Розы вскрытой крови

      Они ненавидели друг друга... Нет, не так. Один ненавидел другого... Штат Висконсин, правда город уже погряз в плохой славе, поэтому название уточнять я не стану. То была обычная ночь, светлая и тихая ночь. Сумерки лишь изредка развеивали фонари, находящиеся на высоких фонарных столбах. Этот парк жители назвали проклятым... Вообще было проклято множество мест, но в последнее время кровожадные расправы гораздо чаще совершались в этом самом парке, который большинство стало обходить стороной.       По опустевший дороге двигался высокий, мужской силуэт. Наверное, этот парень был сумасшедшим или и того хуже, ведь он пришел специально. Облачён подросток был в тёмно – коричневую куртку, стандартные джинсы, а на шее болтался полосатый шарф с зелёными и серыми полосками. Его нижнюю часть лица скрывала ещё и медицинская маска, видимо, парень не желал показывать своё истинное лицо. Он постоянно держал руку в кармане, будто там лежала самая дорогая сердцу вещь. Короткие, коричневые волосы теребил ветер.       Вдруг, дорога была перекрыта парнем поменьше, но с ножом и окровавленным белым худи. Лицо скрывал капюшон, поэтому с освещением фонаря можно было различить лишь чёрные волосы и сумасшедшие, ярко горящие глаза привычного голубого цвета. Присматриваться не пришлось, поскольку убийца сам скинул капюшон, открывая вид на бледную кожу почти белого цвета и кровавую улыбку.       — Нашёл... — на повязке парня с шарфом образуется складка, то ли от улыбки, то ли от оскала. Братья встретились, спустя столько лет... Наверное, оба должны обрадоваться и кинуться друг к другу в объятия, расспросить всё друг о друге, но этого не произошло и навряд ли произойдёт.       — Уже поздно, все люди должны идти спать. Почему ты не спишь? — голос голубоглазого прозвучал достаточно хрипло и совсем не так звонко, как смешок, который последовал за вопросом.       — Вот и встретились, брат. — в руке у «жертвы» серийного маньяка блеснул нож, он явно был готов к этой встрече. Сняв маску, открылся вид на шрамы. Глубокие и старые шрамы. Из трёх ярко выделялись только два – по бокам от уголков рта. Вернее, от правого угла рта шрам проходил ровно, а вот у левого рана уехала в область щеки, приблизительно на середину. Нос пересекал третий шрам, но он не так выделялся, как остальные. Обладатель белого худи замер, просто замер, не понимая, почему это так и кто сейчас перед ним: обман зрения или призрак.       Хладнокровный, жестокий, серийный убийца родного города пребывал... в шоке? Он был твёрдо уверен в том, что убил... убил его! Джеффри Алан Вудс убил Льюиса Алана Вудса, разве не так писали в газете? Это был обман!? Зачем это сделали? Чтобы убийца не вернулся за свидетелем и не убрал его?       — Привет, Джеффри Алан Вудс. — слова прозвучали с отвращением. Они были пропитаны глубокой яростью и ненавистью, что почувствовал и сам хозяин названного имени, поменявшись в лице.       — Лью... ты... ты жив? — чуть опешив, черноволосый присмотрелся к парню перед собой. А брат вырос... вырос и стал гораздо сильнее, против него младший Вудс мог применить только ловкость, изворотливость и скорость. Но сам Джефф так не считал. Он привык считать себя сильным, драться до конца, победы или смерти, насколько бы сильным не был противник. Но драться против близкого и дорогого человека? В ту ночь Льюис был единственным, кто не попытался позвать на помощь, но как тот выжил, отделавшись лишь глубочайшими шрамами? Джефф ведь ударил ножом и в область сердца, это грозило неминуемой смертью.       — Не смей произносить это имя, мразь! Ты убил моих родителей! Я ненавижу тебя!       Слова, которые Джеффри так боялся услышать, нанесли удар по телу без физического контакта. Он не хотел этого, лишь как лучше. Умри Льюис той ночью, сейчас бы «улыбашка» не услышал их... Он просто бы знал, что брат по – прежнему любит его. Мёртвый брат лучше того, кто возненавидит тебя за один сильный проступок. Из – за выступивших слёз, голубоглазый выпал из реальности, чем и воспользовался старший брат. Рука, которая раньше защитила бы от ножа, сейчас воткнула сталь в плечо. А стоит ли сопротивляться, зная, что тебя возненавидели все? Брат, родители, люди, город... Когда ты понимаешь, что конченый псих, но ничего не можешь с этим поделать? Чувства скатываются в некий клубок и в них легко потеряться, стать уязвимым котёнком, мяукающим без особого повода.       Первая, пролитая им кровь от руки брата, окрасила одежду в собственную кровь, упав на асфальт небольшой каплей. Это больно. Но Джеффу эта боль приносит лишь приятное чувство. Ему нравится, это как связь... Кровь разлучила их тогда, а сейчас вновь столкнула. Был ли в этом смысл? Вряд – ли, бесполезно искать смысл там, где приняло участие грубое совпадение. Или он всё же был?       Инстинкт самосохранения у серийного убийцы, укладывающего всех спать, как бы тот не хотел, проявился. От повторного удара ножа Джеффри увернулся. Ещё секунду назад он плакал, но сейчас же это место заняла дикая радость. Приятно ноющая, слегка покалывающая боль лишь добавляла к чувствам азарт. Лью оскалился, Джефф весело и нервно засмеялся. Внутри легендарного убийцы сейчас велась многим известная борьба между добром и злом. Одна часть говорила, что это неправильно и нужно исправить ошибку мирно, другая же просилась исправить просчёт кровью. Времени на размышления было мало, ничтожно мало, нужно было решить здесь и сейчас, пока у него было ещё только повреждено плечо, а не лёгкие. И выбор был очевиден. Какая бы сильная любовь не была в прошлом – он обязан избавляться от своих врагов. Лишь помехи на пути, не понимающие, что психа почти невозможно остановить. Сумасшедшие живучие, в них много сил и энергии, даже больше, чем в кошке, у которой девять жизней.       Схватка завязалась невообразимо быстро, так что вскоре уже разобрать, кто защищался, а кто атаковал, было сложно. Нож Лью пролетел над целью, ошибившись лишь на полтора сантиметра, а рука противника в белом худи сорвала с шеи полосатый шарф. Секундой Льюис думал, что соперник порвёт шарф в качестве мести, но вместо этого тот просто отпустил сорванный им трофей, давая понять, что никакие вещи брата, кроме его жизни, ему не нужны. Голубоглазый улыбнулся, нанося ответную атаку, но вместо шеи попал по плечу. Досадно, но и Лью умеет уклоняться. Совпадением оказалось и нахождение удара, ведь ранее старший нанёс удар по правой руке, за что сейчас поплатился уже своим плечом.       Несмотря на то, что ранения получили оба, братья продолжили поединок. Ненависть одного всё росла, в то время как другой не чувствовал ничего, кроме обычного состояния – «желание убить». Зрительный контакт почти не разрывался, даже когда Джефф с улыбкой облизнул испачканный в крови нож, пробуя родную кровь на вкус. Очень часто её описывают на вкус как железо, будто других сравнений нет. Пахнет железом, отдаёт металлическим привкусом. Неудивительно, ведь основной составляющей крови является именно железо. И у Лью она была именно такая. Это даже немного расстроило, кровь брата почти не отличалась от того количества людей, у которых он её пробовал, убивая. Но всё равно Джеффу даже немного понравилось.       — Этим ты меня не смог удивить. — высказался «дегустатор». Чего – то сладкого он не ждал, но всё же брат, судя по крови, был сильно здоров. Такой вид вкуса крови Джефф встречал только у здорового населения – молодых женщин и детей, реже встречались именно подростки, гораздо реже взрослые мужчины. Поэтому, убивая взрослых или подростков, серийный убийца уже давно перестал пробовать или пить в небольших количествах эту самую кровь и стремился поскорее смыть подобную гадость с рук и ножа.       Лью ответил повторением жеста, как бы говоря, что тут не один псих, пробующий человеческую кровь на вкус. В отличии от брата, после того, как тот перебил всех в больнице, шатен отчасти понял, что это опасное занятие и он мог и может заразиться. Но, к счастью, этого не произошло до сих пор и он остался здоров. Ну, чем бы там не был болен Джефф, выглядел он нормально.       Кровь оказалась сладкой. Приторно – сладкой или ближе к этому вкусу, в ней явно почувствовался недостаток железа. Хех, похоже, братишка довольно плохо питается, раз в его организме не хватает самого важного.       — Зато твоя вкусная. — после этой фразы уголки рта чуть приподнялись, опуская оскал. Смертоносный ненавидел улыбаться, он ненавидел счастливых людей, но при мысли о том, что обладатель этого «напитка» сейчас напротив него, просто крышу сносило. Теперь он не просто хотел отомстить. Он получил возможность попробовать больше этой необычной крови во рту. Да, месть действительно штука сладкая... приятная и сладкая. От психа можно ожидать всего, чего угодно, вплоть до вспарывается собственных же вен. Льюис пробовал свою кровь, и не раз, получая ранения от своих жертв. Но собственная ему никогда не нравилась, сколько бы он не пытался найти в ней хоть что – то стоящее. Всё было бесполезной тратой времени и сил.       — Спасибо за комплимент. — вытирая нож о белое, когда – то, худи, отозвался черноволосый. Ему это казалось не только комплиментом, но и сигналом к тому, что соперник в нём заинтересовался. Значит, как и он сам делал, Лью будет пытаться попробовать ещё больше его крови. Умей Джефф контролировать свои ненормальные выпады, которые чуть ли не в раздвоение личности в последнее время переходили, то сейчас бы не стоял как вкопанный фонарный столб поблизости, наблюдая за передвижением брата.       Резко и неожиданно парня серьёзно переключило с радости на то самое чувство, что было в начале, грусть. Драка и нормально завязаться не успела, а если и успела, то завершиться нормально ей уже было не суждено. Хотение убить сменилось осознанием того, что это брат, без которого он уже имел неосторожность остаться, а не враг, отнюдь не вовремя заглянуло на чай. Это чувство было сильнее того, что вопило сейчас же собраться и не распускать сопли. Джефф понимал, что это ничего не изменит, но вовсе не понимал, почему это дошло до него только сейчас. Невкусная кровь развеяла смуту в мозгу? Или он действительно стал таким слабаком?       Улыбка хозяина полосатого шарфа была дикой, наверняка так же улыбается хищник, победивший более мелкого собрата на мысленном уровне. Как бы Лью не был самоуверен, эта самоуверенность оправдалась чуть раньше того, на что тот рассчитывал. Он приблизился почти вплотную, читая по глазам то самое выражение, которое видел на множестве лиц, но никак не ожидал увидеть на лице чокнутого. Последнее, что он запомнил несколько лет назад, была лишь широкая улыбка на лице младшего братишки и острый, окровавленный нож в его руке. Но сейчас то, что его так бесило, словно исчезло... было ли это уловкой?       Одним быстрым и точным движением Лью повалил брата на бетон, крепко прижав запястья к холодному асфальту парка. Джефф даже не попытался как – то помешать этому произойти, кроме того, добровольно выпустил собственный нож из руки. Сталь с тихим звоном, почти бесшумно, коснулась твёрдой поверхности, оставаясь на ней.       Зеленоглазый улыбался ещё минуту, пока не понял, что брат... плачет? Парень с бледной кожей почему – то, сам не зная почему, хотел плакать как обиженный ребёнок. Пара слёз упали с щёк, оставляя после себя влажный след. В ту ночь, несколько лет назад, Лью тоже пустил слезу, но брат попросту не обратил на это внимание, довольствуясь замешательством и сонливостью. Сорок три ножевых ранения тогда пришлись по здоровому телу полусонного мальчишки, и он не смог этому помешать.       — Какого это, быть на месте жертвы, Джеффри Алан Вудс? — с некой насмешкой поинтересовался старший, заглядывая в глаза брату и забывая про улыбку на своём лице, которая так и хотела невзначай занять своё место на серьёзном лице. Он мог убить без вопроса, взять и убить, но когда на место жертвы попадает убийца, грех не узнать его мнения. И какая бы тяга к этой смерти не была, Лью научился ненадолго контролировать свой гнев и управлять этой тягой. Убивать просто стало скучно, поэтому в последнее время он старался убивать медленно, наблюдая за мучениями как садист. Его прозвали Смертоносным, так что, в любом случае, как бы он не убивал, кличка оставалась прежней. Убийство всё равно происходило, так что убийство есть убийство.       — П... прости меня... брат. — так как в горле у Джеффа просто ком вины застрял, он не мог нормально и безразлично произнести эти слова. Эх, если бы можно было после этих слов повернуть всё вспять, то Льюис, наверное, простил бы, но, увы, эти слова ничего не изменят. Или же это ещё возможно? На задворках сознания впервые мелькнуло детство. Играя на игрушечных мечах, Лью выиграл, коснувшись тупым концом груди брата. Изображая падение, тот не заметил и упал прямо на угол тумбочки, чем напугал чуть ли не до остановки сердца. Родителей тогда не было рядом и Лью думал, что вправду убил Джеффа, что это перестало быть игрой, тогда только чудо или невиданная сила привела младшего в чувства и тот произнёс простое: «это было больно», приоткрыв глаза. Много лет назад Льюис радовался тому, что не убил брата, а сейчас же только и мечтает его убить. И причина в тех, с кем он и не общался толком. Родителям было плевать на них, они даже не часто замечали порезы и синяки на телах детей. А Салли... Её Льюис действительно любил. Она была первой любовью, которую забрал Джефф. Ему было весело! Всем вокруг было весело, плевать на горе Лью, они оставили его одного, когда он так нуждался в помощи и поддержке! Но одного Лью не мог понять до сих пор – зачем? Что не так сделала милая и безобидная девушка? Брат ведь напал и на него, но недавно удивился тому, что он жив? Как это работает? Неужели Джеффри посчитал его за обычного прохожего?       — Ты... ты убил их! Убил всех дорогих мне людей, псих! Зачем? Что сделала тебе Салли? — и Лью сорвался. Слова вылетели громко, даже громче того, какими должны были быть. В глазах Джеффа можно прочитать только один вопрос: «Салли – кто?». Это было больше похоже на издевательство, ежели на попытку объясниться. И серийный убийца действительно впервые слышал это имя, он понятия не имел, что есть какая – то девушка с именем Салли, убитая от его руки. Он убивать Кать, Алексов, даже всяких Джулий, если бы он запоминал имена всех, кого убил, мозговой центр давно бы перегрелся.       — Я думал, ты мёртв... — тихо проговорил брюнет, ясно давая понять, что если он и убил Салли, то не узнал брата в плохом освещении. Этот самый брат явно не ожидал такого ответа, поэтому довольное лицо мгновенно сменилось на серьёзное, обычное. То есть, всё это время он зря питал себя яростью по отношению к нему? Всё было только ради того, чтобы услышать подобный ответ? Злиться или прощать, вот что сейчас делили между собой душа и разум. Если подумать, то Джеффри остался единственным близким ему человеком. Это он был тем самым, с кем они мечтали о будущем и обсуждали прошлое; это он был тем самым, с кем они строили дом из простыней и подушек; это он был тем самым, с кем он делился секретами. Младший братик... Джефф... Джеффри Алан Вудс... Но так не должно быть! Неужели это была лишь глубокая обида, которую нельзя не простить?       «Это не оправдание!» – мозг говорит одно, в то время как сердце стоит на пути к убийству брата. В такой момент... как досадно! Впрочем, не обязательно прощать сразу. Возможно, в прошлом Лью был вампиром, но людскую кровь он любил. Вернее, смотря что это была за кровь и кто был её обладателем. Улыбнувшись, зеленоглазый совершенно спокойно оторвался от разглядывания лица брата, опуская его запястья, но почти сразу хватая ту руку, из которой выпал нож, вытянув её перед лицом обладателя в другую сторону, как бы создавая преграду. Но цель была вовсе не в этом, он не хотел в качестве мести сломать Джеффу руку, вовсе нет. Тонкое лезвие ножа прошлось по бледной коже, что повлекло за собой небольшую потерю крови.       Не сказать, что Джеффри был в шоке, но удивился, когда брат прошёлся по порезу языком, улыбнувшись. В этот момент только сравнение с вампиром и можно было провести, но клыков у него не было, что говорило об обратном. Каждый человек хоть раз пробовал кровь на вкус и здесь начинались разногласия: кому –то не нравилось, а кто – то хотел ещё и ещё, ощущая приятный привкус на языке и уходя в свои мысли. Мало кто пробовал кровь чужих людей, единицы своих близких.       — Не будь мы братьями, ты был бы давно мёртв! — прошептал Лью, сверкнув зелёными глазами и улыбаясь, облизнувшись. Теперь его время улыбаться, теперь он будет наслаждаться счастьем, в то время как страдают другие! Когда парень насладился кровью, то отпустил чужую руку, приставляя нож к горлу братца. Он не сможет простить... даже после того, что они проделали вместе, держась за руки и улыбаясь друг другу. Раньше он защищал младшего брата, стоял за него горой, но теперь всё иначе.. Он ненавидит его, но, в то же время, знакомый голос заставляет что – то внутри думать иначе. Странное чувство, сумбурное и затянутое густой пеленой тумана. Как бы Лью не отвергал тот факт, Джефф остался единственным его близким и тем, кто не будет осуждать за то, что он выбрал этот кровавый путь. Путь безжалостного убийцы.       — Назови мне хоть одну причину, по которой я не должен тебя убивать. — приказным тоном сказал Вудс старший, требуя ответа. Джефф лишь прикрыл глаза, не находя ни одной, кроме той, что они братья. Он убил родителей, проигнорировав тот факт, что они его родители и близкие люди. Единственное, что Джефф Убийца мог в таком положении выдавить, находясь под лезвием ножа, было что – то рода «прости» или «я не хотел делать тебе больно».       — Я люблю тебя. — вот что сказал голубоглазый, вздохнув. Больше ему было нечего сказать, остальное только и могло, что обернуться против него же. Он и сам помнил с каким удовольствием уродовал того, кто когда – то взял его вину на себя... Эгоист. Да, Джефф понимал, что только так можно было описать его тогда и сейчас, но он уже привык к этому. Льюис, услышав эту фразу, до скрипа стиснул зубы. Любит? Да если бы брат действительно любил, он бы не попытался его убить лет пять назад! Пять лет... так давно... стоит ли сейчас ворошить прошлое? Все эти пять лет именно погоня за братом позволяла ему жить – сначала из–за того, чтобы сказать, что он простил, позже затем, чтобы отомстить. Бог однажды произнёс очень поучительно фразу – «умей прощать». Что будет после смерти младшего братишки? Он не сможет жить как раньше, его жизнь лишится смысла, он просто не сможет думать о том, что когда – то не послушал нечто свыше слепой ненависти.       — Уходи! — убрав нож от бледной шеи, проговорил Лью, поднимаясь с психа. Посмотрев на это зрелище свысока, он нашёл такую победу даже нечестной. Легендарный маньяк не должен чуть что, так сразу поддаваться, на месте проигравшего обычно находится слабак. А Джефф никогда не был слабаком, для него это даже несколько позорно.       — Нет! Нет, Лью, пожалуйста, не уходи снова! Пожалуйста! Не оставляй меня!       Шатен лишь приподнял бровь, когда ему помешали уйти, поймав за ногу. Также просят дети, когда, после ночного кошмара, к ним пришли родители, но собираются уходить, оставляя один на один с кошмарами. Он ненавидит брата, но... что – то отчаянно заставляет думать иначе. Какого чёрта!?       — Брат, прошу, останься! — младший пытался ещё какое – то время сдерживать слёзы, но у него это не вышло. Льюис вздохнул, выдёргивая ногу из объятий и не позволяя снова схватиться за неё. Джефф выглядел слишком искренним, это уже перестало быть актёрской игрой в зелёных глазах. Джеффри не злился, а чуть ли не на коленях стоял, выпрашивая прощения. Стоит ли прощать такой поступок, старший до сих пор не знал.       — Прекрати! — рыкнул шатен, еле сдержавшись, чтобы не пнуть обладателя белого худи. Это было скорее солидарностью, голубоглазый слишком уж унижался. Изначально он напал, смеялся, а теперь отважился рыдать, выводя из себя? Суицидник, перед противником сильнее сопли распускать нельзя.       — Поднимайся! Сейчас же! — таким же тоном проговорил Лью, вкладывая в них всю злость. Теперь у него был только такой способ, чтобы избавиться от выводящих из себя вещей. Джефф поднялся, посмотрев на нож, который по – прежнему лежал нас асфальте, разве что, в следующую секунду Льюис придавил его ногой, серьёзно посмотрев на хозяина оружия. Пальцы зеленоглазого крепко обхватили рукоятку собственного ножа.       — Прощаю. — с каким то отвращением фыркнул он, почувствовав, как сердце сделало целый кульбит от радости. Впервые за прошедшее время Лью почувствовал нечто подобное. Салли он не успел сказать этих слов, девушка не успела обидеться, как уже... была убита.       Первые секунды Джефф колебался, но позже крепко обнял брата, уткнувшись в его здоровое плечо. Брат действительно был жив, версия с обманом зрения оказалась ложной. Льюис, в свою очередь, пытался внушить себе, что это не может быть приятно, но чувствовал он совсем другое. И, стиснув зубы, Лью всё же ответил на объятия. Как ни крути, они останутся братьями. Джефф пытался как можно крепче обнять Лью, понимая, что может потерять его в любой момент. Тот же не спешил уходить, ему было не куда возвращаться, понятие «дом» было давно забыто. Пару лет назад, если не больше.       — Ну что, братец? Идём домой? — Смертоносный усмехнулся, убирая ногу с чужого ножа. Будет весело, если и Джеффри нигде не живёт. Тот кивнул, так же отпуская брата и поднимая нож, который после убрал в карман худи. Он уже успокоился, но взгляд был ещё грустным. Посмотрев голубыми глазами на Лью, тот не спешил разворачиваться к нему спиной, пристально наблюдая. Прежде чем уйти, шатен подобрал с земли свой шарф, отряхнув и повязав обратно на шею, поправив и маску, которая до этого момента была на шее. Джефф кивнул головой в сторону выхода из парка, отправляясь вперёд, зовя тем самым брата. Не долго думая, старший всё же отправился следом.