек, который попал в беду и... в общем, в такой ситуации я не могу бросить его, понимаешь… Я слушал свои собственные слова и понимал, что несу полнейший бред, который совершенно не понятен Минхо. -Какой человек, какая беда? – Минхо нахмурился. – Ты о чем вообще говоришь? -Блин, - я прикрыл глаза и уселся в кровати, обхватив согнутые колени руками. – Я не знаю, как тебе сказать! -О чем? – Минхо, продолжавший лежать на своем месте, коснулся рукой моей спины. – Что там такого страшного, что ты мне нормально сказать не можешь? Я выдохнул. -Это связано с Каем, - сказал я и ощутил, как в комнате повисла тишина. Рука Минхо тут же соскользнула с моей спины, и позади меня стало так тихо и напряженно, что, казалось, Минхо и вовсе перестал дышать, а я боялся оборачиваться, потому что знал, каким взглядом теперь он сверлит мою спину. -Понимаешь, он пытался покончить с собой, - я говорил это уже отчаянно и не пытаясь осторожничать. Мне хотелось выговориться, хотелось выложить все, как есть, чтобы все мои карты были открыты перед Минхо. Я хотел показать ему, что это важно для меня, но не более, чем его осведомленность во всех моих действиях, чем мои открытость и честность перед ним. -Где-то три недели назад мне позвонил незнакомый номер, а когда я поднял трубку, это оказался врач. И он как раз сообщил мне, что Кай вскрыл себе вены ночью в церкви, и его чудом удалось спасти, - я положил голову между своих коленей и с тоской вгляделся в наше отражение в зеркальных дверцах шкафа. Минхо изменил позу и теперь лежал головой на подушке, закрыв лицо руками. -Ну и я, как ты сам понимаешь, тут же примчался к нему в больницу, - сказал я, понизив голос. -А ты-то тут при чем? – возмутился Минхо, не убирая рук с лица. В его голосе звучало немалое раздражение. -Он из-за меня пытался это сделать, - сказал я тихо, вжимая голову в плечи. -И что? Тебе теперь какая разница? Это уже не твои проблемы, разве нет? – рассердился Минхо, повышая голос и убирая руки с лица, а я зажмурил глаза. - Как ты можешь так говорить, Минхо? Он же чуть не покончил с собой из-за меня! Я не думал, что ты такой жестокий! – я обернулся через плечо и посмотрел на парня, который, нахмурив брови, напряженно смотрел в потолок. -А я не думал, что ты такой дурак! – ответил он, приподнимая голову и окидывая меня сердитым взглядом. -В чем я дурак? – теперь и я начал возмущаться. – В том, что не могу бросить человека в такой тяжелый момент? В том, что мне искренне жаль, что это произошло? Или в том, что пытаюсь хоть как-то поддержать его и подбодрить? -Ты забыл, как он поступил с тобой? – Минхо, истерически рассмеявшись, откинулся головой обратно на подушку. – Господи, Тэмин, да тебя жизнь ничему не учит! Он тебя предал, заварил всю эту кашу с шантажом, а ты вот так быстро прощаешь его из-за того, что он пытался покончить с жизнью якобы из-за тебя?! -Минхо, почему ты такой злой? – я искренне удивлялся и ужасался таким хладнокровным словам своего возлюбленного. -Потому что эта падла принесла мне много хлопот, понимаешь? – Минхо, ненадолго задержавшись на мне грозным взглядом, вскочил с кровати. – Потому что эта мразь отняла у меня тебя, потому что все сделала так, чтобы я не мог как-то противостоять! Из-за него я сходил с ума, зная, что его руки касаются тебя, в то время как я вынужден был жевать сопли и трястись за собственную карьеру! -Но ведь ты мог и не соглашаться на его условия, и тогда ничего этого не было бы! – воскликнул я. -Нет, Тэмин, я не мог, понимаешь? Не мог! И он об этом прекрасно знал! – Минхо навис надо мной, принимая агрессивную позу. Сейчас я не мог видеть его глаз, но я был уверен: они пылают ненавистным огнем. -И знаешь, что самое обидное сейчас? – нервно усмехнулся Минхо. – Это, блять, то, что человек, которого я люблю и которого я получил с таким трудом, жертвуя своей карьерой и плюя на собственные страхи, теперь говорит мне, что простил эту мразь и, якобы, из-за великой жалости не может бросить его в беде! Вот это просто пиздец, Тэмин! Я тебя совершенно не понимаю! И мне не очень-то нравится, как ты уже понял, что он снова врывается в нашу жизнь! Или ты все еще испытываешь к нему какие-то чувства? Скажи мне сразу, и не пудри мне мозги! Слушая все это, я ощущал, как во мне борются множество чувств: страх, обида, злость, ярость… Я прекрасно понимал, что Минхо не устраивает вся эта ситуация, как понимал и то, что он говорит все эти обидные вещи попросту потому, что не доверяет мне на все 100%. Если бы доверял, не закатывал таких истерик. Но, однажды напоровшись, он уже не мог верить мне до конца. В его агрессии я видел своего рода защиту и боязнь снова пережить все то, что ему уже довелось пережить. Но меня обижало то, что он не прислушивался к моим переживаниям. Почему он не понимает того, что мне жаль Кая и что я не могу оставить его в таком состоянии, ведь одиночество для него – сейчас верная смерть. -Да причем тут какие-то чувства, Минхо! – я встал на колени, повернувшись лицом к парню и откинув одеяло в сторону. – Ты же знаешь, что я люблю тебя! А к Каю я испытываю чувство жалости! Он… он когда-то был моим другом, понимаешь? Мы многое пережили, он во многом мне помог, и когда я смотрю на него сейчас, потухшего, мертвого… Мне становится больно, понимаешь? -Нет, я не понимаю, Тэ! – Минхо замотал головой. – Друг?! Друзья не лезут к тебе в постель, не следят за тобой и не пытаются разрушить твои отношения! -Да, я простил его, и что с того? – я тоже повысил голос. – В конце концов, благодаря ему мы сейчас вместе! Почему ты не хочешь это принять? Минхо замолчал. В тишине я слышал его частое дыхание и глухие, частые удары собственного сердца в ушах. -Я не хочу быть благодарным этой суке, - наконец сказал он и направился к дверям комнаты, но я схватил его за руку. -Минхо, я прошу тебя, не злись на меня, - прошептал я, сжимая его горячую ладонь. Но тот, высвободив свою руку, покачал головой. -Давай закончим на этом, - сказал он устало. – Поговорим… потом. И он вышел из комнаты, а я, немного постояв в тишине, а затем почувствовав, как начинают затекать колени, громко выдохнул и плюхнулся на кровать. Я так и знал, что все кончится подобным образом. Когда я принял решение рассказать обо всем Минхо, то в глубине души надеялся, что все же все будет по-другому, что Минхо не придет в такую ярость и не будет на меня злиться, а поймет меня и примет мою позицию. Но, видимо, Фортуна в эту ночь была не на моей стороне. Все оставшееся время до утра я проворочался, мучаясь от тяжелых и тревожных мыслей, и уснул только под утро, а когда проснулся, Минхо уже не было. Сегодня он уехал намного раньше прежнего, и это было слишком ожидаемо для меня. Весь день я провел в тревоге, слоняясь по квартире и пытаясь найти себе место, но мне было настолько отвратительно и неспокойно на душе, что хотелось забиться в угол и рыдать горючими крокодильими слезами. Когда день наконец-то начал сменяться вечером, я решил отвлечь себя приготовлением ужина. Но все шло наперекосяк: пару раз я обрезался, нарезая овощи, стесал пальцы, когда натирал сыр на терке, обжегся кипящим маслом, когда поджаривал кальмары. В общем, я настолько пал духом, что все, за что бы я ни брался в этот вечер, совершенно мне не удавалось. «Надеюсь, получилось вкусно», - с грустью думал я, накрывая на стол и понимая, что мне сегодня и кусок не полезет в горло. Стрелки на часах медленно подбирались сначала к 7 часам вечера, потом к 8, потом к 9, а я, как дурак, сидел за столом и все ждал чего-то, с нетерпением поглядывая то на время, то на дверь. Но, когда на часах стукнуло 10, я усомнился в том, что Минхо сегодня вернется домой, однако продолжал преданно ждать его. Но уже через полчаса я встал из-за стола, бросив все попытки убедить себя в том, что он вот-вот появится на пороге квартиры. Скинув всю еду из тарелок в мусорку, я выключил свет во всей квартире и ушел спать. Минхо сегодня уже не появится, хоть я до последнего надеялся, что он все же придет, и тогда мы сможем еще раз поговорить с ним, нормально, без эмоций, и, возможно, даже помириться… Но, видимо, не сегодня. Продолжение следует...