Научи плохому

— Необязательно было, но спасибо тебе огромное, — с набитым ртом болтал Семён, уплетая котлеты. — Очень вкусно, спасибо большущее. — Успокойся, это даже не я готовила. Миша заезжал.       Мы сидели на кухне историка, но теперь уже без бутылки вина. Проветрить все полностью так и не получилось, поэтому воздух до сих пор был тяжелый, будто с песком перемешанный. — Прости, что спрашиваю, но, — мужчина замялся, взъерошив и без того лохматые волосы, — у вас с Мишей что-то есть? Ты не подумай, мне просто интересно, ты ведь несовершеннолетняя, а он уже взрослый. Между прочим, он даже меня старше, а я вообще твой учитель. Я это к тому, что так нельзя и неправильно, это ведь аморально. И вообще… — Да ты что, — я устало вздохнула и сунула бутерброд из хлеба с котлетой сверху в рот Семёну. — Нет между нами ничего, он любит какую-то повариху. И вообще, какая там разница, кто из вас старше? Неужто ты себя нахваливаешь? — ехидный прищур, прямые вопросы и мой милый сосед уже становится краснее помидора, едва не подавившись едой. — Я просто в качестве сравнения! — прокашлявшись, возмутился учитель. — Какая мне разница, кто там из вас с кем. Просто не хочется навещать брата в тюрьме. — Ты же говорил, что вы не особо близки. — Это сейчас. Когда мелкие были, постоянно играли вместе, когда вся семья вместе собиралась. Наши отцы родные братья. — Ясно, — я постукивала ногтями по столу, поглядывая в окно. — Он мне нравится, — неожиданно для нас обоих выпалила я. — Даже больше, это наверное та любовь, о которой в книгах пишут. Просто когда, — в горле неожиданно запершило, — когда мой брат был жив, мы все общались. Я уже в 5 лет знала, что замуж выйду только за него. А тут, блять, повариха, — я криво усмехнулась. — У меня даже парня никогда не было, потому что я всё этого пердуна старого ждала. Ждала, пока созреет, поймет, нагуляется. — Соф, — внезапно подал голос Сёма, прерывая поток моих возмущений. — Ну ведь ты такая красивая девчонка, в самом деле, сдался тебе этот старпер? — А ты, говоришь, что чуть помладше, да? — я перевела взгляд на него и ухмыльнулась.       За стенами школы Сёма, как по щучьему велению, превращался в совершенно другого человека. Такой живой, слегка стеснительный, но от этого не менее яркий. Его привычка тараторить при волнении уже не раздражала, даже казалось милой. — А хочешь, покажу все свои фигурки? Ты вообще играла в «Ведьмака»? Я просто от него балдею. Я все игры прошел, книги прочитал, у меня там такая Цири стоит! — глаза горят безумным огоньком, как и у любого увлеченного человека, улыбка не сходит с лица. Как такому отказать? — О, а я надеялась, что тут был реальный пожар и эти блядские зеленые шторы сгорели, — я плюхнулась на компьютерный стул учителя, прокрутившись на нем пару раз. — Зеленый — мой любимый цвет, — обиженно буркнул Семён, устроившись у шкафчика, заваленного разными книгами, комиксами, фигурками. — Верю, — глаза бегали по столу с кипами бумаг. Какие-то книги о значимых фигурах истории, событиях, теории заговора, вот бы Оля тут разгулялась. — Ты и вправду историк до мозга костей. — Очень надеюсь в школе надолго не задержаться, хотелось бы потом в каком-нибудь универе лекции читать, — мечтательно протянул Семён, почесывая гладковыбритую щеку. — А у тебя какие планы, пигалица? — Эй, — подкатившись на стуле к мужчине, легко толкнула его в бок, — соблюдайте субординацию, Семён Андреевич. Я еще не знаю, не думала. — Каюсь, навел о тебе справки. Учишься ты хорошо, разве что с литературой и историей проблемы. Не понимаю, в чем там дело. Я бы мог дать тебе несколько книг по истории, провести дополнительные занятия. У тебя может быть отличный аттестат. — Н-да, Сёмка, ты выдал полный антиприкол, и пока ты не перешел к нотациям, лучше сбежать, — вяло отмахнувшись, я последовала к выходу. — Соблюдай субординацию, Зайцева. А за котлеты спасибо, контейнер завтра верну. И подумай над моим предложением, — пригрозив пальцем, Семён закрыл за мной дверь.       Осенний вечер встретил порывом холодного ветра с запахом сырости. Окна моей квартиры такие безжизненные, будто это склеп. Мысли снова вернулись к Мише. Возможно стоит сменить тактику? Если устал от меня, попробуй-ка меня потерять. Имея не храним, а потерявши плачем. — Ну конечно! — я чуть ли не подпрыгнула на месте. — Олька была права, вот сейчас он увидит, что я счастлива с другим и сразу же прискочит. Мишка просто не привык видеть меня с мужчиной. Точно-точно! — хлопнув в ладоши, я едва не вприпрыжку поскакала домой, огибая лужи.

***

— В общем, я все придумала!       С самого утра я была взвинчена и готова к приключениям. Здесь я точно наведу движение. Моя боевая подруга Ляля сидела за партой, подперев пухлую щечку своим кулачком, едва ли соображая, изредка вообще не открывая глаза по несколько минут. Сегодня на ней не было ни грамма макияжа, даже обычно уложенные в локоны волосы просто завязаны в хвост, что привлекало внимание и заставляло одноклассников перешептываться. Такая собранная, всегда безупречная Оля сидит в мешковатой толстовке с пятнышком на вороте и растянутых спортивных штанах. — Соф, — она устало потерла глаза, — я не сомневаюсь, что у тебя есть гениальнейший план, но давай поговорим об этом чуточку позже. — Что с тобой?       Только сейчас, когда она подняла на меня взгляд, я заметила ее красные глаза и отекшее лицо. — Демид, — коротко вздохнула Оля. — Я хочу с ним расстаться. Хотя не знаю, встречались ли мы вообще. Я так больше не могу, — в глазах блондинки уже стояли слезы. — Я его не понимаю, ненавижу, или люблю, или все-таки просто привязана. Я так запуталась. — Иди ко мне, моя хорошая, — я обняла ее, а Ляля тихонько всхлипывала, положив голову на мою грудь. — А давай сегодня у меня переночуешь? Закажем вкусностей, включим старые комедии, м-м-м?       Белокурая макушка закивала и промычала что-то вроде «Я тебя люблю». Прозвенел звонок, гул в классе стих, в дверь, торопясь, вошел Семён с кучкой тетрадей в руках. Выглядел как всегда безупречно. Черная рубашка, идеально уложенные волосы, на носу очки. Иногда кажется, будто у него раздвоение личности: милый домашний уютный мальчишка с необъяснимой страстью к зеленому цвету, в противовес которому стоит строгий, безразличный мужчина, который будто манекен пялит своими полупрозрачными лазурными глазами. — Доброе утро. Сегодня у вас самостоятельная, надеюсь каждый успел подготовиться, — с легкой лукавой полуулыбкой мужчина посмотрел на меня. — Зайцева, раздай задания. — Что ты удумал, Семён Андреевич? Какая-то показательная порка? — шёпотом поинтересовалась я, намеренно долго загребая задания. — Часто забываешь о субординации, Софья, — едко ответил Семён, откидываясь на учительском стуле. — Мир вокруг тебя не вертится, — он расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке и махнул рукой, мол «Отстань, Зайцева, я сегодня решил быть капитальной сучкой».       Пока мы корпели над заданиями и вопросами, бессовестно пользуясь благами Интернета, Сёмка заполнял журнал, что-то чиркал в принесенных тетрадях и совершенно не обращал внимания на происходящее в классе. Удивительно сосредоточенное лицо, сейчас можно даже отследить какую-то схожесть с братом. Несмотря на то, что они будто белое и черное пятно, их пухлые губы, даже та же морщинка, когда они хмурятся, темные густые брови и родинка под глазом отчасти выдают их с потрохами. Если нарядить Мишу в пижаму, он будет похож на Семёна, если Семёну примерить образ строгого босса, он будет похож на Мишу. — Эй, о чем задумалась? — легкий тычок в бок заставил вернуться в реальность. — О строгом боссе, — прикусывая колпачок от ручки, я могла бы еще долго подмечать какие-то сходства Миши и Сёмы, но столкнулась с ледышками. Семён приподнял брови в немом вопросе, кивнул головой на мой листок и вернулся к своим делам.       Оля покачала головой, но придвинула таки свой исписанный листок ко мне. Я послала ей воздушный поцелуй и подарила самый благодарный взгляд, на какой была способна, и принялась строчить. Мне осталось буквально пара предложений, но боковым зрением уловила большое черное пятно. — Что у нас тут, Зайцева? — он покачал головой. — Списывание не поощряется. Вам, Сёмина, поставлю справедливую оценку, проверив работу, а Зайцева снова с двойкой. Хочешь исправить — жду переписать после уроков. — Семён Андреевич, — взмолилась было я, но учитель уже шел к своему столу. — Козёл, — уже шёпотом буркнула я. — Да ладно тебе, Соф. Все будет хорошо, уж точно он не растерзает тебя прямо там, — мы сидели в столовой и Оля аппетитно кусала булку с творогом, запивая какао. — Я пока забегу домой и к тебе на девчачьи посиделки. — Поскорее бы уже, — я мечтательно вздохнула, ковыряя овощной салат.       После уроков я шла к кабинету историка, как на казнь. С одной стороны, можно предположить, что между нами есть некие отношения вне учитель/ученица, поэтому он будет лоялен; с другой стороны, очевидно, что Семён строго разделяет себя на работу и дом. Здесь он уже не тот милый сосед, которому я машу в окошко, а требовательный принципиальный преподаватель.       В тусклом холодном свете за своим столом, подперев голову рукой, спал Семён. Очки лежали рядом, а сам он в полной безмятежности снова стал моим милым соседом. Приоткрытые губы, вытянутые трубочкой, даже его непослушные локоны позволили вольность и выбились из-под слоя геля или лака. Так хотелось прикоснуться к его румяной щеке, провести по едва заметной щетине. Однако я не забыла о своих трех двойках и поэтому ловко дернула мужчину за руку, позволяя себе прервать безмятежность. Голова упала на стол, он дернулся всем телом, замыленным взглядом оглядел помещение и, увидев меня, снова нахмурился. — И почему я не удивлен, — разминая шею, прокряхтел Семён. — Привет, Семён Андреевич, — закинув сумку на первую парту, плюхнулась на стул. — Ну, давай свои задания, а может хочешь пыток? Давай, четвертуй меня на столе, вгоняй иглу циркуля под ногти, я свои три двойки отработаю сполна. — Господи, Зайцева, — мужчина скривился, — не городи ерунду. Напишешь тест по теме самостоятельной работы и пойдешь. — Как-то слишком, — постукивая пальцем по подбородку, задумалась я, — гуманно что-ли. — Софа, успокойся. Я просто, понимаешь, — а вот и снова мой милый добрый парень из соседнего дома, — не хочу, чтобы все думали, будто со мной халявить можно. Один раз дам слабину и ведь потом не слезут. — Ты удивительный человек, — еще затуманенный сном взгляд, красный след от руки на щеке, какой-то даже виноватый вид. — Ладно, давай задания. Быстрее начнем — быстрее закончим.       Мало того, что мой учитель помогал мне с заданиями, объясняя все непонятные моменты, так еще и вывел рядом со стоящими двойками одну ма-а-аленькую, но заработанную честным трудом четверку. А стояло, кстати, всего две плохих оценки. Вся злость на Семёна Андреевича сразу улетучилась, я бы даже сказала, что мы довольно мило провели время вместе. — Спасибо, — я широко улыбнулась запирающему класс мужчине, поймав его удивленный взгляд. — За возможность исправить оценку и за знания. — Не стоит. Ну что, по домам? — Да, вот только, — я неловко мялась на одном месте. Не могу же я сказать своему учителю о том, что сегодня я планирую девичник с еще одной его ученицей и мы вполне сможем выпить около двух бутылочек красного полусладкого. Хотя своему соседу вполне могу! — Ну что еще, Зайцева? — Прошу не как педагога, наставника и несомненно лучшего человека во всей этой школе, — Семён усмехнулся и приготовился слушать, скрестив руки на груди. — Как своего соседа прошу: купи две бутылки вина? — С ума сошла? — мужчина покрутил пальцем у виска и пошел по лестнице к выходу.       Вот упрямец! Я быстро забрала свою верхнюю одежду из гардероба и побежала на улицу следом. — Нет, постой! — я нагнала его уже за воротами школы. — Я тебя вчера выручила? Выручила. Выручи и ты теперь. Это дело долга и чести! — Софа, ну какие две бутылки вина? Максимум нулевку балтики. — Обалдеть, ты знаешь, что это такое? — видимо с иронией я перестаралась, потому как Семён закатил глаза и снова посеменил по тротуару. — Не обижайся, я не специально. Ладно, Бог с тобой! Буду караулить какого-нибудь алкаша-маньяка у магазина, чтобы он меня убил, изнасиловал, а потом еще раз убил. — Мёртвого изведешь, — Семён резко развернулся, отчего я чуть не впечаталась ему в грудь. — Пошли. Но куплю только одну! — Спасибо-спасибо-спасибо! — я порывисто обняла учителя и подхватив за руку, повела в сторону местного алкомаркета.       После своих прогулок с преподавателем, дома я залезла в кипяточный душ, переоделась в самую удобную и мягкую пижаму, раскрыла еще горячую пиццу, оглядела набор роллов и довольно улыбнулась. Голод напоминал о себе громким урчанием живота. Оля не брала трубку, не отвечала на сообщения, но я не оставляла попыток связаться с ней. Так прошло около получаса, пока я не получила сообщение со словами: «Я не смогу, пришлось пойти с родителями на ужин. Прости: (».       Предвкушение чего-то хорошего и приятного пропало, даже моя пижама уже не казалось такой теплой и мягкой. Быстро черканув Оле что-то вроде «все хорошо, буду ждать в другой день», я открыла бутылку вина и сделала глоток прямо с горла.       Когда в животе уже не осталось свободного места, я сидела на подоконнике с почти пустой бутылкой вина, вытягивая из нее уже последние капли. Снова захотелось покурить. Пряный вкус вина, вяжущий на языке, сигаретный дым, казавшийся сейчас особенно вкусным. Наступило состояние полной эйфории, ощущение бесконечной свободы, хочется на весь мир крикнуть, чтобы заявить о себе.       Удерживая сигарету между пальцами, я листала новостную ленту в смартфоне. Появились фотографии с открытия нового ресторана Миши. Даже ничего не сказал! Я приблизила фотографию, рассматривая такие родные черты. — Мой хороший, — прошептала я, выкидывая окурок в окно. — Что же ты такой-то, блять?       Пролистывая фотографии, я наткнулась на фото Миши в объятиях какой-то незнакомки. Какая-то красивая эффектная блондинка, лица не видно из-за Мишиной спины. Они танцуют? Просто обнимаются? Зачем же ты так, мой хороший? — Думаешь, у меня нет нарядных платьев? — я раскрыла шкаф, выкидывая оттуда вещи. — Думаешь, я не могу быть среди вас всех на этих приёмах? — все вещи, платья вместе с вешалками разлетались по комнате, слезы лились по щекам. — Думаешь, я не могу делать тебе также больно?       Отвратное ощущение потери, упущенной возможности или времени. В груди жжение, будто уголек проглотила, так больно. Хочется из собственной шкуры вылезти. — Нет, так не пойдет, Миша, — остервенело накинула на себя куртку, так и оставшись в пижаме. — Ты все поймешь, я дам тебе еще один шанс, — зашнуровав ботинки, выбежала из квартиры. — Что случилось, Зайцева? Если за контейнером, то прости, сейчас отдам, — проговорил Семён, стоя на пороге и протирая очки краем футболки. — Софа, ты что, пьяная? — подняв голову, он схватил меня за плечи и затянул в квартиру. — Еще и в пижаме. Что случилось? — продолжая держать за плечи, он внимательно оглядывал меня, мокрую от дождя. — Нам нужно начать встречаться!       Клянусь всем, что у меня есть, в тот момент у него чуть очки не треснули.