Научи плохому

— Зайцева, а ну рассказывай, откуда Андреича знаешь? — Лёля отщипывала слои от булочки с маком, сидя в столовой, шнурки на ее ботинках подпрыгивали в такт болтающейся ноге. — Да там и рассказывать-то нечего, — положив подбородок на ладонь, я рассматривала школьный буфет и кучу самых разных ребят. — Сёма, — Оля усмехнулась, — ну то есть Семён Андреевич, как оказалось, двоюродный брат Миши. — Да ну-у-у, вот это тебе повезло, — мечтательно вздохнула подруга. — Когда начнешь встречаться с Мишей, я захомутаю Андреевича, станем одной большой семьей. Представь, как мило? — Особенно мило будет на поминках у Сёмки кутью варить. Демид же его съест, не прожевав, да и Мише на меня плевать. Никакие изгибы моего тела, лучезарная улыбка, томные вздохи… и что там еще было в твоей книжонке? В общем, это все туфта. Мы с ним исключительно близкие друзья. — Если дружить — значит целоваться по пьяне, то мы с Демидом тоже всего лишь друзья. А вообще, я тут недавно видела одного психолога на «Ютубе», — девушка моментально отложила обед, склонившись над столом, начала вкрадчиво рассказывать. — Там все завязано на обычной поговорке «Имея, не храним, а потерявши плачем». Нужно просто Мишку твоего встряхнуть, показать, что ты между прочим девушка, а не только малявка, которую ему приходилось гулять брать по указке. Принарядишься, пофлиртуешь с кем-нибудь. А еще лучше, если вообще завяжешь отношения! — пальчик с длинным ноготком щелкнул меня по кончику носа. — Отвратительно, это ведь не турецкий сериал, где всё вокруг строится на интригах и расследованиях. Пожав плечами, Ляля вернулась к булочке, запивая все ароматным кофе, за которым мы бегаем в маленькую кофейню напротив. В столовой было многолюдно, буквально яблоку некуда было упасть, поэтому уже через пару минут на стул рядом кто-то сел, едва не свалив за собой стол. Мой стакан с кофе чудом не расплескался по белой рубашке. — Смотри куда прешь, не видишь разве? — Прости, Зайцева, — Семён устало вздохнул и виновато зыркнул своими ледяными глазами. — У вас тут просто ужас! Вообще не протолкнуться. — Ой, Сёмка, ой, то есть Семён, ну то есть Андреевич, простите, думала не вы, — подув на молочную пенку, я перевела взгляд на крайне заинтересованную Олю, которая чуть ли из штанов не выпрыгивала от восторга. — Семён Андреевич, приятного аппетита, — протянула подруга, оглядывая скромный набор учителя.       Какой-то суп с парочкой долек картошки, гречка, салат с овощами, по стандарту кусок хлеба и компот. Еще эти его очки милые. Сидит ровно, будто сзади палку привязали, и волосы у него сегодня идеально зачесаны, но он все равно периодически поправляет их рукой. Наверное, волнуется. Бесполезно скрывать, что и я была удивлена не меньше, увидев его утром. — Спасибо, — мужчина замялся, пытаясь вспомнить имя забавной девчушки, которая весь урок истории пыталась доказать, что история переписывалась в каждой стране по своему и глупо рассчитывать на какие-то там учебники, напечатанные по госзаказу. А вообще, правительство все от нас скрывает. — Я Оля Сёмина. Ну не то есть ваша, просто фамилия у меня Сёмина. Представляете, а отец мой тоже Семён, вот и получается Сёмин Семён Николаевич. — Я понял, понял, — учитель ловко помешивал сметану в супе. — Вы бы быстрее доедали, а то пятилетка сама себя за два дня не сделает, — коротко хохотнула я. Если убрать его черные эпл вотч с руки, то вот он, вылитый советский инженер! Гордость страны на премиальных жигулях. — Ой, Семён Андреевич, а правда, что в СССР секса нет? — Олька аж сама испугалась того, что сказала, совсем забыв про субординацию. — Не правда, — усмехнулся Семён, разламывая свой кусочек хлеба. — Вам двойки, гражданки. Тебе, Сёмина, за саботаж на уроке истории, а тебе, Зайцева, целых две за то, что весь урок в телефон играла. — Семён Андреевич, не надо двойку, — тут же взмолилась моя подружка. — Простите, просто вырвалось, вы так выглядите молодо и стильно, мы просто на одной волне, понимаете? — Олька разнервничалась и начала кусать губы. Он как знал, на что надавить. — Я же золотая медалистка, не надо, пожалуйста, я отработаю эту двойку на следующем уроке, честно-честно. И никаких больше заговоров, я обещаю! — Сёмина, утомила, — отмахнулся учитель. — Бог с тобой, но чтобы на следующем уроке работала. А ты, Зайцева, чтоб на следующем уроке отработала. В отличие от тебя, Ольга хотя бы разговаривает и знает, о чем речь, а не три в ряд собирает. — Просто у меня мышление другое, — буркнула я. — Были бы вы математиком, поняли.       Все последующие уроки Лялька тряслась из-за возможной двойки и придумала кучу изощренных расправ над собой со стороны родителей. Моя бедная девочка является прототипом «идеального ребенка», собранного из успеха, красоты, богатства и покладистости. Эдакая фарфоровая кукла, внешность которой очень вязалась с миловидной белокурой миниатюрной девчонкой. — Надеюсь он и вправду такой божий одуванчик, каким выглядит. Не хочется получать нагоняи и снова сесть под домашний арест, обложив себя учебниками, — вздохнула блондинка, выдыхая облачко пара. — Ляль, не переживай, он ничего не сделает. А если надо будет, я с ним поговорю или огромными такими буквами напишу у себя на окне «СЕМЁН АНДРЕЕВИЧ КОЗЁЛ», — я развела ладони в воздухе, приблизительно прикидывая, какого размера надпись я реально могу сделать. — Да уж, Зайцева, никогда бы не подумал, — материализовался за спиной учитель, натягивая кожаные перчатки, после чего скрылся за воротами. — Какой-то вездесущий, есть вообще на Земле место, где нет историка? — нахмурилась Ольга. — До недавнего времени таким было вообще любое место. — Видимо мне все-таки придется искать репетитора. Ой, Владимир приехал. Пока-пока, Соф, люблю целую. Набери мне вечером!       Оставив после себя шлейф карамельных духов, Ляля посеменила к своему водителю. Я же отправилась к своей монолитной девятиэтажке. Интересно, чем сейчас занимается Миша? Мы совсем не разговаривали после субботы.       Топая по уже изрядно промерзшей земле, раскидывая носами ботинок пожухлые листья, я снова достала из рюкзака сигарету и в этот раз вдохнула дым без приступов кашля и слез на глазах. Смартфон в кармане начал разрываться от задорной мелодии. — Малыш, выбрось гадость изо рта и забеги в магазин за молоком. — Миша, блять, если ты установил какую-то хакерскую прогу на мой телефон и теперь через него видишь всё, что происходит, то я начну ходить исключительно голышом, — я даже не повернула головы, всем видом демонстрируя, что его осведомленность меня не трогает, но сигарету все-таки выбросила. — Со-о-о-фья Алексеевна, — осуждающе протянул Мишка. — Ладно, давай дуй домой, привез тут кое-чего тебе.       Дома пахло чем-то печеным и с самого порога можно было заметить легкую дымку, очевидно Миха решил похозяйничать. — Эй, ваша мама пришла, молока принесла, — скинув рюкзак на обувницу, я прошагала на кухню. — Это че?       На столе стоял настоящий домашний ужин. Тут вам и котлетки, и салат из овощей, даже вазочка с конфетами стоит полная. Аттракцион неслыханной щедрости или даже здесь есть подвох? Сомневаюсь, что мой друг решил меня просто порадовать. Обычно Миша, даже будучи достаточно популярным ресторатором в нашем городе, не любил готовить дома. — Привет-привет, моя хорошая, садись покушай и покумекаем, — вытирая руки полотенцем, Миша обнял меня и звонко чмокнул в щеку. — Давай молоко сюда, как раз для пюрешки не хватало. У тебя вообще в холодильнике бывает что-то, кроме йогуртов? — В чем дело? — скрестив руки на груди, я оглядывала мужчину, которого в общем-то крайне редко можно было поймать в такой домашней обстановке. — Котлеты эти твои, стол накрытый. Выкладывай, чего хочешь. Сразу говорю, натурой рассчитываться не буду, но если в котлетах тертый лук, а не резанный, то я подумаю.       После вкусного и плотного ужина я растянулась на кровати в единственной комнате своей квартиры, ощущая приятную тяжесть в животе. Миша топтался рядом и неловко присел рядом, глядя на меня сверху вниз. Такой красивый, его черные глаза, смуглая кожа, такие красивые и безумно мягкие волосы. Он просто дьявол, которому я без всякого промедления продала бы хоть две своих души, а в качестве аванса уже отдала сердечко. — В чем дело, Мишут? — я положила голову на колени друга, блаженно улыбаясь. — Как у тебя дела, малявка? Что тебя беспокоит или тревожит? Мы давненько не изливали друг другу душу, — Мишка накручивал одну из моих кудрявых прядей на указательный палец. — Я соскучился по таким простым посиделкам, где мне не нужно строить из себя крутого взрослого начальника, а просто ненадолго вернуться в далекие подростковые годы. — Перегнул, не так далеки твои подростковые годы, — я ловко ущипнула его за кончик острого носа. — Поверь, ничего не изменилось с наших последних посиделок. Родители до сих пор общаются со мной только в приложении банка, в школе все стабильно. Хот-я-я, — я резко подскочила, чуть не сломав нос Мише своей макушкой, — ты вообще знал, что этот твой брат работает историком в нашей школе? Поставил мне две двойки, ты только подумай! — Сёмка что-ли? — усмехнулся Миша, откидываясь на подушки. — Догадывался, но не знал наверняка. Если поставил, значит было за что, и не ворчи. Ты на уроках только и делаешь, что мне приколы кидаешь и в игрульки играешь. — Не ври! Я очень люблю и алгебру с геометрией, физику с химией, даже черчение мне давалось куда легче. В цифрах все понятно, они не требуют мусолить их по часу. — Не злись, Соф. Вы же соседи, попроси его подтянуть тебя по гуманитарным предметам, а если этот вариант тебя не устраивает, просто подружись с ним и получай оценки за красивые глаза. Все просто, — друг пожал плечами и довольно улыбнулся. — Я разберусь, не забивай этим голову, — я снова устроилась на коленях у Миши. — Лучше расскажи, как ты. Меня пугают приступы твоей любвеобильности. Если решил пересмотреть свое ко мне отношение, то скажи прямо, потому что моя душа для тебя, как открытая книга. — Ну гляньте на нее, она своего точно не упустит, — Мишка ткнул меня в бок, смеясь. — Я так влюбился, Софка. Просто как мальчишка. Впервые. А она, она такая… Неземная…       И тут все в моей голове встало на свои места. Его горящие глаза, мечтательная улыбка, эта рассеянность. Вот почему он был не похож на себя, он изменился. Но не ради меня, а ради другой женщины. Тяжкий, колючий ком встал в горле, царапая стенки. Все, что я слышала, звон в ушах, непрекращающийся, будто кто-то отключил меня от аппарата жизнеобеспечения. Щеки горели огнем, а на лбу выступила испарина. Мне стало будто неуютно в собственном теле, хотелось выпрыгнуть из него, как лягушка из кастрюли с кипятком, просто сбросить старую шкуру. — Софа, Соф, ты чего? — он склонился надо мной, окутывая своим запахом. — Я… — голос показался неожиданно хриплым и скрипящим, будто я долгое время провалялась с ангиной. — Я тебя поздравляю, Мишка, — я улыбнулась, а в уголках глаз скомкались так и не упавшие слезы. Глубоко вздохнув, крепко зажмурилась и постаралась успокоиться. — Переела просто, затошнило. — Таблетку может? Есть аптечка какая-нибудь? — друг засуетился и готовился было встать, но я заверила его, что все хорошо, лишь бы еще немного полежать вот так. Да и разве есть лекарства от чувств?       Миша рассказал о своей загадочной особе, которая оказалась его новым поваром в ресторане. Поначалу он относился к ней с долей скептицизма и даже презрения, но потом проникся глубоким уважением и восхищением. Я слушала всю эту тираду вполуха. Поскорее бы ты ушел. Оставил меня наедине с литрами невыплаканных слез. Я так долго добивалась хоть какого-то мимолетного взгляда на меня, как на любимую женщину, твоих поцелуев по всему телу, объятий. Я бы всему научилась, я бы стала для тебя той самой идеальной. Но пока я принадлежала тебе, ты приглядывал новую любимицу.       Миша ушел, оставив после себя ощущение пустоты. Внезапно квартира стала темнее, меньше, будто стены враз сдвинулись. Я открыла окно и быстро судорожно задышала. Кожа быстро покрылась мурашками, а я продолжала смотреть на удивительно звездное небо с четким диском луны, роняя слезы. На небе будто кто-то внезапно разогнал все тучи. Жаль, что теперь они все скопились внутри.       Сбегав за сигаретами в прихожую, прикурила, впервые с каким-то мазохистским наслаждением вдыхая горьковатый дым со вкусом ментола, задерживая его внутри, доводя легкие до жжения. Хотелось полностью в этой же сигарете раствориться. Вдруг в окне моего соседа напротив загорелся свет, окно распахнулось настежь и оттуда повалил дым. Сама лохматая макушка учителя показалась буквально через минуту. — Чудак, — усмехнулась я, привлекая внимание Семёна хаотичными движениями рукой.       Семён улыбнулся, махнул рукой, после чего зашелся кашлем и скрылся в окне среди дыма. Кажется все хорошо, ведь, думаю, будь там пожар, одуванчик уж точно не приветствовал бы улыбкой всех соседей вокруг. Поэтому резонно решив, что все хорошо, докурила и закрыла окно. Через минут десять в тишине комнаты, прерывая общую атмосферу склепа, затрещала стандартная мелодия айфона. Неужели Миша? Вдруг почувствовал сердцем, что мне больно и теперь хочет приехать, чтобы прижать к своей груди, утешить и никогда больше не отпускать. Незнакомый номер. Ладно, это ведь может быть и курьер с извинениями. — Софа, привет… У меня тут кое-что, — неуверенно залепетал преподаватель. — Привет, Семён Андреич. Что там у тебя? С кальяном переборщил? — не без разочарования протянула я. Н-да, сегодня каждый хочет преподнести для меня «кое-что», только в отличие от Миши Семёну нечем крыть, кроме своих двоек. — Очень смешно. Я тут просто хотел курицу запечь с картошкой, пока туда-сюда, забегался и вот. — Что «вот»? — Сгорело, — от тона Сёмы в голове сразу возник образ нашкодившего котенка, который ждет лишь объятий и «не переживай, все хорошо», впрочем, тут мы с ним похожи. — Какая там у тебя квартира?