Двадцать девять свадеб

      Когда Александр понял, что попытки договориться о встрече ни к чему не приводят, он решил импровизировать. Он отключает телефон, чтобы никто и ничто не могло его отвлечь, договаривается обо всех вопросах с поставщиками и партнерами и просто бронирует билет до Москвы на самый ранний рейс, благо лететь отсюда всего полтора часа. Все равно в выходные ничего сверхважного не произойдет, переживут как-нибудь и без него. А он, вообще-то, соскучился по Саше до дрожи в коленях. Ерохин не думал, что он, двадцатидевятилетний мужчина, может влюбиться как подросток. Никогда не думал, что кто-то может заставить его сердце сжиматься от бесконечной нежности, а тело сгорать от какой-то безумной страсти. Мужчина и не подозревал, что способен на подобные чувства.       Но когда Александр видит заспанного Головина, который жмется к нему, и чувствует, как сильно бьется у того сердце, то понимает, что что-то не так. Вообще, он непонятным для него способом почти всегда ощущает эмоции Саши. Сейчас он явно волнуется. И когда Головин выдает про поцелуй с Денисом, внутри мужчины будто что-то обрывается, скручивает внутренности и пытается выплюнуться через горло. Почему стало так мало воздуха? Дальше все как в тумане — он порывается уйти, а Головин не пускает, говоря, что ничего не почувствовал. Ерохин лишь замирает с бешено бьющимся сердцем. Замирает, не понимая. Замирает в ожидании. А потом… Потом он слышит то, от чего сердце начинает пропускать удары, как бы банально это ни было. И почему в комнате вдруг стало так жарко?       Саша видит, что Ерохин до сих пор в ступоре и не понимает абсолютно ничего.       — Саша, прости меня, я не хотел, чтобы все так вышло. Вообще, мне не стоило никуда с ним ходить. Если бы я только знал, — тараторит Головин, воспринимая молчание по-своему — я понял, что никто, кроме тебя, мне не нужен. Не молчи, пожалуйста. Что мне сделать, чтобы ты меня простил?       — Просто помолчи, — наконец выдыхает Александр и затыкает Сашу поцелуем. Таким долгожданным для обоих. Чувственным, горячим и сносящим крышу.       — Я. Тебя. Люблю. — В губы шепчет Ерохин и снова целует.       — Сашенька, я так скучал, — улыбается Саша, с неохотой отстраняясь.       — Сашенька? — усмехается Александр, — а что, мне нравится. Но сэр Александр звучало как-то посолиднее, — смеется он и получает тычок в бок.       — Не знаю, как ты, а я есть хочу.       — Ну, где тут можно позавтракать? Мои познания в Москве ограничиваются Красной площадью.       — У меня на кухне. Уж что-что, а завтрак я приготовить смогу, — возмущается Саша.       — Я уже говорил, что ты идеальный?       — Ага. Я знаю, — теперь усмехается Головин, — и скромный к тому же. Пойдем.       Пока Саша готовит завтрак, Ерохин не сводит с него глаз, любуясь тем, как молодой человек изящно орудует кухонными приборами и техникой. Александр нервно сглатывает, когда Головин роняет нож и наклоняется за ним, будоража фантазию мужчины. Он шумно выдыхает, чем привлекает внимание Саши.       — Ты чего? — не понимает Головин.       — Не советую снова тебе так делать. Ну, наклоняться так, иначе я за себя не ручаюсь, — и не может сдержать улыбки, видя, как мило краснеет и смущается Саша, — малыш, ты такой милый, когда смущаешься. Может, мне делать это почаще?       Головин лишь качает головой и ничего не говорит. Слова Ерохина заставляют его задуматься над тем, что девушки-то у него были, а вот мужчины. Кхм.… С тем парнем, с которым он пытался встречаться, так толком ничего и не вышло, и не зашло настолько далеко. И черт, ему страшно.       — Солнце, ну я же пошутил, ну ты чего? — Александр видит, как изменился в лице Саша. Поэтому просто подходит и обнимает его, целуя в макушку.       — Я тут понял, что никогда… Эм. Ну… Мне страшно, в общем, — невнятно бормочет Саша, но Ерохин понимает, о чем он.       — Чудо ты мое чудное, ну чего ты. Будем ждать, пока станет не страшно, — Александр лишь крепче прижимает Головина к себе.       — Ну и за что ты мне такой хороший? — улыбается Саша, — пойдем есть уже. Остынет ведь.

***

      — Ну, чем займемся? — спрашивает Ерохин, покончив со своим завтраком. Сидящий напротив Головин давится кофе, — имел в виду пойдем погуляем или сходим куда? — спешно добавляет он и стучит Саше по спине.       — Пойдем гулять? — предлагает Саша, — расширим твой кругозор. Моя очередь устраивать экскурсии по городу.       Александр, конечно же, соглашается. Тем более он по Москве обычно передвигается исключительно на такси или, если прижмет, на метро. Столица для Ерохина всегда казалась слишком шумной, слишком суетливой, нисколько не романтичной, в отличие от его любимого Питера. Но Саша водит его по центральным улицам, в которых есть какая-то странная прелесть, которую Ерохин не может описать и которую раньше не замечал. Или просто рядом с Сашей все становится лучше? Особенно Александру нравится Никольская улица, теперь это место притяжения всех туристов. Обойдя все интересные места в самом сердце города, они едут на Воробьевы горы, где гуляют по набережной, целуются при любом удобном случае, когда их никто не видит, любуются видом со смотровой площадки. Головин рассказывает, какой дурдом здесь был во время Чемпионата мира. Вообще Саша очень много рассказывает о городе, кажется, что он просто ходячая энциклопедия, знающая все о Москве.       Когда на город опускается вечер и становится совсем холодно, продрогшие молодые люди решают ехать домой. По пути обратно возникает очередной спор о том, какой еды лучше заказать. Пиццу? Суши? Китайскую лапшу? Спорят долго и упорно, никто не собирается сдаваться.       — Ребят, закажите всего понемногу, чего вы как дети, ей богу, — не выдерживает таксист, который явно устал это слушать.       — Точно, — хором восклицают Саши, — вы гений, — добавляет Головин, на что Ерохин согласно кивает, не понимая, как можно было не догадаться об этом самим. Водитель лишь усмехается и продолжает дальше следить за дорогой.       В итоге молодые люди заказывают всего, но по многу.       — Ну и как мы все это съедим? — спрашивает Александр, задумчиво глядя на гору еды.       — Я тебе с собой в дорогу остатки заверну, — ухмыляется Головин.       Выбор фильма на вечер Ерохин доверяет Саше. А тот, недолго думая, предлагает посмотреть свой любимый сериал. У Флэша вышел новый сезон, но Головин хочет показать уже вышедшие серии, да и самому пересмотреть несколько своих любимых.       — Предлагаю начать с первой серии первого сезона, — говорит Саша, наконец, найдя эту самую серию.       Ерохин кивает, и они приступают к просмотру.       — Смотри, это Барри Аллен, — объясняет Саша, — в него попала молния во время взрыва ускорителя частиц, который был подстроен Обратным Флэшем, и теперь у него появилась супер скорость. И он решает стать супергероем, чтобы помогать людям и спасать город. А ещё он с детства влюблен в свою сестру, — увлеченно рассказывает парень, не забывая при этом активно жевать.       — Сестру? Тебе не кажется, что это как минимум странно?       — Сестра не родная. Её папа усыновил Барри, когда его мать убили, а отца посадили за её убийство. Поэтому он и стал судмедэкспертом, чтобы доказать невиновность папы.       — И как, успешно?       — Ну, к концу второго сезона его выпустят.       В итоге, серии затягивают даже Александра, который ничего не понимает, но ему правда интересно. Тем более Головин заботливо и терпеливо объясняет все непонятные моменты.       — А этот Барри — милашка, — говорит Ерохин во время очередной серии, они смотрят не подряд, Саша включает самые, на его взгляд, интересные и любимые, — и капитан Холод, как бы странно это ни звучало, вообще очень горячий.       — Чтооооо? — возмущается Головин, он понимает, что ревнует… к персонажам сериала. Дожили.       — Ты тоже милый, — Александр целует Сашу в лоб, не открываясь от просмотра, где на экране как раз сейчас оба вышеназванных персонажа.       — Ерохин! Хватит пялиться на других мужиков в моем присутствии! — Саша кидает подушкой в Александра, но тот ловко уворачивается и делает вид, что очень заинтересован происходящим на экране.       — Прости, малыш. Но ты сам мне это включил, — мужчина прикусывает щеку, чтобы не засмеяться, все еще не делая вид, что увлеченно смотрит сериал.       В Ерохина прилетает еще одна подушка, от которой он не успевает увернуться.       — Эй! — возмущается Александр, а Головин заливисто хохочет над своей меткостью.       Но в него обратно летит его же подушка, после чего у них завязывается целая битва.       — Малыш, ты вообще представляешь, насколько ты горячий, когда ревнуешь? — томно спрашивает Александр, нависая над Сашей, когда они оба устают от этой беспощадной баталии и Головин говорит, что он сдается.       — Эм.… Нет. И вообще, я не ревную! — Саша тонет в потемневших синих глазах.       — Да? Ну, я, пожалуй, вернусь к просмотру тогда, найди мне серии с тем красавчиком, — ухмыляется Александр, не отодвигаясь от возмущенного Саши ни на миллиметр.       — Сэр Александр, да, я, черт возьми, ревную! — Головин обиженно дует губы.       — Солнце, ты у меня самый лучший, и никакие ни сериальные, ни реальные мужчины с тобой не сравнятся.       — Правда?       — Конечно, правда, — Ерохин целует нежно и мягко, так что Саша задыхается от ощущений. Но даже этого кажется мало, он тянет на себя мужчину, но тот решает иначе и, не прерывая поцелуя, перекатывается так, что Саша теперь лежит на нем. Головин этим пользуется и лишь сильнее жмется, углубляя поцелуй, и чувствует, как руки Александра гладят его спину, ощущая их жар через ткань футболки.       — Мы не досмотрели, — шепчет Саша, понимая, что если он сейчас не остановится, то неизвестно, к чему все это приведет.       Он сам не понимает, что его останавливает, откуда страх и что опять с ним творится.       — Хочешь, можем посмотреть что-то другое? И перестань загоняться, — Ерохин мягко улыбается.       — Откуда ты знаешь, что я загоняюсь? — Саша удивлен.       — Малыш, это написано на твоем лице.       В итоге они решают посмотреть какой-то другой фильм, который оба еще не смотрели. Но то и дело отвлекаются на ленивые поцелуи и, кажется, пропускают половину происходящего на экране. А под конец Саша и вовсе засыпает, мило посапывая на груди Ерохина. Александр лежит какое-то время, любуясь Сашей. Вставать безумно не хочется, но лежать так уже затекает спина и шея. Поэтому он аккуратно поднимается и, пытаясь не разбудить парня, несет его в спальню. По пути Саша сонно бурчит что-то про то, что он вообще-то не девчонка, чтобы его таскали на руках, чем лишь вызывает улыбку у Ерохина.       — Останешься со мной? — Саша хватает Александра за руку, когда тот пытается уйти.       — Конечно, малыш.       Головин просыпается посреди ночи от того, что ему слишком жарко. Пытаясь скинуть с себя одеяло, он понимает, что жарко ему от того, что его обнимает Ерохин. Он все же спихивает с себя мешающее одеяло и лишь крепче жмется к Александру. Снова проваливаясь в сон, Саша думает, что нет ничего лучше, чем засыпать вот так — в объятиях любимого человека.       А просыпаться так — вообще идеально. Особенно, когда тебя будят поцелуями куда-то в загривок и щекоча при этом бородой.       — Саааашаа, ты колючий, — улыбается Головин, — иди побрейся.       — Тогда я буду некрасивым, и ты меня разлюбишь, — смеётся в ответ Александр.       — Я буду любить тебя любого, честно-пречестно.       — Я тронут малыш, но нет, — Ерохин целует Сашу в кончик носа и встает, — у меня вылет через пару часов, — добавляет он с грустью.       — Когда мы снова встретимся? — Саша понимает, что, наверно, спрашивает самую банальную вещь на свете, но что поделать, он уже начинает скучать.       — Надеюсь, что скоро. Кстати, я понимаю, что ещё почти полтора месяца, но хочу, чтобы этот новый год мы встретили вместе. В Питере.       — Конечно, ещё рановато, но я согласен, — расплывается в улыбке Саша.       Новый год, Питер и любимый человек рядом, что может быть прекраснее?