Герой из высшего общества

      Британское общество было довольно. Скоро Гарри Поттер вернётся на родину. Сам герой, когда узнал в письме матери о предстоящем возвращении в Великобританию, в восторг не пришел. Возвращаться на острова ему не очень-то и хотелось. И даже аргументы матери не возымели на него воздействия. Хотя с другой стороны ему больше не придется жить чужой жизнью… Но от осознания этого как-то легче не становилось.       Жизнь в Ильверморни хоть и напрягала Гарри периодически, но всё же давала почувовать ту свободу, которую он не ощущал в Хогвартсе. Скорее всего, это было связано с тем, что здесь он был просто Николасом Валентайном, сыном очень обеспеченных родителей, а не Гарри Поттером — Мальчиком-Который-Выжил и Национальным героем. Здесь никто не следил за каждым его шагом, не кидал него раздражающе обожающие взгляды, не ждал подвига или ошибки.       Каталина видела, в каком состоянии находится ее друг, и даже знала причину подобного состояния, но не спешила говорить утешающие речи. Она знала, что бесполезная трата времени. Гарри должен был сам разобраться в себе.       Меж тем один день сменялся другим. Жизнь на корабле текла своим чередом. Несмотря на то, что бо́льшую часть времени студенты были предоставлены сами себе, на корабле не было никаких беспорядков. Каждый нашел себе занятие по душе.       Погода испортилась. Два дня к ряду на палубу нельзя было подняться без риска промокнуть до нитки меньше чем за минуту. И было бы совсем плохо если бы студенты в добавок к этому ощущали довольно сильную качку.       Гарри и Като в свободные часы предпочитали репетировать или заниматься годовым проектом. Когда им это надоедало, они отрабатывали то, что проходили на занятиях. И в общем-то, их не сильно угнетал подобный однообразный распорядок дня.        Поттер почти смирился с тем, что возможно скоро ему предстоит возвратиться в Великобританию. Однако Гарри до сих пор пребывал в мрачном расположении духа. Пару лет назад он всё бы отдал, чтобы вернуться в Хогвартс. Но не сейчас. Ему не хотелось стать объектом постоянных сплетен и пересудов. Не последнюю роль в этом сыграли и письма бывших друзей, а в особенности письма Рона, а также последующая встреча с ним этим летом. Тогда он окончательно разочаровался…       Оказаться между молотом и наковальней — это меньше всего, чего хотелось Гарри. С одной стороны жизнь под чужим именем, а с другой — его настоящее лицо… И оба варианта очень тяготили юношу. Ему хотелось быть просто Гарри Поттером, которому однажды повезло стать приемным сыном Ребекки де Гранже. Сейчас бы он предпочел светскую рутину, о которой не раз слышал от матери в детстве, а не подобное положение, когда не знаешь, какая, условно говоря, петля лучше.       Ни Бекка, ни Сириус даже не догадывались, что твориться в душе их ребенка. Они активно занимались налаживанием контактов с Дамблдором и Фаджем, а также поиском информации о жизни Воландеморта. Последнее оказалось довольно сложной задачей, так как требовалась аккуратность и большая осторожность. Также их несколько напрягал Турнир, а точнее предстоящий в Ильверморни рождественский бал. Но с последним ни Блэк, ни де Гранже ничего не могли поделать. Но за всеми этими делами, они едва не забыли ещё кое о чём… — Уже решили, когда и где будете выводить мистера Поттера в свет? — голос Тиарнака внезапно прервал тишину кабинета. — Что? — Ребекка недоуменно посмотрела на портрет родственника. — Твоему сыну предстоящим летом исполнится пятнадцать… — степенно ответил Тиарнак. Бекка широко открытыми глазами посмотрела на Блэка, который, судя по его выражению лица, забыл об этом. — Ведь точно… — припоминая давний разговор с Ребеккой, проговорил Сириус. — Мы же решили, что не будем ждать окончания пятого курса, а Гарри выйдет в свет в пятнадцать, а не в почти шестнадцать… — Я совсем про это забыла, — вздохнула де Гранже и с благодарностью посмотрела на портрет. — Спасибо, что напомнили, дедушка.       Тиарнак хмыкнул и удалился, а Сириус и Ребекка переглянулись. — И какие мероприятия проходят в следующем году, в августе? — осведомился Блэк. — Сейчас посмотрим, — ответила Бекка и встала с кресла. Она подошла к столу, достала из верхнего ящика пергамент, перевязанный золотистой лентой, и вернулась на место. — Так что тут у нас… Благотворительный вечер в Орлеане и бал французских послов в Майнце, — медленно проговорила она. — Что же, не плохо, — вздохнул Блэк. — Можно и два мероприятия посетить. — А не много ли? — нахмурилась Бекка. — Нормально, — пожал плечами Сириус. — Пусть сразу привыкает.

***

      Наконец-то выглянуло солнце, что очень порадовало учеников, которым уже поднадоело проводить все свое свободное время в каютах. И потому субботний завтрак проходил очень даже оживленно…       Прибыла почта. Гарри получил письмо от родителей, которое он незамедлительно открыл, надеясь, что оно не испортит ему настроения. Но написанное его скорее удивило, чем расстроило или разозлило.       Дорогой Гарри,       мы решили, что твой выход в свет состоится предстоящим летом. В августе состоится два мероприятия, где ты должен показать себя с самой лучшей стороны. И потому я рекомендую тебе повторить всё, чему ты обучался на протяжении многих лет. Чуть позже я вышлю тебе пару книг, которые тебе помогут чувствовать себя на этих мероприятиях более комфортно.       С любовью, твои родители.       Гарри хмыкнул, убрал пергамент в карман и посмотрел на Каталину, которой тоже пришло письмо из дома. И это очень удивило Поттера, так как подруга нечасто получала письма от родственников. Впрочем, Като была и сама поражена. Дель Росси настолько привыкла к безразличию со стороны многочисленной родни, что уже давно перестала ждать от них писем и прекратила писать им сама. А если они и писали ей, то лишь для того, чтобы сообщить не очень приятные новости. И сегодняшнее письмо не стало исключением… — Като, с тобой всё в порядке? — спросил Гарри, заметив несколько растерянный и в то же время расстроенный взгляд подруги. — Со следующего учебного года я буду на домашнем обучении, — бесцветным голосом ответила дель Росси. — С чего вдруг? — удивился Поттер. — Без понятия, — вздохнула она. — Видимо опять слишком дорого.

***

      За окном бушевала стихия. По стеклу стекали крупные капли дождя, оставляя за собой длинные влажные дорожки. Сильные порывы холодного ветра создавали сквозняк, который каждый раз заставлял вздрагивать. В кабинете профессора Защиты царил полумрак. Только три факела освещали помещения. — Так-так… — раздался хриплый мужской голос. — Что тут у нас? — он, хромая, подошел к сундуку и взмахом палочки открыл его крышку. Из глубины послышался чей-то изнеможенный стон. — Тихо! — гаркнул мужчина. Но его слова не подействовали.       Убедившись, что пленник жив, профессор, скинул в сундук еду, захлопнул крышку и вернулся за стол. Он опустил взгляд. Перед ним лежал пустой пергамент. Хмыкнув, преподаватель коснулся его палочкой, и на нем стали медленно проступать слова.       В связи с последними обстоятельствами, я пересмотрел свои планы. Всё должно произойти в рождество. Место доставки — Албания.       Профессор поджег пергамент и убрал пепел. Так даже лучше, чем раньше это произойдет, тем лучше.