Розы вскрытой крови

      Место, куда Джефф привёл Лью, оказалось вовсе не заброшкой. Тесная и душная квартирка с одним окном, состоящая из: одной комнаты, ванной, узкого коридора и кухни. Бежевые обои на стенах были слегка ободраны, где — то виднелись зазубрины от ножа. В воздухе ощущалась влажность, но ни единого намёка на плесень в доме не присутствовало. Пятна на входном коврике с разводами на полу говорили о том, что даже убийцы, вроде психов, иногда делают над собой усилие и замывают полы. Здесь не было никаких картин, техники, в дальнем углу лениво прополз таракан, исчезая в маленькой дырке стены около пола.       Что же, могло быть и хуже. Я ожидал какого-нибудь заброшенного строения, — подумал Лью, осмотревшись. Примерно в таких же условиях выживал он сам, когда вновь читал газеты или подслушивал слухи. Но, в отличие от Джеффа, у него не было возможности задерживаться в каком — то одном месте надолго и не всегда удавалось найти заброшки или что — либо пригодное для ночёвки. Погода, плюс ко всему, иногда тоже не хило так бесила, выдавая продолжительные дожди или северные ветра с минусовой погодой. Болеть было нельзя однозначно.       Не снимая кед, Джеффри прошёл на кухню, где смыл с ножа кровь и достал аптечку, не смотря на брата. Льюис слегка удивился такому повороту, но не стал ничего говорить, последовав за бывшим врагом. Молча проследив за его действиями, Лью тоже смыл с собственного ножа кровь, взглянув на своё плечо. Тёплый плащ и футболка под ним уже пропитались кровью, прилипнув к коже, тем самым доставляя неприятные ощущения. По лёгкой, колющей боли тоже ничего хорошего нельзя было предположить. Это определённо грозило заражением крови или чем — нибудь похуже, но пока шатен не чувствовал тех симптомов, по которым можно было бы волноваться.       Из мыслей вырвал Джефф, который, проходя мимо, без предупреждения взял его за руку, уходя в комнату. Лью тихо шикнул от того, что его дёрнули за больную руку, а не здоровую, но ножа не выронил, убрав в карман. Интерьером комната, в которую его привели, похвастаться тоже не могла, как и квартирка в целом, а интерьером можно было назвать только кровать, относительно нормальную, к слову, и тумбочку. Присев на кровать, брюнет положил аптечку рядом с собой, взглянув на Лью и на ещё одно свободное место около себя. Льюис воспринял это как пригласительный жест для оказания первой помощи, поэтому не стал переспрашивать и сел на указанное место, снимая шарф и верхнюю одежду. Кровь на футболке уже успела свернуться, и ткань тут же прильнула к месту ранения, помогая этим остановить кровотечение. Смертоносный осторожно снял и футболку, положив к плащу с шарфом, после чего опустил медицинскую маску со рта и повернулся к брату. Рана на плече была среднего размера, однако алой жидкости было предостаточно. Помимо прочего, всё тело покрывали разные по глубине и ширине шрамы, словно неудачные узоры. Взгляд Джеффа случайно скользнул в опасную близость с областью сердца, где тоже красовалась глубокая, небрежно затянувшаяся рана от кухонного ножа. Заметив это, Лью фыркнул.       — Все шрамы поставлены твоей рукой. Здорово, не так ли? — вздохнув, он хотел было ухмыльнуться, но передумал. Нет, он больше не улыбается, ему нет смысла улыбаться, только усмехаться в знак угрозы. Тем более, ему. Он убил его семью, даже несмотря на то, что они братья. — Впрочем, не обращай внимания.       Перед ответом Джеффри чуть вздрогнул от неожиданности, после чего взялся за лечение раны. Нож вошёл глубоко, поэтому и рана осталась приличная, пришлось зашивать. По признакам, симптомов нехорошего самочувствия Льюис не подавал, несмотря на то, что оружие было довольно грязным. Промыв спиртом и удалив грязь с повреждённой области, Джефф взял в руки нитку с иглой, которые также были предварительно обработаны, после чего принялся зашивать. Брат зашипел, но стерпеть сумел, просто расслабившись. Зашив рану, убийца как сумел перебинтовал плечо, крепко затягивая узел. В последний раз подобный узел он затягивал на верёвке, когда подвесил одну ненавистную особу в парке, да и то сейчас в сравнение с тем прекрасным узлом этот никуда не годился.       — Нормально? — поинтересовался Джеффри, откладывая все инструменты и остатки бинта в сторону.       Лью подвигал плечом, кивнув на вопрос. Джефф вздохнул, игнорируя лёгкое помутнение перед глазами, затем отвернулся от брата. Сейчас он был совершенно спокоен, а из — за плохого самочувствия, действия замедлились и стали тяжелее, бессонница давала о себе знать. На бледной коже Джеффа просвечивала лишь пара царапин и несколько мелких, незаметных шрамов, не считая плеча, которое поранил грязный нож близкого. А если ещё и взять в учёт то, что нож был грязный, суммировав это с не таким сильным иммунитетом Джеффа, как у Лью, то вскоре шрам от вскрытия мёртвого тела появился бы во всю красу. Стоило снять худи, как по телу с нездоровым цветом кожи прошёлся озноб, доставляя не самые лучшие ощущения.       Старший, недолго думая, тоже решил помочь, поэтому и подвинул немногочисленные медикаменты к себе, пока Джеффри стаскивал худи. Когда тот закончил, можно было сразу заметить обширную рану. В какой — то момент Лью даже пожалел о том, что со всей силы вонзил нож в родного брата, но сейчас он мог только помочь с лечением этого «недоразумения». Голубоглазый не стал возражать, разрешая помочь себе с раной. Как только перекись коснулась колотой раны, Джефф вздрогнул, но не отстранился, хотя сделать это очень хотелось. Он брал пример со старшего, которому только что сшивал кожу.       Если так подумать, действие выражено простым доверием. Некой незримой связью, что уходило глубоко в мозг и сердце. Отчасти Лью и Джефф были похожи на волков, двух кровожадных хищников, связанные одним прошлым. Они, словно эти же дикие звери, буквально зализывали раны друг другу после драки, даже если недолюбливали друг друга. Детства и чувства не забываются, это неотъемлемая часть жизни, будь то псих, будь то относительно здоровый мужчина, будь то дикие и беспощадные звери… И братья доверяли друг другу больше, чем кому — либо ещё, хотя недавно, казалось бы, каждый из них имел цель убить другого. На какую – то секунду разногласия были забыты, но не разрушены окончательно. Это стайный инстинкт, каждой твари нужна пара, каждому нужна семья.       Джеффри остро почувствовал недомогание, поэтому и уткнулся лбом куда — то в здоровое плечо Лью. Тот слегка удивился такому порыву, но не стал отвлекаться от обработки слегка покрасневшей раны. Правда, когда с ней было покончено и стежки также осторожно стягивали рану, он всё же отодвинул от себя брата, собрав аптечку обратно. Несколько секунд они просто смотрели друг другу в глаза, после чего младший забрал небольшую коробку и отправился убирать её на место.       Казалось бы, всё за несколько минут нахождения друг с другом словно вернулось вспять и стрелки отношений будто с лёгкой руки отмотали назад. Братья вновь стали одной семьёй. Они не убили друг друга, непозволительная щедрость для них, серийных убийц. С молчаливого позволения Льюиса, грязная одежда в виде плаща с шарфом и худи отправилась в стирку, куда ей в любом случае пришлось бы отправляться после кровавых пятен.       Ночь на улице поставила перед обоими ещё одну задачу – сон. И препятствовала ему только одноместная, мать твою, кровать. Шатен играл с Джеффри в гляделки минут пять, после того, как они посетили душ и переоделись. Из-за роста Лью не налезли бы толстовки Джеффа, поэтому тот остался с повязкой и в штанах, которые Джеффри сумел откопать в ящике. В свою очередь блондин тоже не видел смысла портить лишнюю толстовку, так что тоже остался в штанах. Первый сдался Джефф и, положив нож на тумбу, обошёл спальное место, стянув кеды перед тем, как занять половину, развернувшись спиной к гостю. Он не обнимал нож или что – то подобное во сне, как ожидалось, даже не шипел и не прятался под одеяло, оружие мирно лежало на мебели, довольно далеко от него. Если бы он хотел дотянуться до него, ему бы пришлось тянуться через брата. Вот так просто? А если Лью, например, захочет его убить? Он позволит ему это и даже ничего не сделает? Это настораживало, но после нескольких минут размышлений, Смертоносный тоже убрал свой нож к аналогичному оружию брата, сняв обувь прежде, чем лечь на своей половине. С его стороны не совсем честно, до тумбы дотянуться будет легче, чем брату, но с другой стороны тумбы, к сожалению, нет.       Сон не шёл. В голову лезли разные мысли, вплоть до тех, что старший брат — это защита, поддержка, опора и просто человек, на которого можно положиться. Тот, на ком лежит ответственность. Даже если братья жестокие монстры или ненавидят друг друга — они братья и этого никто не изменит, даже смерть. Льюису и Джеффри, если говорить прямо, с родителями не повезло. Но как–то мать успела сказать Лью, что он в ответе за своего младшего братишку, кем бы в будущем тот не стал, по какому бы пути не пошёл. Видимо, мать не знала, какую дорогу изберут её сыновья, а осудить уже, увы, не могла. Она повела себя глупо и поплатилась за это. Не удивительно, что у такой эгоистки выросли такие дети.       Нервно выдохнув, Лью всё же плюнул на здравый смысл и повернулся к брату лицом, обхватив руками, прижав к себе как можно ближе, зарываясь носом в пушистые волосы, словно закрывая своим телом от пуль, от моральных ударов общественного мнения. Что бы ни говорил разум, сердце и тело определённо сильнее. Клятва – пустой звук, если сравнивать это с собственными чувствами и эмоциями. Она нужна была ему как мотивация, чтобы не умереть, чтобы не сломаться. А ненависть… Чёрт с ней, с ненавистью, с обидой, наверное, ещё никогда ему так сильно не приходилось радоваться своим решениям. У всех бывают ссоры и иногда кажется, что простить нереально, однако месть слепит и ты можешь потерять то, что на самом деле очень дорого.       Он искал Джеффа, давно искал, не имея возможности поймать. Словно охотник, долбанный Сэм Винчестер, гоняющийся за изворотливым демоном братцем Дином. И как тому удавалось постоянно ускользать? Стоило только нападать на след, как брюнет, словно тень, испарялся в воздухе. Азарт охоты даже сейчас, когда он наконец поймал того, кого хотел и достиг своего, не покидал. Смешанный с чем – то тёплым и нежным азарт превращался в адскую смесь, поглощающую изнутри. Ощущение того, что в твоих руках неуловимое, нагоняло не тщеславие, чувство победы, власти и злость, а душевное спокойствие в каком-то смысле.       Он – дома. Вот всё, что пришло на ум в этот момент. Просто рядом с единственным близким человеком. Просто рядом с тем, кого через себя простил. Просто рядом с Джеффом... своим, проклятье, младшим братом. И это всё, что нужно, сейчас – всё необходимое.       — Эм... Лью? Не мог бы ты... — Джефф был удивлён такому порыву, вздрогнув, когда его ещё сильнее обхватили сзади, прижавшись, не дав закончить вопрос. Они были без футболок, поэтому контакт кожа к коже слегка возбуждал. Что вообще вытворяет брат? Он же убить его недавно хотел, рычал как цепной пёс, Смертоносному чисто гордость не позволит проявить нечто наподобие нежности, тем более в первые часы их встречи. Псих успел предположить простую логическую мысль, что всё проходящее – коварный план, его просто развели на нервной почве и воспользовались слабостью. От этой мысли сердце само сжалось. Нечестно! Однако брат ведь не мог солгать ему? Прежний никогда не врал, ему можно было верить. Но это не тот Лью, этот гораздо опытнее прежнего, более непредсказуем. Одни его шрамы могут сказать, что он способен на многое, даже пережить нападение больного на голову маньяка.       —Ты что-то сказал? — услышав невнятные слова вперемешку со своим именем, Льюис насторожился, внимательно слушая брата, говоря ему в затылок. Он и вправду замечтался, поэтому слова пролетели мимо ушей.       — Отодвинься, мне неприятно, — более внятно в ответ проворчал Джеффри, слегка пихнув Лью локтём куда-то в бок. Пихнул он не сильно, даже не вполсилы, это было скорее предупреждение, ненавязчивое, а прямое. В ответ на этот жест старший приподнял бровь, устраиваясь поудобней. Переместив голову к уху брата в ходе смены небольшой смены позы, зеленоглазый строго проворчал вполголоса следующее:       — Нет. Я не отодвинусь и не мечтай.       «Улыбашка» явно не ожидал получить такой ответ, да что там, его тело тоже не ожидало. От этого тона по спине непроизвольно пробежали мурашки. Его напрягали эти объятия, а тело плевать хотело на какие-то там принципы. Джефф только сейчас понял, насколько опрометчиво поступил, пустив к себе в скромное логово постороннего человека. Больше пугало то, что и разум начал бороться за то, враг ему Лью или нет. Воспоминания, когда они вот так обнимались в детстве после кошмаров, появились также внезапно, как и исчезли, оставив после себя яркий след тепла, любви, доверчивости.. стоп, что? Ну уж нет, этого нельзя было допускать, Алан не мог вот так взять и признать факт, что его возбуждает собственный брат, потому что это... это глупо, Льюис любил девушку, если тот начнёт сейчас ржать, Джеффри его точно задушит собственными руками, без ножа обойдётся.       — Лью!.. Это не смешно, придурок! Мне правда некомфортно! — завозившись, Джефф стал пытаться выбраться из крепких рук, но силы были снова не равны. Почувствовав, что краснеет, убийца во что бы то ни стало решил свалить отсюда, пока не поздно, ему было крайне неуютно от всего этого, всё как-то слишком быстро, нет? Джефф громко зашипел, когда брат случайно надавил на свежий шрам, вызывая этим неприятный приступ боли. Наверняка тому самому было больно, тоже ведь напрягал то плечо, по которому ему зарядили. Услышав это шипение, Лью поспешно слегка ослабил хватку, но не стал отпускать полностью, видимо, боясь, что брюнет сбежит куда подальше, как много раз до этого. Не ошибался ведь, гад.       — Успокойся, братец, хватит возиться. Ещё немного и шрам разойдётся, а ты ведь не хочешь повторно его сшивать, верно? — осторожно проведя пальцами по ране, старший словно проверил, насколько всё плохо. Он не домогался и не пытался вывести из себя, просто реально волновался и пытался сказать, что всё это время... скучал по нему? Хех, да ни в жизни. Но его действия, сам факт его действий, всё это возбуждало Джеффа, ставя в крайне неловкую ситуацию. Голос начал немного дрожать, поэтому пришлось скрывать дрожь за громким тоном.       — Блять, я серьёзно, ещё немного и я!.. — Джефф-убийца заткнулся, когда почувствовал, что его действия в некомфортную позицию поставили и Лью. Но тот вёл себя по-прежнему спокойно, не кидался насиловать. Оно и ясно, не гей. Скорее всего, просто тоже долгое воздержание, не более того. Класс, и что теперь делать? Не сексом же заниматься, в конце то концов, хотя, как вариант.       — Ты что? — на удивление, тон парень контролировал умело, не выдавая дрожь в голосе или нечто подобное. Зато он, судя по всему, умел это определять, потому что довольно нагло положил руку на пах брата, проверяя. Совершенно спокойно, вогнав и так смущённого Джеффа в более яркую краску. Чёрт, это было приятно, как ни крути. — Джефф, ты возбудился от объятий? С каких пор мой брат стал не только психом, но и неформалом?       — От кого это я такие слова слышу, псих неформал! Руку убери, под... — голубоглазый подавил звук удовольствия, который чуть не вырвался, когда Лью слегка надавил. Да он издевался, насмехался, при чём делал это в открытую. —.. пожалуйста...       — Брось, братец, я всё понимаю и не покушаюсь на твою задницу, нет. Твоё плечо ещё не в лучшей форме, моё уже почти не болит, позволь помогу. Согласись, это же гораздо приятней, чем ты будешь мучиться сам, — Льюис скользнул ладонью на живот Джеффа, вызывая ещё одну волну приятных мурашек. Джеффри уже мало что соображал, будучи как под кайфом, поэтому было без разницы, с кем и как. Даже если с братом, который сам, надо заметить, предложил ему помочь. Но Салли... Лью же встречался с этой Салли, кажется, что это тогда было? Они не спали вместе? Поток мыслей прервал выдох брата в плечо, дыхание было до одурения тёплым и не таким уж ужасным. В прочем, сегодня одну ошибку убийца уже допустил, ещё одна лишней, пожалуй, не будет. Да и он сам извлечёт из неё огромную пользу, а не просто спасёт чью-то шкуру, предоставив дом и лекарства для первой помощи.       — Расслабься и получай удовольствие, — посоветовал Лью, забираясь ладонью под бельё и обхватывая уже стоящий член брата.       Ему не доводилось дрочить другим парням раньше, да и в постель он ни с кем не ложился для подобного, Салли в лоб сказала: "До свадьбы никакого секса, Лью. Если ты меня любишь, для тебя это не будет проблемой.". В Америке осталось мало таких девушек, серьёзно настроенных на отношения и семью, но та, в которую Льюис влюбился, заслуживала этого, она не просто бросала слова на ветер и старалась разыграть недотрогу. Умная, красивая, расчётливая, голубоглазая и просто обаятельная... Да, у неё были голубые глаза и чёрные волосы, как у Джеффри, забавное совпадение. А ещё, что Льюис ценил в ней, так это её верность ему. Она не проверяла на верность, не подсылала своих подруг для возможных измен, не ставила камер и не лезла в телефон, который сама же и подарила, когда поняла, что у парня его нет. Да что там, даже когда Лью задерживался на работе, она отсылала простое СМС, при взгляде на которое аж улыбка с лица не спадала: Люблю тебя, милый. Я оставлю ужин в холодильнике, разогреешь, как будешь дома. Целую.       Воспоминания... Да, с Салли было незабываемо, пусть и всего пару месяцев, а с Джеффом целый год или даже больше, не так мило, но так увлекательно. Как наркотик. Ты понимаешь, что это плохо, оно тебе не нужно, а всё равно вновь и вновь тянешься за новой дозой сладкого яда. Необходимо, не как воздух, но уж точно, как вода, чтобы не умереть. Начиная с простого движения вверх и вниз, Лью слегка улыбнулся, почувствовав сбившееся дыхание, а позже услышав ещё один стон. Сначала вёл он, но после Джефф стал подстраиваться и толкаться в чужую руку, не стесняясь собственных стонов. О себе Льюис в таком положении позаботиться не мог, он лежал на боку, обнимал брата. Поэтому приходилось обходиться звуками, чувствами, атмосферой и елозить от неудобства. В какой-то момент Смертоносный поцеловал брата в шею, оставив чуть ниже подобие засоса, но скорее уж укус. Наверняка спасибо ему за это не скажут, но потом, не сейчас. Эта метка на убийцу повлияла, он кончил, когда брат его в прямом смысле слова немного укусил. Обычно, во время процесса выкрикивают нечто на подобие "ещё", "сильнее" или имя любовника, Джефф же только стонал. В сперме руку Лью испачкал и на вкус её пробовать даже не собирался, это уже перебор, придуманный неизвестно кем, неизвестно зачем.       — Похоже, тебе тоже нужна помощь, братец.       Джефф повернул голову и немного извернулся телом, отодвинулся, чтобы притянуть к себе Лью. Старший не возражал, но был удивлён, когда вместо чего-то похожего Джеффри положил руку ему на затылок и притянул к себе, целуя. Не грубо и резко, как вполне мог, а осторожно и даже нежно. Этот поцелуй подействовал и парень сам кончил, так и не прикоснувшись к себе. От эмоций, от чувств, трудно сказать, от чего, ворох ощущений и почти полное отсутствие слов. Испорченная одежда в итоге была у двоих, но вставать и идти в душ было так лень и неохота, что хоть под дулом пистолета, вряд ли бы удалось заставить маньяков слезть с тёплой постели. Джефф полностью повернулся к брату, уже не поворачиваясь к нему лицом, осторожно проводя ладонью по груди.       — Лью? — Вудс младший как будто нарочно провёл ладонью по глубокому шраму и остановил ладонь в области сердца, касаясь того шрама, который мог когда-то стать смертельным.       — Что?       — Они не болят? — Джефф посмотрел почти щенячьим взглядом, сожалеющим и печальным, как щенок, который разбил вазу, но совершенно случайно, в порыве игры. Лью вздохнул, потрепав того по волосам, как погладил бы собаку, будь у него она.       — Нет, что ты? Прошли года, эти шрамы уже давно совсем не болят, не беспокойся, братишка.       — Прости меня, Лью. За всё прости. Я тогда был не в себя, я не хотел, чтобы последний близкий мне человек ненавидел меня. Но, Льюис, скажи... если бы тогда, в тот день, я бы не напал на тебя, ты бы простил меня?       Джеффри закрыл глаза, избегая взгляда глаза в глаза. Лью выжил и пытался убить его, разве этого недостаточно, чтобы понять, что он бы возненавидел? Пожалуй, более чем. Льюис на время замолчал, словно задумавшись. Тогда бы, на эмоциях, вряд ли бы он смог понять. Он бы испугался, был шокирован, но никак не возненавидел бы, наоборот, стал бояться.       — Я уже давно тебя простил, Джеффи, но просто боялся себе в этом признаться. Давай не будем о прошлом, там осталось слишком много боли и ненависти, чтобы сейчас обсуждать это. Давай спать.       Притянув к себе младшего брата ближе, Лью вскоре засопел. Джефф же, оказавшись почти вплотную, уже не мог рассмотреть шрамы, поэтому тоже "закрыл" глаза, провалившись в сон.