В ожидании "Клона-3"

— Исхан, — и Саид пожал протянутую крепкую руку. «Кого же он мне напоминает?» — мысль не давала Саиду покоя. Гость был чем-то похож на Обенсуров, но в нём не было ни заискивающих манер Омара, ни колючего взгляда Фарида. Это был уверенный, знавший себе цену мужчина, не выказывающий ни капли смущения, находясь в обществе старших по возрасту людей, как это принято в странах Магриба. Он чувствовал себя их ровней. — Рад познакомиться, синьор Рашид — в речи Исхана проскакивал небольшой акцент, — очень рад знакомству, надеюсь, мы окажемся полезными друг другу. У меня много планов по развитию бизнеса. Несмотря на некоторые неприятности, вынудившие меня покинуть ЮАР, я неплохо вложился в добычу золота в Амазонии. А в Баийи и Мату-Гросу оказались совсем неплохие топазы, турмалины и бериллы. Заняться их добычей не стало большой проблемой, ведь недавно были обнаружены два крупных месторождения. Труднее всего было стать одним из партнеров в империи Ганса Штерна, но и это мне удалось. Саид с удивлением смотрел на нового знакомого. Этот парень был равен ему. Нет, пожалуй, даже превосходил в своих вложениях. — Золото? Оно всегда будет иметь цену, — ответил он. — Наши женщины не станут к нему равнодушными. — Как же ты прав, Саид, — вмешался в разговор Омар. — Моя жена в очередной раз требует себе что-то необычное, украшение, которого нет ни у кого. Очень надеюсь на Исхана, у него отличный вкус. Он по первому образованию дизайнер золотых украшений, очень был талантлив, но нашёл себя в управлении бизнесом и забросил ремесло. Жаль, что наши семьи мало общались, после того, как мой троюродный брат, упокой Аллах его душу, тридцать лет назад уехал в Кейптаун. Но он сохранил связи с Марокко, сохранил. У нас много достойных родственников, которые помнят Исхана маленьким двухгодовалым мальчиком… Конечно, сам он уже позабыл о многом, даже переехав в Рио не сразу меня разыскал, мы встретились недавно, около месяца назад. — Да, — чуть передёрнул плечами молодой человек. — Я уже года три, как покинул ЮАР. — Побывал на исторической родине и, к сожалению, понял, что жить там постоянно не смогу. В Марокко буду ездить отдыхать от ритмов жизни в Бразилии. — Почему вы покинули страну, в которой прожили столько лет? — задал вопрос Саид. Исхан поднял глаза, пристально всматриваясь в лицо собеседника: — Жизнь в Кейптауне стала нелегкой, коренные жители слишком часто стали считать себя вправе отбирать бизнес у людей со светлой кожей. Да что бизнес, некоторые уже расстались с жизнью. А у меня две дочери, я должен думать в первую очередь о них. Были и другие причины, но об этом я расскажу, если мы придём к одному соглашению… Мысли Исхана были близки Рашиду. Разве не о судьбе Хадижи он думал чаще всего в последнее время? Но молодому наглецу удалось заинтриговать его. Интересно, что же это за причины? И о каком соглашении идёт речь? — Иншалла, Исхан, — вновь вмешался Омар Обенсур, — твои девочки будут счастливы в Бразилии. Но им так нужна материнская ласка. С той поры, как ты развёлся со своей одалиской… Словом, Саид, Исхан попросил меня поговорить с тобой о Хадиже. — Нет, — моментально вспыхнул отец предполагаемой невесты — нет, и ещё раз нет! Мало мне одного твоего разведённого племянника… Моя дочь никогда не свяжет судьбу ещё с одним Обенсуром… — Синьор Рашид, — Исхан остался невозмутим, — я предвидел вашу реакцию и признаю, что вы имеете на неё право. Вы впервые меня видите, знаете обо мне только со слов моего, — он чуть замялся, — дяди. Но ваша служба безопасности вполне может проверить моё прошлое. — Саид, подумай, это довольно выгодное предложение. Мой родственник не беден, да что там говорить, он богат. Свадьба замкнёт уста сплетников, которые перемывают кости твоей семье. — А тех, кто не закроет рот, я заставлю умолкнуть — спокойно продолжил Исхан. От его спокойного голоса у Рашида почему-то по коже пробежал холодок. Предложение застало его врасплох. — Почему Хадижа? — спросил он у потенциального жениха. — Я видел её в парке. Она понравилась мне. И, уж извините, но моя служба безопасности узнала о ней всё. Саид пребывал в ярости. Кто-то собирал информацию о Хадиже, а он не знал об этом. — На меня работают профессионалы. А вот вам неплохо было бы навести порядок среди своих сотрудников. — Это не ваше дело, — не мог успокоиться Саид.- Я веду бизнес много лет и не потерплю, чтобы каждый молодой нахал… — Не каждый, синьор Рашид, — достаточно невежливо прервал его Исхан, — далеко не каждый. С некоторых пор я понял, что служба безопасности — одна из самых главных составляющих бизнеса. Кстати, ваш новый руководитель отдела снабжения слегка приворовывает. Не сильно, так, чтоб в глаза не бросаться… — Я прищемлю твой любопытный нос! — вновь взъярился Саид. — Вы можете попробовать это сделать. Но Хадижа будет моей женой. Я так решил. Может быть, вам успокоиться и мы все выпьем чаю. Кстати, — Исхан вынул из кармана симпатичное колье из бижутерии. — Ведь это создано несколько лет назад по задумке Хадижи? Хочу воплотить это в золоте. Естественно, на имя Хадижи будут положены проценты от продаж. Моя жена не должна будет обращаться ко мне за всякой мелочью… Саид был растерян. Происходящее казалось ему сном. Он, Саид Рашид, словно поддался гипнозу какого-то, какого -то… очередного племянника Обенсура? А тот развивал свои планы на знакомство с Хадижей. — Это колье — только предлог для знакомства. И хочу узнать, нет ли в хорошенькой головке моей невесты ещё таких же ценных идей. — У тебя нет никакой невесты! А если и есть, то этот никак не Хадижа. Я не выдам свою дочь за Обенсура! Я не выдам свою дочь за человека, который был разведён. А если ты захочешь вернуть свою жену? — Синьор Рашид, мы деловые люди. Всё будет зафиксировано в договоре. И кроме всего прочего, поскольку я хочу стать вашим зятем, облегчая работу сыщиков, которых вы непременно наймёте чтобы узнать обо мне всё, подскажу, где искать. В моём прошлом тоже был скандал. Фирма «Орион», это вам о чем-то говорит? — Так это… — Да, это именно я оказался тем доверчивым растяпой, потерявшем немало денег в довольно неприглядной истории. Наш бизнес в Кейптауне был очень разветвлён, кроме золота мы занимались продуктами питания. Люди никогда не перестанут есть и украшать себя. Так вот — конкуренты смогли внедрить в наш бизнес своего человека. В итоге на продуктах со свининой был поставлен штамп «халяль». Потом меня ждал ещё один удар — противникам помогала моя жена. Суд постановил, что я должен оплатить все издержки перехода согрешивших в христианство, ведь они лишились подушек в раю и семидесяти двух гурий, которые ждут каждого правоверного мусульманина. С женой я развёлся, использовавшим её людям она стала не нужна, ведь чтобы получать информацию её подсадили на наркотики. Сейчас её уже нет. Я зализал раны, поправил ущемленное самолюбие и уехал из Кейптауна. Всё это я рассказываю потому, что уверен, мы с вами в скором будущем станем одной семьёй. — Я не пойду против воли Хадижа, — Саид всё ещё пребывал в каком-то умопомрачении. — А и не надо. Иншалла, она сама захочет стать моей женой. Месяца для проверки сведений вам хватит? Попрощавшись, Исхан вышел и в офисе воцарилось молчание. — Да, Саид, иногда мой родственник перегибает палку, но он всегда добивается своего, хватка у него, что у хорошего волкодава. Иншалла, твоя дочь будет за ним, как за каменной стеной. Месяц, выделенный Исханом на сбор сведений, истёк. Ничего, расходящегося со словами Обенсура, нанятые Саидом детективы не нашли. А они старались, очень. Рашид сам не знал, хотел ли он этой свадьбы. Будущий зять вызывал очень противоречивые чувства. Фатима, заметившая задумчивость мужа потихоньку вытащила из него все подробности. — Это зависть, дорогой, — констатировала она. — Этому мальчишке судьба дала огромные деньги и власть намного раньше, чем они появились у тебя. Саид резко оборвал жену, но потом понял, что Фатима права. Он немного завидовал Исхану. Ведь тот был так молод, впереди у него длинная и счастливая жизнь. Вместе с Хадижей, иншалла. Но если этот человек посмеет обидеть его дочь, он, Саид, больше не будет выжидать, как тогда, в первый раз. Если дочь захочет этой свадьбы, надо лететь в Марокко и вплотную заниматься Фаридом. Иногда у Саида проскальзывала мысль, что бывшего зятя легче убить, чем убедить сделать то, что нужно ему. Бывая в мечети, Саид всегда молился, чтобы Аллах не допустил такого кардинального решения проблемы. Немногочисленная ныне семья Саида собралась за завтраком. — Фатима, Хадижа, сегодня мы идём в «Нефертити. — Краем глаза Рашид увидел, то дочь отчего-то залилась краской. — Мне надо встретиться с Омаром Обенсуром, нет, Хадижа, не пугайся, ничего страшного тебя не ожидает. Просто неформальный деловой ужин. Саид решил не рассказывать Хадиже о возможном сватовстве. Этот брак, по здравому размышлению, был очень нужен. Слухи ширились и размножались, претендентов на руку дочери, памятуя, что её мать сбежала к бразильцу, а сама она вернулась к отцу, покинув мужа, не наблюдалось. Даже в случае урегулирования всех вопросов с Фаридом, некоторые предлагали взять её в свой дом второй, а то и третьей женой. При этом ещё и вернув детей законному отцу. Этот вариант Саидом не рассматривался. Внуков он любил и знал, его девочка не будет счастлива без Амранчика и Джамильчика. Пусть посмотрит на предполагаемого жениха. Один раз он уже выбрал ей мужа и, воспитанная в традициях исторической родины, дочь приняла и полюбила его. Только счастья Хадиже это не принесло. Фатима вот все уши ему прожужжала о какой-то мифической «женской интуиции», в которую, Рашид, естественно, не верил. Но пусть посмотрит на этого Исхана… А вдруг почувствует что-то нехорошее? Исхан собирался в ночной клуб, прокручивая в голове события последнего месяца. До сих пор ему было немного неловко за взятый тон в разговоре с будущим тестем. Но он отвык разговаривать по-другому. И эта женщина была ему нужна. Необходима. У него были свои причины взять в жёны именно её. Только он, ещё довольно молодой, но очерствевший сердцем человек, знал, насколько далек нынешний Исхан от Исхана трёхлетней давности, готового любить весь мир, что, как ни странно, не мешало ему быть хорошим бизнесменом. Предательство близких людей закалило его, но сделало суше и грубее. Он словно застрял в этой ненависти и желании остаться одиноким, не связывая свою жизнь больше ни с кем. Переехав в Бразилию он не собирался возобновлять отношения с родственниками, дядя понадобился только для того, чтобы познакомиться с Рашидами. Даже любовь к дочерям казалась ему опасной, ведь придёт время, и они вылетят из родного гнезда, покинув отца. Увидев странную реакцию молодой женщины на его появление, Исхан испугался, что она была как-то связана с его прошлым. Но всё оказалось совсем не так. Читая донесения своей службы безопасности, он чувствовал, что его ожесточение начинает отступать. Эта девочка могла поделиться с ним умением прощать. Наблюдая за ней издалека, он замечал и её нежную, неброскую красоту, и грациозность движений, и светящиеся добротой глаза. Сердце, исправно слушавшееся хозяина последние три года, начинало биться сильнее — перед ним была та, которая сможет не дать ему превратиться в иссохшую от злобы мумию. — Хадижа! Хадижа! А, вот и ты! Нет, дорогая, сними это платье! Одень то, которое мы купили вчера в Рио Мар Ресифе! — Фатима, что тебе не нравится в этом? — Ты была в нем в гостях у Жади! — Но я же не невеста, стремящаяся показать жениху всё новое и самое лучшее! — Хадижа! Как говорят в Японии, сделай всё, что можешь, а в остальном положись на судьбу! — с недавнего времени Фатима увлеклась японистикой, изучая традиции этой страны. В дальнем ящике у неё даже хранился костюм гейши, который она хотела опробовать на Саиде… Дочь мужа грустно улыбнулась в ответ любимой жене отца. *** Исхан сидел в самолёте, уносившем его в Марокко. Он вспоминал первую встречу с Хадижей, её испуганные глаза, смущение. Перед окончанием ужина умница синьора Фатима (или лара Фатима, он постоянно путался в обращениях), отвлекла внимание Рашида и Омара Обенсура, и Исхан тихонько, так, чтобы слышала только Хадижа, прошептал прочитанные когда-то строки: Там, где ветер игриво щекочет траву, Где природа, как дива, чудесна, Горы сыплют лавиной песок-куркуму В пасть открытой всеалчущей бездны. Там, где голову солнце нещадно печёт, Где лишаются смысла идеи, Там мужские сердца в безрассудство влечёт Бесподобный цветок орхидеи. Молодая женщина тогда вспыхнула, а по её щеке пробежала одинокая слезинка. «Фарид просто дурак — подумал он тогда. — Но тем лучше для меня». Сначала его заинтересовала необычная реакция Хадижи на его появление в парке, потом её недавние беды вызвали отклик в сердце молодого мужчины. А сейчас он, пожалуй, мог признаться себе, что полюбил. Она казалась ему совсем юной, несмотря на замужество и родившихся близнецов. Кстати, мальчишки тоже изначально тоже входили в его расчеты. После перенесенного заболевания у Исхана больше не могло быть детей, а в них всё-таки течёт кровь его рода. Не желая начинать жизнь с обмана, он во всем признался Хадиже. Она тогда только спросила: «А сможешь ли ты полюбить моих сыновей?». И он ответил: « Я люблю тебя. Я люблю всё, что твоё. Они твои, но будут и моими, иншалла». Слишком красиво ответил, но это было правдой. Исхан, готовый любить весь мир, возвращался. Впрочем, нет, одного человека он не был готов любить, и именно к этому человеку он сейчас летел в Марокко. *** За полгода до счастливых событий в жизни Хадижи и Исхана. Зухра, в заляпанной джеллабе, растрёпанная, кипятила большой медный чайник на кухне риада. — - Подавай обед, дочь шайтана, шарамута! — Фарид, как всегда, пребывал в скверном настроении. — Обед! — взвизгнула та в ответ, щелкая пальцами и вознося к закопченному потолку глаза. — Из чего я приготовлю тебе обед? Ты заботишься только о своих ишаках! Если хочешь, положу тебе ослиного корма! Выкрикнув это, Зухра по привычке отскочила на безопасное расстояние, чтобы Фарид не успел, как он это делал обычно, заехать ей кулаком по рёбрам. А всё так хорошо начиналось! От Хадижи она избавилась, и, хотя помогала Фариду строить планы по возвращению бразильской принцессы, прекрасно понимала, что всем этим безумным планам никогда не сбыться. Только во время изобретения новых способов возвращения беглянки, Зухра чувствовала себя нужной любимому. Ничего, её хабиби отойдёт от этой истории с мерзавкой Хадижей и её богатым папашей. Она родит Фариду много детей, а про Джамиля с Амраном он и помнить забудет. Конечно, сейчас его гордость уязвлена, а тут ещё лара Джабира с её вечными жалобами на единственную оставшуюся в доме невестку: «Фарид, твоя жена как неудобная обувь, и жмёт и давит… Фарид, величайшее несчастье нуждаться в помощи людей, достойных лишь презрения», — говорила она, зло поглядывая на Зухру. Тогда Фарид только зло смеялся, один раз даже прикрикнув на мать: — Айз их алес! Ас кут! Отвали! Заткнись! Зухра получила полное удовлетворение, увидев слёзы на глазах пожилой женщины. А потом произошло ещё одно замечательное событие — раздался звонок от зятя Амаля. — Дайнаб вновь беременна, и вновь двойней. Но характер её испортился окончательно, у Амаля не хватает терпения выносить её причуды, хотя видит Аллах, он пытается быть справедливым. Две его жены угрожают подать на развод, если их заставят общаться с Дайнаб. И даже лара Дуния, этот ужас, летящий на крыльях ночи, поддерживает вздорных девиц! А они отказались даже жить с четвёртой женой в одном городе! Да что там в городе, в одной стране! Амаль любит своих детей, но и жён тоже любит! А две, свившие клубок гадюки вьют из него верёвки! Поэтому он приглашает лару Джабиру быть хозяйкой в его доме, пока он перевезёт Ясмин и Неджму в другой дом, ведь он правоверный мусульманин, все его женщины должны быть довольны судьбой, он только устроит этих двух кобр, а сам будет приезжать к Дайнаб, изредка… не очень часто… Иначе он тоже не выдержит и разведётся с завистливой и глупой гусыней. Нет, нет, он, конечно, относится к ней с уважением, как подобает относиться к жене, но не могла бы лара Джабира приехать побыстрее, деньги на дорогу и билеты он уже выслал. Мать Фарида собралась в дорогу за день, бросив сыну на прощание: «Когда случается упасть, сильный человек падает как мяч, слабый, как ком глины. Мне страшно оставлять тебя с Зухрой, сынок, но ты сам должен разобраться в своей жизни. Да защитит тебя Аллах!». Лара Джабира уехала, но проблем меньше не становилось. На плантациях постоянно что-то случалось — то болезни, то вредители. Омар Обенсур постоянно находил повод придраться к Фариду, говоря, что именно он стал причиной разлада в таком удобном для всех браке. Своё плохое настроение муж регулярно вымещал на Зухре. К тому же у них совсем разладилось в постели. Когда Фарид в первый раз не смог выполнить свои мужские обязанности, ей с трудом удалось убедить его, что это колдовство Хадижи. Она, Зухра, чувствует, что зловредная первая жена пустила порчу по воздуху. «И фотографии!!! Фарид, у неё же остался свадебный альбом! Она нашла сильную шуафу! Не волнуйся, мой фараон, я всё исправлю!». И выход действительно нашёлся — немного шита, подложенного в кальян, оказал замечательное действие. Но Зухре всё труднее стало выкруживать лишние сто дирхам на дозу гашиша. А без него муж становился злобным, неуправляемым. И теперь соперница Хадижы понимала, что ей пришла пора оставив мечты о Фариде, спасать себя. Идти к тётке? Не вариант, одурманенные, ставшие неповоротливыми мозги Обенсура, вполне были способны понять, где искать Зухру в первую очередь. Податься в клуб «Фламинго» или «Алладин»? Но она уже не так молода и свежа, чтобы работать там, мужчины любят девочек помоложе. А почему бы самой не стать хозяйкой подобного заведения, пусть не шикарного и маленького, но всё же? И Зухра начала старательно идти к своей цели. Поэтому ничего удивительного не было в том, что однажды Фарид вернулся в пустой, разграбленный дом. А потом начали приходить торговцы, в чьих лавках Зухра брала товар в долг, прикрываясь именем мужа. Поэтому, когда раздался стук в ворота риада, Фарид не торопился открывать дверь. Но стук был настойчивым, и, ворча, Фарид был вынужден впустить в дом пришедших людей. За дверью оказалось несколько незнакомых мужчин. Стоявший первым, в светлом, явно дорогом костюме, ботинках из крокодиловой кожи, кого-то неуловимо напоминавший Фариду, вскинув руку, посмотрел на часы. Patek Philippe, успел заметить на них надпись Обенсур, вспомнив, как мечтал в детстве разбогатеть, и получить всё самое лучшее, вроде таких вот часов. — Поздновато встаёшь, уважаемый! — Проговорил незнакомец, брезгливо оглядываясь по сторонам и стряхивая с лацкана пиджака невидимую пылинку. — Трудный день вчера выдался? Фарид позеленел от злости, ведь от внимательных глаз неизвестного гостя не укрылись ни облупившиеся стены риада, ни дворик, в проплешинах обвалившейся плитки, ни превращенный когда-то в клумбу фонтан, заросший сорняками вперемешку с какимим-то увядшими, пораженными желтизной черными розами, стоявшими, печально опустив вниз, скрученные болезнью бутоны. Фариду вдруг стало страшно. А пришелец спокойно и уверенно продолжал осматривать риад. За его спиной стояло трое крупных мужчин, бывших на голову выше Фарида. Почему-то именно такими сын лары Джабиры представлял себе в детстве джинов. Только у джинов не было кобуры с пистолетом подмышкой. За громилами стоял невысокий человек, в традиционной марокканской одежде, с небольшим портфелем в руках, в котором юристы обычно хранят бумаги. — Что вам нужно в моём доме? - нашёл в себе силы заговорить Фарид и осёкся, глянув незнакомцу в глаза. Нет, даже у Саида Рашида не было таких глаз — холодных, властных, презрительных. — В твоём? — - прозвучал ледяной голос в ответ. — Может быть напомнить, что некоторое время назад, чтобы спасти плантации, ты уговорил деда взять кредит под залог дома? А вот платить проценты ты, видимо забыл, поэтому банк Креди Агриколь дю Марок продал твой долг коллекторам, а они мне. Так что дом уже, практически, мой. — Забирай эту рухлядь, она мне не нужна! — пытаясь скрыть дрожь в голосе прорычал Фарид — Я продам урожай и построю новый дом, лучше этого, Иншалла! — - Какой урожай, Обенсур? Надо заботиться о своих плантациях, а не сваливать всю работу на престарелого родственника. Урожай уничтожен тристезой. Если сейчас же не заняться делами, плантации погибнут окончательно, а ты нищий, тебе не на что купить препараты, посадить молодые деревья. — Незнакомец помолчал, а потом добавил. — Но есть выход. — Какой? — до затуманенных шишем мозгов Фарида начал доходить весь ужас создавшегося положения, да и дед звонил, кричал, ругался, что внук забросил дела. Когда это было? Неделю назад или вчера? — Ты сейчас же подпишешь отказ от своих сыновей и Хадижи. Этого Фарид не ожидал совсем. Когда смысл сказанного дошёл до его измученного сознания, он рванулся к этому порождению свиньи, чтобы вырвать его сердце. Но один из джиннов сделал какое-то незаметное движение — и разгневанный всё ещё муж Хадижи отлетел к стене риада, неудачно врезавшись в неё, расквася себе при этом нос. — А это ты видел, шайтан, проорал он, складывая пальцы в неприличном жесте. — Лучше убей меня… — Убить? Хмммм. Пожалуй, это было бы легче всего. Но слишком скучно — голос врага не повысился ни на октаву. — Кстати, это ещё не всё. Твоя жена Зухра арестована за содержание притона. Приторговывала, кроме всего прочего, маленькими девочками и мальчиками. Конечно, она тут же рассказала, кто снабдил её деньгами для организации «работы». Думаешь, только ты, а тебе уже всё равно? Нет, ещё твоя сестрица Дайнаб пересылала деньги своей подружке. И теперь никто не сможет доказать, что она не знала, зачем их переводит Зухре. Как только Амаль Бенхашем узнает об этом, она окажется на помойке, вместе с твоей матерью. А ты в тюрьме. Хотя… ты ещё довольно молод и хорош собой, тебе найдут там применение, я позабочусь об этом… Фариду захотелось выть от отчаяния. Хотелось наброситься на ненавистного человека, мутузить его кулаками, сломать шею, но в данную минуту он был сломлен сам. Что ему делать? Ведь спокойный, холодный голос вгрызаясь в мозг, продолжал вещать, как будет опозорена его семья, как муж Замили вполне может отказаться от жены, родственники которой так опозорены, как он, Фарид, будет проклят всеми близкими… — Я подпишу — чуть слышно прошептал он, чувствуя, что глаза наливаются слезами, подпишу… Маленький человечек быстро разложил нужные бумаги и вступил в разговор: — Как только вы подписываете согласие на окончательный развод и отказ от детей, протокол допроса Зухры Обенсур передаётся в ваши руки. Кроме того, мой наниматель уполномочил меня предложить вам безвозмездную финансовую помощь в размере десяти тысяч долларов с условием, что упомянутая Зухра вновь окажется в вашем доме и не сможет его покинуть до самой смерти. В качестве кого — это уже ваше личное дело… Словно во сне Фарид подписал, не читая, подсунутые бумаги. Ему казалось, что ещё мгновение — и он проснётся, оказавшись в том благословенном времени, когда в доме хозяйничала мать, Амранчик тянул к нему свои маленькие ручки, А Хадижа улыбалась доброй, заискивающей улыбкой.  — И, да, — раздалось от двери — Не советую курить кальян, твоя ведьма добавляет туда гашиш. Если ты сможешь справиться с зависимостью, десяти тысяч вполне хватит, чтоб начать жизнь заново. — Зачем? — помертвевшими губами прошептал Фарид. — Зачем ты делаешь всё это? — Зачем? На тебя мне, как ты понимаешь, наплевать. Но моя женщина слишком добра, и будет мучиться угрызениями совести и жалостью, видя тебя в таком положении. Этого мне не нужно. А теперь мне пора. Хочу съездить в Фес, познакомиться с будущими родственниками и купить хорошее золото моей невесте Хадиже. Хотя, есть ли вообще в мире золото, достойное её украсить? С этими словами Исхан покинул дом Фарида, а тот ещё долго смотрел на приоткрытые ворота, не в силах подняться. В голове крутилась одна единственная мысль: «На кого же так похож этот шайтан?». И вдруг понял — удачливый соперник был очень похож на него самого, каким он хотел когда-то стать. Богатым, холёным, властным. И всё получилось, если бы Фарид правильно распорядился выпавшим ему шансом. Хадижа, дети, богатый дом… всё это он упустил, летя как глупый мотылёк на огонь, зажженный Зухрой. И поняв всё это, Фарид завыл, вцепившись в свои волосы. *** Исхан шёл по рынку Феса. Почему-то ему казалось важным купить золото для Хадижи именно здесь, на исторической родине. Он уже познакомился с чудеснейшим стариком — дядей Али, был накормлен Зорайде, сетовавшей, что молодой человек слишком худой, вынес атаку Каримы, напрашивавшейся вместе с ним на рынок, ответил сиду Абдулу, да так, что старик минут десять молчал, прежде чем разразиться гневными криками. Старик его развлекал, в своей обычной жизни Исхан стал уже забывать про все писаные и неписаные правила и традиции шариата. Он долго ходил по медине, но ни одно украшение не бросалось ему в глаза, ни одно не было достойно его Хадижи. После двух часов блуждания, он набрёл на лавку с дорогими, по местным меркам, искусной, и довольно тонкой работы украшениями. Горка золота, отложенная им, всё увеличивалась. Вот эти серьги-шандельеры, сложного плетения, изящные каффы с сапфирами, ожерелье, из множества скрепленных между собой элементов в виде бабочек, инкрустированных маленькими бриллиантиками должны понравиться его невесте. Это была почти европейская работа. — Что желает моя звезда? — раздался вдруг гнусавый голос прямо за спиной увлекшегося выбором Исхана. Слегка повернув голову, он увидел не слишком симпатичного мужчину, неопределённых лет, с глазами навыкате, спрятанными за толстыми стёклами очков и увешанную с ног до головы золотом молодую женщину, показавшуюся бы ему красивой, если бы не глуповатое, но хитрое выражение лица, капризно изогнутые губы и излишек косметики. — Хабиби! Ты купил мне кольцо с аметистом. Но этот камень не носят один! Давай купим вон ту подвеску! А если добавить вон ту цепочку, представь, как я буду выглядеть в костюме для танцев? — чуть понизив голос произнесла женщина с придыханием. Ты же скучал по своей Лейле, пока наш маленький Амин не отпускал от себя свою мамочку? Глаза мужчины мечтательно затуманились, он хотел что-то сказать, но дверь в лавку открылась, и на пороге появился этот забавный старик, сид Абдул, в поношенной джеллабе и слегка выцветшей феске. — Вот вы где! — прокричал он. — Одалиска! Ты разоришь своего мужа! Что за мужчины сейчас живут в Фесе! Верблюд командует погонщиком! Сколько раз я говорил тебе, возьми плётку и покажи этой ненасытной женщине её место! — Не говорите так о моей жене, сид, — заверещал мужчина. — Лейла достойнейшая из женщин, а ваш племянник безмозглый ишак, раз упустил такую красавицу. — Дорогая, обратился он к жене, — моя роза, мы возьмём подвеску. И вон ту цепочку, потолще. И вот эти серьги, которые так украсят твои прелестные ушки. Лейла победоносно прошествовала мимо потерявшего дар речи сида Абдула со словами: — Пойдём, хабиби, пусть этот старик исходит от злости, я не хочу, чтобы он смотрел на меня. Ведь моя красота принадлежит только тебе, дорогой муж. Нам ещё нужно купить кое-что нашему маленькому Аминчику. Впрочем, тебе нужно спешить по делам, я справлюсь с этим сама. Вечером тебя ожидает сюрприз, любимый. И она покинула лавку, направившись в ту часть медины, где продавали детские вещи, дорогой обдумывая, где ей найти чудотворца-вали, чтобы свести родинку под глазиком любимого сыночка. И надо бы поторопиться, а то кажется, у неё скоро родиться ещё и прехорошенькая дочка. Как там назывался фильм, который она смотрела в Бразилии? Кажется, «Донна Флор и два её мужа»? Конечно, в фильме героине было легче, от умерших мужей не рождаются дети. Но как это здорово — один заботится и дарит украшения, а другой развлекает Лейлу в отсутствие Имада. Исхан проводил странную компанию глазами и занялся дальнейшим выбором золота. Эти люди быстро исчезли из его памяти, ведь скоро он летит домой, в Бразилию. Там его ждёт Хадижа. И счастье. Он был в этом уверен также, как и в том, что солнце завтра вновь взойдёт на востоке.