Мой юный принц

***

      В покои Намикадзе Наруто уже два дня было запрещено входить абсолютно всем, кроме, разве что, нескольких служанок. Течка проходила более ярко и обильно, чем во все прошлые разы. Наруто изгибался на своей кровати, стонал и касался себя в самых непристойных местах. В моменты, когда это ненадолго прекращалось, служанки меняли постельное белье, а принц был ужасно раздражен и иногда даже повышал на фрейлин голос, чего раньше никогда не делал. Никто не понимал, что происходит с принцем, кроме Сакуры, которая в данной ситуации вряд-ли могла чем-то помочь.       Сегодняшнюю ночь Наруто снова провел без сна. Жгучее желание воспламеняло его тело, его член практически постоянно был напряжен, а из ануса вытекало слишком много смазки. Но в груди у него болезненно ныло, он чувствовал себя таким опустошенным, одиноким… Ему невыносимо сильно хотелось, чтобы рядом был альфа, способный подарить ему тепло, способный утолить его жажду, альфа, который заполнил бы снедающую его пустоту. На это был способен только Саске.       Наруто прикрывала глаза и сразу же видел в темноте перед собой его лицо, его широкие плечи и крепкую стать. Он чувствовал его аромат и как глупец жадно вдыхал воздух, надеясь наяву ощутить свежесть мяты и муската. Наруто никогда прежде не прикасался к себе так бесстыдно. Влажными от смазки пальцами, он проникал в собственный анус, надеясь доставить себе хотя-бы часть того удовольствия, которое он получал, когда был с Саске. Зажмуривая глаза, он прикусывал свои губы, тихо скулил в ладонь. — Саске…— повторял он, словно надеясь, что он придет, — где же ты, Саске? Ты так нужен мне…

***

      Сакура всегда дежурила у двери в спальню принца, следила за всеми, кто входит и выходит, контролировала, как прислуга выполняет свои обязанности, но сама старалась принцу на глаза не показываться, не хотела лишний раз видеть огорчение и разочарование на его лице. Она проводила у дверей весь день и всю ночь, слышала все, что происходило в спальне, и ее сердце сжималось от собственной беспомощности. Девушка и сама была омегой, поэтому хорошо понимала, что сейчас испытывает принц. — Твой запах, Саске, я хочу его вдохнуть еще… — Наруто был похож на сумасшедшего, он словно не мог думать ни о чем другом, хотя, скорее всего, так и было.       В комнату вошла Хината, в ее руках был поднос с какими-то заваренными травами. — Госпожа Цунаде сказала, что это должно помочь, — объяснила она, — травы лечебные и должны помочь принцу успокоиться и уснуть. — Не думаю, что это поможет, — вздохнула Харуно. — Поставь поднос на стол и приведи сюда придворного музыканта, мне надо с ним поговорить, — в фиалковых глазах Сакура заметила недоверие. — Пусть возьмет с собой свою скрипку, его музыка всегда успокаивала нашего принца получше всяких отваров, — добавила она. — Хорошо, госпожа, — согласилась Хината. — Только осторожнее, будет лучше, если об этом визите никто не узнает, — предостерегла розоволосая, — а особенно герцог и королева.

***

      Саске вошел в покои и сразу же встретился со строгим взглядом розоволосой фрейлины. — Я очень давно знаю принца. Когда-то мы с ним были очень близки, но сейчас кое-что изменилось, — она говорила твердо и уверенно, не отводя испытывающего взгляда от вошедшего. — Хоть наши отношения и испортились, принц мне очень дорог и я хочу, чтобы он был счастлив, — голос едва заметно дрогнул. — Ему сейчас тяжело, намного тяжелее, чем обычно… Он постоянно говорит о вас, зовет к себе… — Я не имею права войти к нему, — с тяжестью в голосе проговорил Саске. — Это так, — подтвердила девушка, — но вам не обязательно входить, просто пусть он знает, что вы рядом.       Сакура отошла от дверей, ведущих в спальню принца и поравнялась с Учихой. — Ему так тяжело… Это ведь из-за того, что вы были с ним. Скажите, вы хоть любите его? — она спросила это таким тоном, будто хотела убедиться, что ее действия сейчас пойдут на благо, что она не совершает ужаснейшую ошибку. — Да, — не колеблясь ответил Саске. — Тогда, пожалуйста, только не разбивайте ему сердце.       Сказав это, девушка вышла из покоев, закрыв за собой дверь. Саске остался в комнате один. Находиться здесь было невыносимо, в помещении стоял запах течного омеги, его омеги, такой сладкий и кружащий голову. Даже распахнутые настежь окна не могли облегчить ситуацию. Альфа подошел к заветной двери, которая вела в спальню принца, за ней сейчас ничего не слышалось, возможно Наруто удалось ненадолго заснуть.       Учиха положил ладонь на ручку двери. «Что же это? — спросил он сам себя, сжимая ладонь, — Самая желанная награда или ужаснейшая из пыток?»       Он отпустил ручку, так и не решившись открыть дверь. Опустившись на пол, Саске прислонился спиной к стене и слегка запрокинул голову. Его глаза сами собой закрылись, а на лице появилось выражение усталого умиротворения. Такой нежный, родной аромат… Он все больше заполнял его легкие с каждым новым вздохом. — Все-таки это пытка, — прошептал он сам себе, — но такая невозможная, сладкая.

***

      Наруто проснулся от того, что его тело вновь охватило жгучее желание, которое никаким образом не получалось игнорировать. Впрочем, нельзя даже сказать, что он спал, просто ненадолго прикрыл глаза, абстрагировавшись от всего окружающего. Его голову снова заполонили навязчивые мысли об альфе. В воздухе вновь чувствовался тот самый запах, но на этот раз он был какими-то более ощутимым, реальным. Юноша сам не понимал, для чего встал с постели, для чего подошел к двери. — Саске…       Его губы сами произносили это имя, совсем тихо, почти беззвучно, как заклятие или как молитву, снова и снова. — Я здесь, мой принц.       Ответ послышался тоже тихо, неожиданно, омега даже подумал сначала, что ему показалось, что это его собственное воображение жестоко шутит над ним.  — Саске, я хочу, чтобы ты был рядом… — даже если это всего лишь фантазия, Наруто решил остаться в ней. — Хочу почувствовать твое прикосновение, твое тепло, твой жар…— фразы обрывались, думать и говорить было тяжело. — Знали бы вы, мой принц, как жажду вас я, — в ответе слышалась печальная ирония. — Вы сейчас притягательнее, чем обычно и я едва могу сдержать свой порыв. — Не сдерживай, Саске, — в его голосе была отчаянная просьба. — Прошу, если ты не снишься мне и ты взаправду за этой дверью, войди ко мне, Саске! Войди и возьми меня в свои объятия! — Не могу, мой принц, — хоть эти слова и были против собственных желаний Учихи, они прозвучали твердо и беспрекословно. — Я не посмею войти к вам сейчас, простите. Уж лучше вам считать меня сном. — Идиот! Как же ты невыносим! Проклятье! — каждое новое ругательство принц выкрикивал все громче и громче.       Он сидел перед дверью на коленях и отчаянно стучал по ней кулаками, ведь Саске предусмотрительно запер дверь снаружи и теперь только от него зависело, отворится ли эта ненавистная дубовая преграда или нет. Руки Наруто дрожали от усталости, он повторял, как ему плохо одному и чего он хочет от своего альфы, все его тело содрогалось, но Учиха, словно бесчувственный, глухой камень, оставался непреклонен. Сначала он отвечал, пытался как-то успокоить, вразумить омегу, но затем, осознав, что это бесполезно, замолчал. Кроме мускатного крепкого аромата, только плавная мелодия скрипки время от времени убежали отчаявшегося принца, что его альфа все еще здесь, рядом. Уже за это в глубине души Наруто был благодарен.

***

      Несколько дней продолжалась эта обоюдная пытка, оба едва терпели ее и никто не мог, не хотел ее прекращать. Саске не мог уйти, будто был прикован к своему месту, Наруто знал о его присутствии и продолжал умолять войти. А Учиха пытался игнорировать, редко отвечал, но каждая новая просьба казалась ему все более соблазнительной. Иногда Саске думал, что всем станет легче, если он уйдет, но его тело не слушалось, он не смел так поступить. Он не хотел оставлять Наруто совсем одного, боялся, что ему станет хуже, что это будет предательством.       Несколько раз в день приходила Сакура, она меняла принцу белье или приносила еду. Только это могло ненадолго разрядить обстановку. Кроме нее никто не входил, чтобы о присутствии альфы не узнали. Сакура всегда одобрительно смотрела на Учиху, словно благодарила его за сдержанность и верность, она даже поражалась ему. Фрейлина также иногда приносила ему специальные отвары, которые успокаивают и помогают альфе реагировать на запах омеги не так бурно.       Во время ее визитов Саске надевал на себя маску бесстрастия и безразличия, словно показывая, что достойно проходит свое испытание, но, к сожалению, слегка неопрятный внешний вид его выдавал.       Он чувствовал приятный холодок, который сменялся жаром, когда он воображал, что же сделает, когда войдет к омеге, его член твердел, вынуждая альфу удовлетворять себя самостоятельно. Иногда он слышал, как по ту сторону холодной стены тем же занимается Наруто. Это сводило с ума, с каждым днем все больше.       Он играл на скрипке, чтобы занять себя чем-то еще, отвлечься хоть немного от этого дурмана, но даже полная концентрация на игре его не спасала. Смычок в руке стал непослушным, пальцы стали задевать струны неразборчиво, но все-таки, это было лучше, чем просто сидеть и делать то, чего получить нельзя. — Пожалуйста, Саске, войди ко мне, — в очередной раз тихо и устало попросил принц, прижимаясь к стене, по ту сторону которой сидел сейчас альфа, его музыкальный инструмент уже несколько часов лежал без дела рядом с ним.       Каждая просьба все больше и больше давила на него и, почему-то, именно эта стала последней каплей. В ней не было ничего такого: ни жалобного стона, ни мольбы, ни приказа, просто просьба, исходящая от самого сердца, она точно была не первая, но Саске от чего-то решил, что она должна стать последней. А может, он просто наконец нашел в себе силы войти туда, наконец решил, что ему хватит стойкости, чтобы совладать с собой и своими порывами. Ему вдруг захотелось узнать, сможет ли он быть рядом в нужные моменты и не причинить вреда.       Он не был до конца уверен в том, что понимает и контролирует свои действия, но замок повернулся, дверь отворилась и он вошел в спальню. Наруто, на котором была одна только нижняя длинная рубашка, поднял застланные пеленой глаза на вошедшего и пристально посмотрел на него, словно пытаясь понять, в заправду ли это.       Ничего не произнося, Учиха наклонился к принцу, осторожно взяв его на руки. Намикадзе, словно не понимал, что происходит, он даже не сумел толком отреагировать на происходящее. Когда он оказался на руках у Саске, единственное, чего ему хотелось — это крепче прижаться к чужому телу, вдохнуть запах кожи, волос, что он собственно и сделал. Саске отнес принца к кровати, осторожно опустил его на мягкие перины и встал рядом.       Набросся! Возьми его…       Поддайся…       Саске чувствовал, как ему становится душно и нестерпимо жарко. Он смотрел на лежащего в постели омегу и изо всех сил старался сдерживать в себе дикие, инстинктивные порывы.       Наруто часто дышал ртом, ему тоже не хватало воздуха. Волосы были ужасно растрепанны, по раскрасневшемуся лицу стекала капелька пота, все его тело подрагивало. Саске, который тоже выглядел потрепано, сорвал с себя шейный платок и расстегнул несколько верхних пуговиц на рубахе.       Завладей… Схвати!       Не позволь убежать… — Саске…       Этот нежный, ослабший голос немного вывел брюнета из ступора. Саске еще раз взглянул на Наруто, но теперь почему-то видел он его совсем по другому. Он будто смотрел на ангела, непорочное, нежное создание, к которому невозможно прикоснуться без страха сломать, навредить.       Защити…       Саске залез на кровать и прижал к себе Наруто, ничего не понимающего, что-то бормотавшего и ужасно горячего. Он взял его ладони в свои и стал подносить к губам каждый пальчик, каждый сантиметр кисти. А Наруто просто лежал и хотел большего, молил о большем, но Саске старался изо всех сил не слушать.       Утоли жажду. Зайди дальше.       Поддайся…       И Саске на секунду потерял контроль. Он жадно впился в губы принца, срывая с них глухой стон, но почти сразу остановился, крепко схватив Наруто в объятия и прижав к своей груди, вдыхая аромат его светлых волос. — Прости, Наруто… Прости… — шепчет он. — Нельзя, сейчас нельзя… — Прошу, Саске… Внутри так пусто… Я так одинок… — он почти всхлипывает и еще больше прижимается к груди альфы, сжимая в руках ткань рубашки. — Нет, подожди немного, Наруто… Ты сильный, терпи. Мне тоже тяжело… — Я хочу, чтобы ты заполнил меня, Саске… Хочу снова почувствовать тебя там… — Ради нас, потерпи, — снова уговаривал Учиха и целовал его в макушку, нежно поглаживал спину. — Я обещаю, в твою следующую течку я буду рядом, я сделаю с тобой все, что ты попросишь, но сейчас рано, Наруто.       Наруто продолжал провоцировать альфу, он покрывал поцелуями его открытую грудь, терся о его пах, ему было ужасно мало тех объятий и нежных касаний, которыми решил ограничиться Учиха. Так продолжалось до тех пор пока он не уснул, все еще заключенный в руках Саске, успокаемовый его ароматом.       Примерно так прошла оставшаяся течка. Альфа не выпускал своего омегу, дарил ему столько нежности, сколько мог позволить и ни на миг не оставлял одного. Когда Намикадзе становилось совсем невыносимо, Саске помогал ему рукой.       Через какое-то время Наруто стало лучше, его просьбы стали звучать намного реже, а потом и вовсе стихли. Он получал удовольствие от тех ласк, которые получал от Саске и вскоре ему стало этого достаточно. Через день все стало еще лучше, течка почти закончилась, к принцу вернулось его самообладание и оба могли просто довольствоваться тем, что были рядом.       Отношения Сакуры с принцем тоже наладились, он был ей очень благодарен и не уставал напоминать об этом от чего девушка даже стала смущаться. Намикадзе даже подарил ей одно из его украшений, он не особо был привязан к этим безделушкам, а точнее к большинству их них, и поэтому не особо тщательно выбирал. Харуно приняла от него красивую серебряную подвеску с драгоценными камнями и была очень признательна.       Саске не спешил уходить из покоев принца, поэтому они несколько дней проводили вместе, никто не мог помешать их общению. Фрейлина продолжала прикрывать их перед всеми, утверждая, что течка у принца все еще не закончилась. Даже свадьбу по этому поводу пришлось перенести на несколько недель, чему очень огорчился герцог.       Гаара все никак не мог в должной степени попросить у принца прощения за свою ужасную выходу. Каждый раз, когда он встречал главную фрейлину в одном из коридоров дворца, а он делал это довольно часто, потому что специально выжидал ее в тех местах, где она точно появится, он распрашивал о здоровье и самочувствии юного Намикадзе, предлагал любую помощь, но всегда получал лишь скомканые ответы с отказом или извинения. Харуно было неловко говорить с герцогом, она понимала, что каждым своим словом невольно ранит его чувства и душу, поэтому при любой возможности старалась избегать разговора с ним.       В какой-то степени ей было даже жаль, этого молодого альфу, он показался ей хорошим и робким человеком, добрым и готовым отстаивать свои интересы. Но знакомится ближе в планы не входило, тем более, нужды в этом не было, всеми ее заботами снова стал принц Намикадзе, поэтому думать о чем-либо другом ей просто не хватало времени.