Два в одном

POV Адам       Уже целый месяц я каждый вечер обучаю своего брата постельным утехам, благо он хороший ученик и делает успехи. Это даже в какой-то степени удобно, так как готовлю его с нуля и под себя. За это время омежка раскрепостился и уже не краснел каждый раз, стоило ему увидеть моё достоинство или ощутить проникновение, да и бревном перестал быть, а всё чаще проявлял инициативу, что не могло не радовать. С каждым днём запах его становился всё сильнее и крышесноснее, и вот вчера уже совсем отчётливо ощущалось приближение течки, да и лекари подтвердили, что осталась примерно неделя. А я всё отчётливее видел панику в глазах родителей. Те, услышав заявление врача, побледнели и чуть не упали в обморок, зная, что я намереваюсь сделать.       На моё глубочайшее удивление, за этот месяц с супругом у нас были более чем дружеские отношения. Можно было сказать, что он нравился мне как умный и интересный собеседник. Омега оказался далеко не глуп, как присуще это его полу и возрасту. Латиф разбирался и в политике, и в торговле, и в государственных делах, да и много в чём ещё.       Всё чаще этот наивный мальчишка сиял, смеялся и лучился счастьем. Я, откровенно говоря, не понимал его и такой разительной перемены, но не стал вдаваться в подробности. Сейчас главное — это взять его в течку, пометить, чтобы никуда не делся, и осеменить, а дальше можно будет опять забыть о его существовании и вновь наслаждаться свободой и страстными любовниками на одну ночь.       Решающий момент настал неожиданно, но крайне кстати. Этим вечером я решил разнообразить наши игры. И не зря. Подготовив ошейник, цепь, наручники, анальную пробку и повязку на глаза, ждал, пока мой супруг выйдет из ванны. Он, уже по привычке, был совершенно голым, а по стройному телу стекали капельки воды, волосы были влажными.       Медленной и мягкой походкой Латиф подошёл ко мне и опустился на колени. Это действие было столь плавным и возбуждающим, что я не смог сдержать рыка. Он уже давно узнал, как нужно вести себя во время наших занятий, а сегодня и сам не понял, что сделал всё очень даже кстати, порадовав меня. Запах омеги перед самой течкой пропитал всё помещение и застревал в лёгких, голова туманилась, а тело подрагивало от возбуждения. Беру с кровати ошейник и цепь, склоняюсь к братику и обвиваю тонкую шейку, застёгивая ошейник. В его взгляде читалась ошарашенность, но сам он молчал. Правильно, молчи! Закончив с ошейником, беру цепь и пристёгиваю к нему. — Моя грязная шлюшка, — томно выдыхаю на красное ушко и слегка тяну цепь на себя.       Слабый стон. Омежка откровенно получал кайф от того, что над ним взяли верх, и его природа не может противиться этому. Он стоит на четвереньках, слегка выпятив попку кверху, из его дырочки начинает сочиться естественная смазка. Не долго думая, беру пушистый хвостик с анальной пробкой и подношу к влажному входу. Разработки не требуется, так как мальчик уже привык к играм. Медленно и играючи вожу пробкой по дырочке, смазывая игрушку. Как только тоненькое тельце расслабилось, резко проталкиваю пробочку до конца, а из попки остаётся торчать хвостик. Каждое слабое движение его тела сопровождается тем, что анальная пробка проезжается по простате и приносит неимоверное наслаждение. Воздуха катастрофически не хватает и глаза закатываются от кайфа. Приподнимаю лицо Латифа за подбородок и заставляю смотреть на меня. Его расфокусированный, взгляд полный наслаждения и желания, сводит с ума, но это ещё только начало. — Мне кажется, я не разрешал закрывать глаза! — со всей силы бью юношу по аппетитной попке своей широкой ладонью, от чего на ней остаются красные полосы, что не менее сильно возбуждает. — Ахх, — омежка стонет и выгибается, а его членик уже во всю сочится пред эякуляцией. Я вновь тяну за ошейник и нажимаю ногой на головку члена. — Братик, пожалуйста, — сквозь стон просит омежка. — Как же я люблю, когда ты у меня такой послушный, — я глажу за ухом своего омежку и ловлю кайф каждый раз, когда мой маленький супруг так послушен и открыт. Латиф, будучи до предела возбужденным, не выдерживает и кончает от одного этого действия. И лишь спустя минуту понимает, что совершил самую ужасную ошибку, видя, что я не на шутку взбешён этим — омега не должен кончать до тех пор, пока я не разрешу. Я хватаю супруга за густые золотистые волосы и кидаю на кровать, ставлю раком и приковываю руки наручниками. Затем хватаю парня за подбородок и сильно сжимаю так, что на глазах появляются слёзы от боли. — Маленькая мразь, кто разрешал тебе кончать? Я недоволен, и ты должен быть наказан.       Я смотрю в затуманенные похотью и желанием глаза Латифа и нарочито медленно расстёгиваю рубашку.       Маленький омежка стонет от перевозбуждения, и ему хочется прикоснуться к себе и кончить, поэтому он инстинктивно виляет бедрами, шире расставляя ножки, трется членом о простыни, чтобы хоть как-то заставить скользить крайнюю плоть по набухшему члену. Я продолжаю всё так же медленно снимать одежду, и тут омега не выдерживает: — В-возьми меня, мне так ж-жарко и душно, Ч-что со мной? Аааахх.... — я не даю ничего сказать и завязываю глаза брата. — Заткнись, шлюха! Что с тобой?! Да ты же течешь! А теперь слушай меня! — я сильно тяну на себя за волосы юношу, от чего омега прогибается в спине, как кошка. – Сейчас ты станешь моим, я поставлю тебе метку, а ты не вздумай сопротивляться, если жить хочешь, хотя, о каком сопротивлении может идти речь, когда ты так течешь и стонешь! — в подтверждение своих слов я резко надавливаю на хвостик омежки и кончик анальной пробки проезжается по простате, от чего омега томно мычит. По его подбородку течет слюна, и это смотрится настолько возбуждающе, что я едва ли не кончаю только от этого и, не медля больше ни минуты, резко вхожу в омегу, предварительно вынимая пробку.       Супруг резко стонет от боли, но мне плевать, ведь внутри моего стройного омеги так горячо и узко, что хочется лишь поддаться инстинктам. И я поддаюсь. Я подхватываю омежку одной рукой за бедро, другой натягиваю до предела ошейник, от чего юноша едва не задыхается, и начинаю резко и жёстко втрахивать своего омегу в матрац кровати. Это особенный кайф, когда по простате проезжается доза удовольствия. Мой огромный член с набухшими венками упирается прямо в простату и с каждым толчком приносит ещё больше удовольствия, а омега больше не может терпеть. Я вижу это и насаживаю мальчика до упора, нажимаю на спину, заставляя прогнуться ещё больше, гляжу, как мой член погружается в узкую дырочку омежки. — Я хочу кончить, пожалуйста.... — омега едва ли не плачет от перевозбуждения, и я ему разрешаю, быстро рыкнув.       Омега начинает подмахивать в такт, впитывая каждой частичкой наслаждение, я же начинаю только сильнее и быстрее двигаться, а пошлые шлепки разлетаются по комнате.       Вид маленькой хрупкой омежки всегда сносил мне крышу, и я просто отдался чувствам, яро вдалбливаясь в супруга. Нам хватает пары толчков, чтобы кончить. Сначала кончает Латиф, пачкая в сперме простыни, а я следом, расстегнув ошейник и отбросив его в сторону, впившись укусом в хрупкую шею, зализываю свежий след от моей метки.       Омега едва находит в себе силы дёрнуться и пытается отползти от меня, чтобы не началась сцепка. Но я опрокидываю его на спину, наваливаясь сверху и требовательно целуя в губы, даже не думаю выходить из омежки. Начинается сцепка, а брат мычит. – Всё прошло удачно, теперь ты мой, да ещё и забеременеешь к тому же, а после я к тебе и не притронусь, как ты того и хотел. Разрывают поцелуй и ухмыляюсь. Снимаю повязку и вижу на глазах омеги слёзы, слизываю их, не обращая внимания на погрустневший взгляд зелёных глаз. Спустя минут тридцать сцепка закончилась, а Латиф уснул. Я снял наручники и вышел из тела супруга. Собрав и убрав все игрушки, отправился в ванну, а после тоже уснул. Примерно в таком же ритме прошло ещё шесть дней, за это время мы сцеплялись бесчисленное количество раз и проводили почти всё время в постели, прерываясь на лёгкий перекус и сон. За всё то время брат не сказал и слова, а после течки ушёл в свои комнаты и уже две недели не выходил оттуда. Разговаривать он ни с кем не желал, а отец чуть меня не казнил, узнав, что я сделал с его сыночком. Постоянные упрёки, причитания и отчёты мне надоели, и я отправился к супругу. Впустил он меня довольно быстро, но то, что я увидел, мне не понравилось совсем. Омежка, казалось, похудел ещё сильнее, был бледен и сер, а глаза были пусты. Он как-то разом утратил весь своей блеск и живость. – Что с тобой случилось, почему ты не выходишь в сад и не общаешься с родителями? Они мне весь мозг уже выели из-за тебя! Чего молчишь?! – взревел от бешенства я. – Я вас понял, этого более не повториться, если это всё, чего вы хотели, то попрошу удалиться и оставить меня, – голос его был холоден и безразличен, я даже поёжился от холода и хотел было возразить, но не успел. Латиф, прикрыв ладошкой рот, побежал к ванной, там его беспощадно вывернуло, а я отправил прибежавшего на мой зов слугу за лекарем. Как только омегу перестало тошнить, поднял на руки и, донеся до кровати, уложил, дожидаясь лекаря. Прибежал он уже спустя пару минут. Это был бета средних лет. Он испуганно посмотрел на брата и попросил меня выйти, я хотел было возразить, но передумал. Дожидался я его около сорока минут, а после пригласил к себе в кабинет. – Сразу перейду к делу, что с моим супругом? – не дожидаясь, начал я. – Всего у меня два диагноза... Первый — сильная депрессия, стресс и апатия... Второй же — беременность... – А какой из этих диагнозов более верный? — не сразу поняв к чему он ведёт, спросил я. – Боюсь, что оба диагноза верны... – Он беременный?! Какой срок?! — перебил врача я. – Да, Ваше Высочество, ваш супруг в положении, срок примерно три недели, но сложность ситуации заключается в первом диагнозе, боюсь, он потерял интерес к жизни, а главное — совершенно не хочет это дитя, но если он избавится от плода, то может погибнуть или стать бесплодным. Я, честное слово, пытался ему объяснить, но он и слушать не желает... – вся радость от услышанного ранее пропала. – Он не желает собственного дитя, но почему, ведь совсем недавно все было нормально? — не унимался я. – Дело в том, что возможно переменам и его состоянию послужили чьи-то слова, они ранили душу мальчика так сильно, что он решил отвергнуть весь мир. Честно, до конца, что стало причиной, неизвестно, я назначил ему лекарства. Что же касаемо беременности, то она протекает хорошо, видимых отклонений не обнаружено, а теперь позвольте откланяться... – с этими словами лекарь покинул мой кабинет, а я ошарашенным взглядом уставился в стену.       Это я довёл его до такого состояния. Это из-за меня он не хочет нашего ребёнка. Ну вот кто тянул меня за язык в тот момент... Первая течка это и так стресс, а если ещё учесть, что он достался мне невинным и непорочным, становится только хуже. Я забрал его девственность, поставил метку и зачал ребёнка, даже не спросив его мнения и отношения к этому, да ещё и сразу после этого всего сказал, что он более мне не нужен и я не коснусь его. Что же я наделал?! Как теперь исправлять ситуацию?! А может и не нужно ничего менять и пытаться исправить? Он теперь принадлежит мне, отец не сможет ничего сделать, а если он избавится от ребёнка и погибнет или останется бездетным, мне только лучше, я смогу избавиться от него, а родители будут страдать. Хотя, они и так уже страдают. Вот и моя месть, даже придумывать ничего не нужно, просто достаточно доломать глупого мальчишку и всё!