Два в одном

Pov Адам

      Всё стало постепенно налаживаться, если не считать того, что супруг так и не подпускал меня к себе. Самое большее, что он позволял, это короткое касание к чуть выпирающему животику и поцелуй в щеку. Он по-прежнему не доверял мне и испытывал отвращение, о чём непременно поспешил сообщить, но я не оставлял попыток и надежд.       Как это обычно и бывает, то спокойствие было затишьем перед бурей. За окном уже была ночь и шёл жуткий ливень, мы уже давно спали, прижавшись друг к другу, а голова Латифа спокойно покоилась на моей руке. Ничего не предвещало беды, но вдруг со стороны омеги послышался вскрик и болезненное мычание. Встрепенувшись, я соскочил с постели и зажёг лампы. То, что я увидел, повергло меня в шок: на кровати лежал мой супруг и корчился от боли, а под ним расплывалась лужа крови. Тут же среагировав, я вылетел из наших покоев и побежал в комнату лекаря.       Как только я достиг нужной двери, сразу же без стука влетел и закричал: — Просыпаетесь, срочно! У моего мужа открылось кровотечение!       Бедный старик как был в спальной одежде, так и, схватив свой чемодан, вылетел из помещения, направляясь в наши покои.       Я последовал было за ним, но меня не впустили. За закрытыми дверьми слышались вскрики от боли Латифа, и от этого было невыносимо. Слуги сновали туда-сюда, постоянно что-то принося. Спустя минут десять прибежали и родители. Ничего не говоря, отец подлетел ко мне и наотмашь ударил по лицу. — Если с ним что-то случится, тебе не жить! Я ведь предупреждал тебя, что ещё совсем юный организм может не выдержать беременности, но ты не послушал. Твоя месть и самоуверенность привели к тому, что теперь Латиф может умереть, ты это осознаёшь?! — взревев, отец снова замахнулся для удара, но его остановил мой отчим, повиснув на руке. — Не делай то, о чём потом будешь жалеть. Да и это сейчас не поможет нашему сыну! — очень тихо и на грани истерики проговорил омега. — Я прошу прощения, отец, за то, что не послушал вас, всё, как вы и сказали: я был ослеплён желанием мести и не замечал, что теряю нечто настолько ценное, как собственная истинная пара, и если б я только мог, то сейчас отдал бы собственную жизнь, только бы с моим любимым и нашим ребенком всё было хорошо.       Не успел я договорить, как за дверью стихли вскрики и через пару минут появился лекарь. — Что с ними? — одними губами прошептал я. — Не волнуйтесь, кризис миновал, кровотечение удалось остановить. С омегой и ребенком всё в порядке. Скорее всего, этому происшествию поспособствовал стресс и излишние переживания, так что постарайтесь поменьше его тревожить. Я дал все необходимые лекарства, через пару дней он сможет самостоятельно ходить, а пока не разрешайте ему. И да, всё обошлось лишь потому, что вы, Ваше высочество, успели столь быстро среагировать. Задержись вы хотя бы на десять минут — последствия могли бы быть необратимы. Что касается потери крови, ему требуется переливание для более скорейшего восстановления, но она очень редкая, — закончив свой монолог, бета остановился. Мы уже было вздохнули спокойно, но последняя фраза вновь насторожила. — Насколько редкая? — спросил отец, нахмурившись. — Четвёртая отрицательная. С такой группой во всей стране всего пару человек, так что будем надеяться что... — договорить лекарю я не дал, тут же вмешавшись и перебив его: — У меня такая же группа и резус, как и у Латифа, давайте перельём ему мою, это возможно? Лекарь удивлённо уставился на меня, а родители и вовсе были в ступоре, видно совсем забыли, что я тоже обладатель столь редкого вида крови. Первым в себя пришёл бета и затараторил: — Конечно, особенно учитывая, что вы сводные братья. Это только облегчит нашу задачу. Прошу за мной, Ваше высочество.       Мы зашли в нашу с Латифом спальню: он лежал на кровати совсем бледный и измученный, тихо посапывая. По инструкции беты я лег рядом с ним, а лекарь, перекачав мою кровь в специальный сосуд, начал вливать её в брата. Лёжа рядом, я тихо наблюдал за этим процессом, стараясь не разбудить своего омегу.       Когда, наконец, со всем было покончено, лекарь удалился, а я, успокоившись, не заметил, как заснул, наблюдая за Латифом.

Pov Латиф

      Пробуждение далось с трудом, тело жутко болело. Пересилив себя, я открыл глаза. Первым, кого я увидел, был Адам. Он лежал на самом краю постели, видимо стараясь не потревожить меня. Смотря на него, в голову ударили воспоминания ночи: вот я просыпаюсь от жуткой боли в животе, а подо мною расплывается что-то мокрое. Вот с кровати соскакивает брат, зажигает лампы, я вижу кровь и застывшего альфу. Внутри поднимается волна паники, а Адам вылетает из комнаты, ничего не сказав. У меня начинается истерика, но спустя пару минут прибегает лекарь, а за ним и супруг, но его не пускают. Дверь закрывается, отрезая нас друг от друга. Лекарь тут же подскакивает ко мне и начинает осматривать, после приказывая слугам что-то принести. Пока те ходили, бета набрал в шприц какое-то лекарство и вколол мне. После этого он принялся останавливать кровотечение. Спустя минут десять оно практически остановилось, но боль не проходила.       Убедившись, что кровотечение остановлено полностью, бета подал мне стакан с горьким и противным отваром. Выпив всё до конца, я решился спросить, но голос был осипшим из-за криков: — Ч-что с моим ребенком? — вопрос дался мне нелегко, но ожидание ответа пугало не меньше. — Всё в порядке, кризис миновал, ваш муж быстро сориентировался, если бы не он, последствия могли бы быть плачевными. Да и вы о чём думали, постоянно накручивая себя и нервничая? Всему это послужил ваш стресс, так что отдыхайте и набирайтесь сил, ах, да, и больше не волнуйтесь — в вашем положении это противопоказано! — строго отчитал меня бета.       Самым шокирующим для меня было узнать, что только благодаря молниеносной реакции супруга всё обошлось, и сейчас я был благодарен ему, как никогда раньше. Только в детстве он так ухаживал, стоило мне заболеть. Вот и сейчас я решил полностью довериться ему и простить. Боль начала отступать, а вместе с этим появилась и сонливость. Сам не заметил, как уснул, а проснувшись, Адам был рядом. Нежно улыбнувшись, я придвинулся к нему и коснулся губ супруга. Как же мне этого не хватало. После нескольких мгновений я решил отстраниться, но сильные руки сомкнулись на моей талии, а губы обжёг страстный и напористый поцелуй. Муж проник в мой ротик своим языком и вытворял такие вещи, что голова кружилась: наши языки сталкивались и ласкали друг друга, Адам проводил им по небу, зубам, языку, вкладывая в поцелуй все свои эмоции. Спустя пару минут он оторвался от меня. Дыхание было сбивчивым, а внизу живота тянуло приятной негой. — Я рад, что тебе лучше. Признаться, я скучал по твоим поцелуям. Больше не пугай меня так, как этой ночью, — полушепотом проговорил супруг и погладил мой живот. — Мы так больше не будем! — заверил я, и мой взгляд наткнулся на перевязанную в локте руку мужа. — Что случилось, почему твоя рука в бинте? — А, это мелочи, просто у моего любимого омежки оказалась очень редкая группа крови, а моя как раз такая же, вот и отдал немного. Теперь я всегда буду внутри тебя и нашего ребенка, — поиграв бровями, произнёс Адам, а я залился краской от смущения, ведь он сказал, что любит меня и теперь всегда будет внутри... Как же это смущало. Альфа засмеялся, притягивая меня и нежно обнимая. Остаток дня мы провели вместе, Адам приносил мне еду в постель, мы многое обсуждали, целовались, обнимались, а в конце дня легли спать и уснули в обнимку...