Двадцать девять свадеб

      Саша так торопится успеть на танец, что на входе чуть не сбивает с ног Дениса и Марио, которые наоборот следуют к выходу, глупо хихикая. Головин уже не обращает внимания на укол ревности и боли, но его волнует вопрос, куда они собирались в такой важный и трогательный момент?       — Парни, вы куда? — строго спрашивает Саша.       — Ой, мы это… Прогуляться решили, — снова лыбится Черышев.       — Прогуляетесь позже, это же первый танец! Как можно его «прогулять»? — возмущается Головин.       — Ладно, ладно, — сдается Денис, а затем он, наконец, замечает Александра, которого Саша все ещё держит за руку, — познакомишь нас со своим кавалером?       До Головина не сразу доходит, о ком его спрашивает Денис, но поняв, что он до сих пор судорожно сжимает ладонь своего нового знакомого, Саша немного смущается, однако его почему-то коробит то, что Александра называют кавалером.       — Это благородный сэр Александр, он очень помог мне, — Головин сам не понимает, что он несёт, — а это Денис и Марио, мои друзья, — оборачиваясь к Александру, говорит Саша, при этом и не думая отпускать его руку.       — Очень приятно, — говорит Александр.       — Приятно познакомиться, — Денис улыбается своей самой обворожительной улыбкой, а Марио лишь кивает.       — Пойдемте уже, — нетерпеливо говорит Саша.       Он ведёт за собой Александра и чувствует тепло его ладони в своей, и отчего-то это кажется таким правильным и таким естественным, даже немного пугающим.       — Сэр Александр, значит? — насмешливо спрашивает мужчина.       — Прости, сам не знаю, что на меня нашло.       — Для тебя я буду кем угодно, малыш.       — Эй! Не надо называть меня малышом! — возмущается Головин, но где-то внутри снова это чувство правильности.       — Ну, если бы ты представился, я бы звал тебя по имени.       — Саша.       — Что? Я уже не сэр, а просто Саша? — усмехается Александр.       — Ты не понял, я тоже Саша.       — Отличное имя.       — Полностью с тобой согласен, — неожиданно для себя улыбается Головин, ведь совсем недавно ему казалось, что улыбаться он сможет ещё не скоро.       Когда они подходят к танцполу, уже звучат первые ноты песни «Ed Sheeran — thinking out loud», которую Саша так тщательно подбирал для первого танца. Конечно, сам танец он не ставил, это сделали профессионалы, но Головин знает, что Игорь и Артем сами по себе очень способные ученики, и теперь, глядя, как они легко и грациозно кружат в танце, он в этом окончательно убеждается. Саша смотрит на танцующих, затаив дыхание, и вздрагивает от неожиданности, когда над ухом раздается:       — Ещё чуть сильнее, и ты сломаешь мне руку.       — Прости, просто это так завораживающее, — шепчет Саша и пытается выдернуть ладонь, но Александр не даёт этого сделать.       — Я просил не ломать мне руку, а не убирать свою совсем, — в ответ шепчет мужчина и улыбается.       Головин не может сдержать ответной улыбки, но потом его взгляд падает на Дениса, который обнимает Марио за талию и что-то тому шепчет, да так, что последний то краснеет, то бледнеет и смущенно улыбается. Сердце Саши снова болезненно сжимается, так что дыхание перехватывает от боли, а улыбка тут же гаснет. Александр прослеживает за его взглядом и видит реакцию Саши, но ничего не говорит.       Тем временем танец уже заканчивается, и Артем, неожиданно для всех, и в особенности для Игоря, подхватывает и поднимает его, а потом просто кружит, счастливо улыбаясь, Игорь же смеётся, кладя свои ладони на лицо Артёма. А потом слегка наклоняется и целует своего мужа, а гости вокруг одобрительно хлопают и кричат. Головин снова растроган и слегка шмыгает носом.       — Ну и почему ты такой милый? — снова раздается шепот Александра.       Саша ничего не отвечает, лишь закатывает глаза.       Теперь, когда первый танец уже закончился, настало время танцев медленных. Головин, не особо их любящий, уже намеревается пойти на свое место, но его удерживает все тот же Александр, который до сих пор держит руку Саши.       — Потанцуем? — мягко улыбается мужчина, протягивая ещё и вторую руку.       У Саши внутри почему-то разливается тепло от этой улыбки, и он не может не согласиться. Он молча протягивает вторую руку, и Александр притягивает Сашу к себе, кладя его руки себе на плечи, а свои — на талию Головина. Так они молча кружат в такт музыке, но это молчание такое правильное, такое уютное, такое естественное, что ни один из них не хочет его нарушать.       Идиллия эта длится до тех пор, пока Саша не замечает рядом танцующих Дениса и Марио, которые не только танцуют, но нежно целуются, не обращая ни на кого внимания. Снова тиски боли сжимают сердце Головина, он отворачивается от этого зрелища, судорожно сжимая руки на плечах Александра.       «Черт, за что мне все это? — думает Саша, — надо было дать им сбежать».       Александр снова замечает, как Головин пялится на ту парочку.       — Малыш, в чем дело?       — Ни в чем, все нормально, — Саша тяжело вздыхает и даже забывает возмутиться тем, что его назвали малышом.       — Я же вижу, — мягко говорит мужчина.       — Возможно, когда-нибудь я все тебе расскажу, но не сейчас, — говорит Саша, думая, что скорее всего его новый знакомый сбежит от него раньше.       — Договорились, малыш, — в самое ухо выдыхает Александр, так что у Головина мурашки бегут по коже. И он лишь крепче прижимается к широкой груди мужчины, чувствуя, что даже комок боли и отчаяния становится чуть меньше. Александр в свою очередь кладет свою голову так, что теперь при каждом выдохе опаляет своим дыханием шею Саши, снова вызывая у Головина тысячи мурашек и странное желание того, чтобы этот момент длился вечно.       — Я же просил не называть меня малышом, — запоздало возмущается Саша.       Александр в ответ лишь смеётся, а у Саши снова теплеет на душе от этого смеха.       — Ерохин! — откуда-то вырастает Артём, а за ним и Игорь.       — Дзюба! Или ты теперь Акинфеев? — усмехается Александр.       — Обидишь нашего Сашку, будешь иметь дело с нами, — не обращая внимания на вопрос, строго говорит Артём.       — Слушайте, я уже не маленький, сам как-нибудь разберусь, — возмущается Головин.       — Господа, обещаю не обижать Александра-младшего, обещаю только холить и лелеять, — Александр улыбается самой обворожительной улыбкой.       — Вот и чудно, — Артем хлопает его по плечу, и они с Игорем уходят.       — Ну вот, раньше у меня был только слишком заботливый Игорь, а теперь ещё и Артём, — ворчит Саша.       — Это так мило с их стороны, — задумчиво говорит Ерохин, глядя вслед уходящей паре.       — Это напрягает, знаешь ли.       — Они переживают за тебя.       — А знаешь, что?       — Что?       — Мы снова спорим, вот что, — сам не понимая почему, ухмыляется Головин.       — А поспорить мы собирались в другом месте, если ты не забыл.       — Я помню, но скоро будет торт, я превзошел самого себя, мы обязаны его попробовать.       — Так ты ещё и торты печешь? — удивлённо приподнимает бровь Александр.       — Что? Нет, я всего лишь его заказал.       — Это хорошо. Потому что нельзя быть таким идеальным.       Саша смущённо потупляет взгляд и разглядывает свои руки.       — Так что, получается, ты всё-таки организатор всего этого безобразия? — неожиданно спрашивает Ерохин.       — Это не безобразие! Это свадьба! И да, я люблю организовывать свадьбы, считай, что это мое хобби, — снова возмущается Головин.       Саша понимает, что Ерохин вызывает у него целый спектр чувств: от смущения до желания его ударить.       — Определённо, мне нужно, чтобы ты мне разъяснил, что к чему, так что насчёт завтра в более тихом и уютном месте? — спрашивает Александр.       — Только потому, что ты определённо не понимаешь всю прелесть церемонии, — в очередной раз закатывает глаза Саша.       — Кажется, там торт несут, пойдем? — говорит Ерохин и снова протягивает руку. Саша, уже не задумываясь, берет ее.       — Конечно, пойдем.       Головин думает, что есть в этом мужчине что-то особенное, только он пока не знает что. Но обязательно узнает.