Фаза.

Не принимая тот факт, что все меняется, мы не можем найти совершенное хладнокровие. Но, к сожалению, хотя это и так, нам трудно это принять. Поскольку мы не можем принять истину скоротечности, мы страдаем. ~Шинруи Сузуки.

На следующее утро Саманта проснулась, ожидая почувствовать себя совершенно новым человеком, но, к сожалению, она чувствовала то же самое, что и накануне. Может быть, укус не принял ее мысли. Но потом она вспомнила, что если бы это не потребовалось, это убило бы ее; но она не чувствовала, что умирает. Она остановилась и посмотрела на платье, которое повесила на дверь шкафа. Она выбрала его накануне вечером, она думала, что если она собирается стать новым человеком, она должна одеваться, как он. Закатив глаза, она открыла дверь шкафа и вытащила пару своих старых джинсов, простую футболку и клетчатую толстовку с капюшоном на молнии. Она сидела за столом с компьютером и печатала последнее эссе, когда в дверь ее спальни постучали. — Входи же, — закричала она. — У мамы еще один грустный день, и она позвонила на работу, — Джейкоб сообщил об этом своей старшей сестре. В дни, когда депрессия ее мамы была хуже, чем обычно, она звонила на работу и оставалась в постели весь день. — Все хорошо. Завтра ей будет лучше, — попыталась она успокоить его, когда распечатывала нужные ей страницы и складывала их в папку для занятий. — Кажется, ей никогда не станет лучше, — спокойно сказал Джейк Сэм нахмурилась, после чего сказала — знаешь что? У меня были очень большие чаевые с прошлой ночи на работе. Почему бы мне не отвезти тебя в школу, но мы остановимся и позавтракаем сначала? Он кивнул и улыбнулся, глядя на нее. Перед тем, как они вышли из дома, она завела кофейник, в надежде, что аромат свежего кофе, сможет вытащить ее маму из постели.

***

Благодарная за перерыв в занятиях, Саманта скользнула за стол в кафетерии со своим подносом для обеда. Она всегда сидела в кафе спиной к стене. Открыв бутылку с водой, она услышала стук. Остановившись, она огляделась, пытаясь понять, откуда доносится странный шум, затем ее глаза остановились на мальчике, сидящем в одиночестве за столом и пишущем что-то по телефону. Ее глаза расширились, когда она поняла, что короткое постукивание, которые она слышала, — это его пальцы, ударяющие по сенсорному экрану. Затем, прежде чем она могла сделать что-нибудь еще, она могла слышать, как все говорят. Другие звуки эхом отдавались в ее ушах, столовое серебро ударялось о тарелки, учителя писали мелом на досках. Закрыв глаза, она сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться, и как только она начала блокировать некоторые звуки, она ахнула от боли и схватилась за голову. Услышав громкий скрежет, она вздрогнула, увидев Джексона Уиттмора, остановилась, когда он отодвигал стул от стола. — Каприз, — сказал он, видя ее реакцию. Ее дыхание стало затрудненным, все остальные звуки нахлынули снова, и она не смогла блокировать их. Она видела, как Джексон пододвинул стул к столу, заполненному игроками в лакросс. Затем она оглянулась, чтобы увидеть Лидию Мартин, сидящую с Эллисон, но смотрящую на Джексона. Она не была уверена, как, но она чувствовала печаль девочек от того, где она сидела. На несколько мгновений ей стало плохо, но потом она вспомнила все те времена, когда Лидия была груба с ней, и она быстро оттолкнула чувства.

***

Убедившись, что ее брат был в постели, Саманта приняла душ и переоделась в пару нижнего белья и длинную мешковатую футболку что служила ей пижамой. Зевая, она пересекла верхний этаж своего дома и вошла в свою комнату. Включив свет, она ахнула и чуть не закричала, когда увидела Дерека, сидящего в кресле за ее столом. — Если бы ты использовала свои чувства, ты бы знала, что я здесь, прежде чем включить свет, — прочитал он ей лекцию. Ее голубые глаза были широко раскрыты, когда она в шоке смотрела на него. — что… что не так с тобой? — наконец смогла вымолвить она заикаясь. — Я говорил тебе, что теперь ты в стае, — напомнил он ей об этом. — Я практически голая! — воскликнула она громче, чем хотела, и быстро вытащила из шкафа пару спортивных штанов. Он поднял брови и встал — ты почти не была голой. — Я… не в штанах, — спорила она, чувствуя, как краснеют ее щеки. Она была одиночкой в школе, у неё не было парня или личной жизни, она никогда не целовалась, не говоря уже о том, чтобы стоять полураздетая перед кем-то. Он слегка вздохнул, прежде чем спросил — как ты себя чувствуешь? — Я чувствую себя сама собой, — сказала она, когда опустила руки в сторону и пересекла комнату, закрыв дверь спальни. — Я никогда не говорил, что ты не будешь чувствовать себя собой, — напомнил он ей об этом. — Но в этом и был весь смысл! Ты сказал, что укус был подарком. Я думала, что проснусь сегодня, чувствуя себя совершенно другим человеком, но я этого не сделала. Я все тот же неудачник, каким всегда была, — пробормотала она, прикусывая щеку. После паузы Дерек сказал  — Ты не сможешь волшебным образом проснуться и стать другим человеком, Сэм. Но по мере того, как ты будешь развивать свои чувства и способности, ты обретёшь уверенность, необходимую для того, чтобы изменить то, что тебе в себе не нравится. Она кивнула, принимая его ответ, но ему не понравилось. — Поспи немного, увидимся утром, — сказал он, когда направился к двери ее спальни. — Подожди, завтра суббота, — вспомнила она. Повернувшись, он кивнул, и сказал  — Я должен научить тебя всему, что знаю, за короткий промежуток времени. Полнолуние на следующей неделе. — Правильно… полная луна, — выдохнула она, постоянный страх начал подкрадываться, когда она думала об этом. На следующее утро она оставила записку на кухонном столе для своего младшего брата, прежде чем отправиться на встречу с Дереком и официально начать обучение.

Через неделю

Саманта позвонила на работу, сказала, что у нее чрезвычайная ситуация и она не смогла прийти той ночью. Этой ночью было полнолуние и еле-еле сдерживала себя. Теперь она наблюдала за Дереком, когда он шел, думая о сундуке с цепями внутри. Медленно шагнув вперед, она увидела круглое металлическое устройство с винтами вокруг.Когда он поднял ее, она ахнула от страха. Зная, что эти винты будут ввинчены в ее голову. Он посмотрел через плечо на ее испуганное лицо. Разумнее было бы использовать его на ней, но она так усердно тренировалась с тех пор, как ее обратили. Со вздохом он поднял цепи и повернулся к ней лицом. — Ты случаем не собирался использовать это устройство для пыток? — с надеждой спросила она. Он издал маленький смешок, увидев какие большие были ее голубые глаза. — Женщины-оборотни могут выдержать больше боли, чем мужчины. Это значит, что ты сломаешь кости и сделаешь все возможное, чтобы освободиться и разорвать меня на части. Но так как ты единственная, за кем я должен присматривать сегодня… я могу справиться с тобой, если ты вырвешься, — сказал он. Она кивнула и последовала за ним на заброшенный вагон метро. Она наблюдала за ним с легкой улыбкой, когда он заставил ее сесть и молча начал приковывать ее. — Я приковываю тебя. Почему ты так улыбаешься? — наконец спросил он, не в состоянии больше это выносить. Она быстро отвернулась, — Прости, это просто… ты мой первый друг, который у меня был за последние годы. Я имею в виду, ты можешь быть злым и жутким иногда, и ты не много говоришь, но все равно приятно быть рядом с кем-то еще, кроме моей мамы и брата. Как только она ответила ему, ее глаза расширились. — Это прозвучало так глупо, — пробормотала она себе под нос. Закрепив последнюю цепь, он сел на сиденье напротив нее. Он наблюдал, как она продолжала качать головой. — Почему у тебя нет друзей? — Наконец спросил он, нарушая молчание. Он смотрел, как она прикусила губу, прежде чем она ответила  — пять лет назад мой отец пытался убить мою маму. Он перерезал ей горло, но, к счастью, не перерезал достаточно глубоко, чтобы убить ее, и она выжила. Но она никогда не станет прежней. Я практически вырастила брата. Он ничего не сказал, просто ждал, пока она продолжит. — Ты должен был слышать то, что люди говорили, хотя. Некоторые из моих друзей родителей сказали, что мой отец был одержим дьяволом, и они не хотели, чтобы их дети были рядом со мной. Другие люди просто не знали, что сказать мне, поэтому они вели себя так, будто меня там не было. Через некоторое время я перестала пытаться завести друзей, потому что это было бессмысленно, — сказала она, когда подняла глаза. Ее глаза встретились с его глазами, и она задумалась, о чем он думает. Он знал, что у нее, очевидно, не было идеальной жизни, но он не знал, через что она прошла. Его нормальное жесткое и недружелюбное выражение лица смягчилось, и он сказал — иногда просто легче остаться в одиночестве. — Иногда, — спокойно согласилась она. Пара сидела в уютной тишине около часа, прежде чем она начала ерзать на своем месте. Ее сердце колотилось так сильно в груди, что казалось, будто каждый удар пытался сломать ей ребра. Она издала болезненный звук и покачала головой. — Ты невосприимчив к воздействию полной луны? — спросила она болезненным голосом, поскольку чувствовала, что что-то пытается вырваться из ее тела. — Нет, я чувствую каждую частичку этого… так же, как ты. Я просто могу это контролировать, — ответил он, передвинувшись на край сиденья и готовый схватить ее, если она освободится от цепей. — Как долго, пока я не смогу, — спросила она, ее голос слегка напоминал рычание. Теперь она боролась против своей природы оборотня, пытаясь противостоять жажде крови. — Все зависит от тебя, — ответил он. — Как мне удержаться от превращения? — спросила она, теперь с еще большей болью в голосе, чем раньше, когда ее десны горели. — Ты должна найти то, что удержит тебя, то что будет твоим якорем, — обьяснял он ей, когда она откинула голову назад и её зубы преобразовывались в клыки. Зная положение лун в небе, он был удивлен, что она еще не полностью обратилась. После пары болезненных криков ей удалось вернуть зубы в норму. — Какой у тебя якорь? — спросила она его, ее голос сочетал в себе боль и рычание. — Гнев, — заявила она Менее чем через десять минут она издала громкое, глубокое рычание, и ее лицо полностью изменилось.Она смотрела на него светящимися желтыми глазами, ее рот был открыт, и слюна капала с ее клыков, когда она боролась против цепей, связывающих ее. Он оставался на страже, пока она пыталась вырваться на свободу и добраться до него. Жажда крови полностью овладела ей, и он знал, что он больше не имел дело с Самантой, он имел дело полностью с ее кровожадной животной стороной. Это было незадолго до того, как цепи начали уступать место, и она почти вырвалась на свободу. Наклонившись к Дереку, она попыталась снова разорвать одну из цепей, но он подошел к стене, и ей удалось порезать его спину когтями. Он споткнулся со стоном боли, когда кровь начала насыщать теперь разорванную ткань безрукавной белой рубашки, в которой он был. Воспользовавшись возможностью сбежать, она разорвала последнюю цепь и бросилась с вагона метро вверх по лестнице. В течение нескольких секунд лицо Дерека изменилось, и он бросился за ней, схватив ее за руку и бросив ее назад с лестницы. Сразу же она встала на ноги, наклонилась, готовая сразиться с ним зубами, и издала глубокое гортанное рычание. Он держал свое место внизу лестницы, блокируя ей выход. Если она выйдет, охотники наверняка убьют ее. Дерек был настороже, смотрел на нее, пытаясь почувствовать ее следующее движение. Он не смог скрыть шока на лице, когда она присела на пол и смогла контролировать свое сердцебиение и дыхание. Несколько мгновений спустя она посмотрела на него, ее лицо снова стало человеческим. Ее глаза расширились, когда она увидела лицо оборотня. Раньше она видела только его светящиеся красные глаза. — Сэм? — спросил он. Ее глаза расширились, даже голос звучал по-другому. — Это я… — кивнув, сказала она. Через несколько напряженных минут его лицо вернулось в норму, и он отошел от лестницы к ней. Сделав шаг назад, она сказала  — я могу снова причинить тебе боль. Я все еще хочу разорвать кого-нибудь в клочья. — Тебе удалось контролировать себя и измениться обратно на самом первом полнолунии. Я думаю, мы в безопасности, — заверил он ее в этом. — Но я все еще чувствую это, как будто… что — то пытается вырваться наружу. Мое сердце бьется так сильно, что, кажется, оно разбивает мне грудную клетку, — сказала она, закрыв глаза и сосредоточившись на дыхании. Ведя ее обратно в вагон метро, он наблюдал, как она села и положила голову на руки, все еще пытаясь сохранить контроль. — Что вернуло тебе контроль? — спросил он ее, любопытно, как ей удалось вернуться к человеку. — Я так волновалась, что причиню тебе боль, — призналась он, смещаясь на своем месте, поскольку ее сердце продолжало мчаться. — Мне? — Удивленно спросил он. Ее голубые глаза встретились с его глазами, и она быстро добавила -…или кто-нибудь. Я боялась, что убью кого-нибудь. Слезы обжигали ее глаза, когда она продолжала — мой отец-монстр… я отказываюсь быть похожей на него.

***

Как можно тише Саманта проскользнула через заднюю дверь дома на кухню. Убедившись, что ее никто не видел, она направилась прямо в подвал. Ее одежда была в крови после ссоры с Дереком, и она не хотела тревожить ни брата, ни маму. Переодевшись в прачечной, она направилась обратно на кухню и убрала беспорядок, который ее брат оставил, сделав себе бутерброд, прежде чем он лег спать. Она думала про себя, как странно, что несколько часов назад она перевопалатилась в полнолуние, а теперь она дома убиралась за своим братом, как нормальный человек. Но она знала, что она больше не нормальная, она была оборотнем. Приняв душ и закончив домашнюю работу, она посмотрела на платье, все еще висящее на двери ее шкафа, и подумала, может быть, она наденет его на следующий день. В конце концов, ей удалось вернуть контроль и вернуться к человеку самостоятельно. Дерек рассказал ей, как редко это бывает для оборотня. Она чувствовала себя немного иначе, чем раньше, сейчас она чувствовала себя сильнее, увереннее. Лежа, она подключила телефон к зарядному устройству и положила его на тумбочку. Сделав глубокий вдох, она медленно выпустила воздух и, слегка улыбаясь, укрылась одеялом. Может, Дерек говорил ей правду, и укус был подарком, может, все в ее жизни действительно начало налаживаться.