Двадцать девять свадеб

      Александр Ерохин ненавидит свадьбы. И ненавидит, когда его на них приглашают. Каждый раз он пытается найти веский повод, чтобы на них не идти. Чаще всего ему это удается, но не в этот раз. Артём — друг детства, как бы он ни хотел, но пропустить его свадьбу, пусть и не совсем традиционную, Ерохин не может. Тем более Дзюба клятвенно заверяет, что всё организует какой-то супер-крутой друг Игоря и скучно точно не будет. На что Александр лишь пожимает плечами, мол, знаем мы этих ваших организаторов, все они одинаковые.       Когда Александр прибывает на место проведения торжества, он приятно удивлен. По крайней мере, оформление интересное. Пару минут Ерохин разглядывает убранство помещения. А потом все же мужчине становится дико скучно, поэтому он, присев, лениво листает новостную ленту в ожидании начала и мысленно прикидывает, под каким предлогом побыстрее отсюда сбежать.       Когда церемония, наконец, начинается, Александр не может не обратить внимания на молодого человека, стоящего рядом с Игорем. Нет, это не идеал мужской красоты. И это не Аполлон, спустившийся на грешную землю. Просто есть в этой робкой улыбке, в этих вихрах волос, которые делают его похожими на цыплёнка, в этих глазах и жестах что-то такое, от чего Ерохин залипает. Нет, его сердце не пропускает удары. И ноги его не подкашиваются от волнения. Дыхание ровное, сердцебиение в норме. Он смотрит. Просто смотрит и не может отвести взгляда.       Вообще Александр наблюдательный. Он видит, что парень постоянно озирается, будто кого-то ищет или ждёт. И нервничает. А еще Ерохин терпеливый. Он кротко ждёт подходящего момента, чтобы подойти уже к этому парню, но так, чтобы не спугнуть. Ведь он не знает, как это чудо отнесётся к мужчине, пытающемуся с ним познакомиться. Спустя час, который показался Александру вечностью, он видит, что молодой человек куда-то направляется, и решает следовать за ним, сам не до конца понимая, зачем.       Ерохин притормаживает у выхода, видя, что парень разговаривает с двумя молодыми людьми, а затем куда-то быстро уходит. Александр еле поспевает, чувствуя себя каким-то маньяком, который следует за своей жертвой по пятам. Но когда он слышит крик, внутри как будто что-то обрывается. Он идёт на звук, не забыв натянуть маску безразличия и насмешливости. Он и вправду в первые секунды думал, что парень орёт от того, что тоже ненавидит свадьбы. Но в глазах видит боль и отчаяние, понимает, что дело не только в свадьбах. Между ними завязывается спор, Ерохин отмечает, что парень забавный, так мило возмущающийся на тему того, что свадьба — это пустая трата времени. Они так увлеклись, что Александр даже забыл спросить имя. Саша. Прекрасное имя. На что Саша улыбается, вызывая у Ерохина глупое желание сгрести его в свои объятия и никогда не отпускать.       Саша вообще кажется ему идеальным. Милым, трогательным, забавным, в тоже время безумно серьезным, особенно, если дело касается все тех же свадеб. Но есть то, что тревожит Александра. Это то, как Саша сначала смотрит на ту самую пару, с которой он разговаривал перед тем, как убежать, а затем так старательно отводит взгляд от тех двоих. Каким-то седьмым чувством ощущает боль парня. Ерохин решает, что обязательно выяснит, в чем дело. Ведь он чувствует, что этот мальчишка особенный. Ведь кажется, что рядом с ним даже ненавистное ему мероприятие становится таким же особенным.       

***

      Головин вваливается в номер, еле передвигая ногами. Он дико устал. Саша явно не ожидал, что день будет настолько насыщенным, волнительным, а главное настолько для него эмоциональным.       Сил хватает только на то, чтобы раздеться и упасть в кровать. Саша наивно полагает, что сейчас быстро уснет, но мысли о прошедшем дне не дают провалиться в сон. Снова и снова Головин прокручивает одно и то же — Денис. Его новый парень. И разбитое сердце самого Саши.       Больно. Саше снова безумно больно. Одно дело любить четыре года человека, думая, что, возможно, у тебя есть хоть какой-то малюсенький шанс. Другое, когда тебе в нос тычут своими отношениями, будто бы говоря, вот, смотри, я счастлив, а ты? Ну, переживешь как-нибудь. Саша понимает, что Денис не виноват ни в чем, сердцу ведь не прикажешь, но от этого не легче.       Тугой комок обиды и разочарования вновь сжимает грудь в тиски. Хочется плакать, потому что слезы приносят облегчение. Почему-то, когда они так нужны, их попросту нет.       Почему, когда он остался один на один со своими мыслями, ему стало так плохо? Ведь пока рядом был Александр, Саша будто на короткое время забывался. Дело в новом знакомом или самом Головине? У Саши ответа нет. И вот снова, только Головин подумал о Ерохине, как дышать стало чуть-чуть легче.       Определённо Александр интересен Саше. Хоть он и полная противоположность Черышева, но совершенно точно во вкусе Головина — высокий, статный, темноволосый, слегка худощавый. Что скрывать, он чертовски красив — темно-синие глаза, тонкие губы, точёные скулы. Даже аккуратная борода безумно ему идет, хотя Саша предпочитает гладкость. А что говорить о его теплой улыбке и сильных руках. Саша неожиданно для самого себя улыбается, вновь вспоминая их перепалку, с ним даже спорить интересно. Саша понимает, что Александр появился весьма вовремя; чтобы с ним было, если бы Ерохин в тот момент не начал нести эту ерунду про свадьбы. Саша упорно собирается доказать ему, что свадьбы — это здорово. И завтра у него будет шанс. Пока они ели торт, который, как и обещал Саша, был превосходен, молодые люди договорились встретиться в любимом кафе Александра, в центре города. Вообще остаток вечера, благодаря Ерохину прошел для Саши в приятном обществе и приятной беседе. За что Головин очень благодарен ему — вместо того, чтобы сгорать от ревности, Саша увлеченно снова о чем-то спорил с Александром.       Саша снова улыбается, да, ему будет непросто склеить свое сердце снова, и он не знает, сможет ли туда кого-то ещё впустить, но то, что Ерохин каким-то неведомым для Головина образом способствует тому, что Саша не сходит с ума от боли и ревности, для него очевидно.       Наконец, Саша засыпает, возможно, впервые за долгое время, не думая о Денисе.       Утром Сашу будит яркое солнце, которое беспардонно светит прямо ему в лицо. Он сонно трёт глаза и сначала не может понять, где он. Память услужливо подсовывает воспоминания — он в Питере, в отеле, вчера была свадьба, его чувства не взаимны, а ещё у него сегодня свидание. От последнего сердце взволнованно забилось. Головин уже забыл, когда в последний раз был на свиданиях. Конечно, он хотел бы пойти на него с тем, о ком он грезил вот уже четыре года, но мечте его не суждено сбыться, и от этого Саше немного грустно.       Телефон, мирно лежащий на тумбочке, оповещает о новом сообщении, чем возвращает молодого человека в реальность.       «Сегодня на улице ветрено, одевайся теплее, малыш».       Головин в очередной раз закатывает глаза, но с ответом не медлит:       «Да, сэр», — пишет он, глупо улыбаясь. А потом, спохватившись, пишет следом ещё одно сообщение:       «Мы вроде в кафе собирались, там тоже ветер?»       «Ты так просто от меня не отделаешься, с тебя ещё и прогулка», — Ерохин добавляет ещё и смайлик с поцелуем, чем смущает Сашу. Вот уж не думал Головин, что будет смущаться каких-то там смайликов.       Саша в очередной раз задаётся вопросом, как несколькими фразами Александр умудрился поднять ему настроение? Минуту назад он грустил, а сейчас… Сейчас Саше хорошо, он радуется солнечной погоде, ведь поймать по-настоящему хорошую погоду в Питере сложно, особенно в это время года, он радуется предстоящей прогулке, ведь Саша безумно любит этот город, он радуется предстоящей встрече с Александром, ведь он… Саша просто радуется. И думает, что, возможно, не все так плохо в его жизни.       Когда Головин приходит к назначенному времени в кафе, Ерохин уже на месте. Увидев Сашу, он тепло улыбается, так что Головин тоже не может сдержать ответной улыбки.       — Привет, — Саша приземляется напротив Александра, — давно ждешь?       — Можно сказать — только сел, — говорит Ерохин, не сводя глаз с Саши.       — Со мной что-то не так? — испуганно спрашивает Головин, — что ты так смотришь?       — Нет, просто ты красивый.       — Я? А, эм… Спасибо. Наверное, — Саша совершенно смущен. Кажется, еще никто не говорил ему, что он красивый. Ему хочется сказать, что Александр тоже красивый, но от этого Саша смущается еще больше и просто молча утыкается в меню, молясь, чтобы не покраснеть.       Ерохина явно забавляет вся эта ситуация и он, ухмыляясь, следует примеру Саши, лениво листая меню, которое уже знает почти наизусть.       Головин решает заказать горячий шоколад и яблочный штрудель, а вот Александр берет американо и клубничный чизкейк.       — Малыш, у тебя ничего не слипнется от такого количества сахара? Вообще, ты и так сладкий, — говорит Ерохин, когда официант, приняв заказ, отходит от их столика.       — Сэр Александр! — возмущается Саша, — во-первых, прекратите меня смущать, во-вторых, я не сладкий и не малыш, в-третьих, нет, не слипнется. И да, я люблю сладкое и не понимаю, как можно пить эту черную жижу без молока и без сахара, это же ужасно!       — А ты пробовал эту, как ты выразился, черную жижу с тем же штруделем? Кофе горький и терпкий, а штрудель сладкий. Горечь кофе прекрасно балансирует приторность десерта.       — Не пробовал и не собираюсь, — упрямо бурчит Головин.       — Ну ничего, попробуешь еще, думаю, я смогу тебя убедить, — не сдается Александр.       — Саш, я завтра возвращаюсь в Москву, — тихо говорит Саша, опуская глаза.       — Прости, солнце, я забыл.       Головин не успевает ничего ответить, потому что в этот момент официант приносит их заказ. Саша сразу же пробует свой десерт и закатывает глаза от удовольствия.       — Боже, это лучший штрудель в моей жизни, — а затем делает глоток своего горячего шоколада, который сверху украшен белоснежной шапкой взбитых сливок, — нет, это определенно лучшее место, ради него стоит сюда переехать навсегда, — улыбается Саша, чем вызывает новый приступ умиления у сидящего напротив Ерохина.       — Подумай над этим, — подмигивает ему Александр, пока Саша с самым счастливым видом делает еще глоток своего напитка, — малыш, кажется, ты испачкался в сливках.       — Что? Где? — Саша начинает яростно тереть верхнюю губу.       — Вот тут, — говорит Ерохин и стирает с уголка губ Саши остатки сливок, а затем ухмыляясь, облизывает свой палец, — говорю же, сладкий.       Головин уже не смущается и не возмущается, а лишь привычно закатывает глаза, показывая тем самым, что он вообще думает об этом, но не может себе не признаться, что это прикосновение было приятным.       — Вообще-то, я собирался доказать тебе, что свадьбы — это прекрасно, — говорит Саша, отправляя еще один кусок штруделя в рот.       — Вообще-то, я до сих пор считаю, что свадьба — это ужасно.       — Это самый счастливый день в жизни двух влюбленных, разве это не торжественно, трогательно и волнительно? — Головин не собирается сдаваться.       — Почему именно этот день должен быть самым счастливым? — Александр искренне этого не понимает.       — Потому что именно в этот день они становятся семьей! Что плохого в том, что влюбленные хотят разделить этот день со своими близкими и друзьями?       — Если на свадьбу приглашены двести «близких» друзей и родственников, то это уже превращается в какой-то балаган. И бессмысленную трату денег, времени и нервов.       — Вот тут я с тобой согласен, — неожиданно для Ерохина, говорит Саша.       — Серьезно?       — Серьезно. Я считаю, что двести — это перебор, сто пятьдесят в самый раз.       Головин говорит это с самым серьезным видом, а Александр не может сдержаться и начинает смеяться, да так, что вскоре они оба смеются до слез, уже даже не от сказанного, а просто от того, что не могут остановиться.       — Вообще, это ведь память на всю жизнь, — немного успокоившись, говорит Саша.       — Малыш, можно, не устраивая цирк, сделать этот день незабываемым, — мягко говорит Ерохин.       — Это как же?       — Хочешь фотографий? Найми фотографа и устрой фотосессию. Хочешь гостей? Позови не сто пятьдесят, а пятнадцать самых-самых близких в ресторан, где проведите чудесный и душевный вечер. В конце концов, отправься в незабываемое свадебное путешествие, — возможно, в словах Александра есть доля истины, думает Саша.       — Ты знаешь, я тут понял, не важно, какая свадьба, — пышная или скромная, главное любимый человек рядом, — грустно вздыхает Головин, снова вспоминая Дениса и как тот влюбленно смотрит не на него.       — Малыш, я готов согласиться со всем, что ты скажешь, лишь бы ты не грустил, — от Ерохина не укрывается то, что это чудо снова от чего-то погрустнело. Он и вправду чувствует, что готов сделать все что угодно, лишь бы снова увидеть улыбку на лице Саши.       — Не называть меня малышом, например? — прищуривается Головин.       — Все, кроме этого, — смеется Ерохин.       — Хорошо, тогда признай, что свадьба — это прекрасно.       — Признаю, свадьба — это прекрасно. Вообще, если честно, со вчерашней мне даже не хотелось сбежать.       — О, да это самый настоящий прогресс, — улыбается Саша, — видимо, я постарался на славу.       — Определенно, твоя заслуга в этом есть.       Они еще какое-то время обсуждают вчерашнее торжество, а затем решают, что пора пойти прогуляться. И конечно же, долго спорят, кто будет оплачивать счет, сколько положить чаевых официанту, в итоге, оставляют чуть ли не в два раза больше, чем надо.       Молодые люди, выйдя из тихого кафе, попадают на шумный Невский проспект. Уже привычным движением Александр берет Сашу за руку, а тот не сопротивляется, ведь руки Ерохина такие большие и теплые.       — По классическому маршруту или придумать более необычный? — спрашивает Александр.       — Давай по классическому, давно у вас не был, забыл уже.       — Еще мы обязательно должны полюбоваться закатом. Поэтому вечером пойдем на колоннаду Исаакиевского Собора.       Саша понятия не имеет, что такое коллонада, но на всякий случай соглашается. Тем более вечерний и ночной Питер — это вообще отдельный вид искусства.       Они гуляют долго. Сначала идут по Невскому проспекту и выходят на Дворцовую площадь. Головин не в первые тут, но у него снова захватывает дух от этого несравненного великолепия и величественности этого места, ведь тут творилась история! Вдоволь налюбовавшись, молодые люди идут дальше на Стрелку Васильевского острова. Затем долго гуляют по бесконечным набережным, греются в кафе, где едят безумно вкусные бургеры, запивая все это вредной колой, много говорят на самые разные темы, шутят, смеются, конечно же, находя темы для бесконечных споров.       Время близится к закату, и Ерохин тащит Сашу к Исаакиевскому Собору. Коллонадой, к огромному облегчению Саши, оказывается всего лишь крыша и смотровая площадка, открывающаяся с нее.       Когда они, наконец, поднимаются на крышу, солнце уже начинает опускаться к горизонту, окрашивая небо в яркие красно-оранжево-желтые тона. Небосвод становится все более пурпурным по мере того, как гаснет солнце. Саши молча, затаив дыхание, наблюдают за этим великолепием природы, облокотившись о перила смотровой площадки. Лишь ветер и звуки города нарушают тишину. Поблизости от них никого нет, что придает какую-то интимность моменту. Когда солнце, наконец, уходит на покой, оставляя за собой лишь темно-красную полосу и ночь заявляет свои права, Саша выдыхает:       — Потрясающе красиво.       — Прямо как ты, — шепчет Ерохин.       — Ты правда считаешь меня красивым? — спрашивает Головин, глядя в синие глаза.       — Считаю, — отвечает Александр и осторожно целует Сашу, но в этот момент где-то слышатся голоса людей, которые поднимаются по лестнице, и Головин смущенно отшатывается от Ерохина.       — Саш, я замерз. Проводишь меня до отеля?       — Конечно, малыш.       Саша слышит нотки грусти и разочарования в голосе Александра. Возможно, тот не понял, почему Саша отпрянул, но у него еще будет время доказать, что Ерохин ошибается.