Where's Happiness?

      Дни тянулись неторопливо, сменяя друг друга. Тяжелые учебные будни. Тонкс выживала как могла, подтягивала всевозможные долги, вставала утром пораньше, чтобы успеть сделать некоторые эссе, допоздна засиживалась в библиотеке. Однажды профессор Люпин сказал ей в ответ, когда она совершенно забыла сделать домашнее задание по защите и отгородилась тем, что «я этого не нашла». Сказал он одну фразу, которая Нимфадоре по какой-то причине очень запомнилась. «Кто ищет, тот всегда найдет». Как-то это соответствовало очень сильно тому, как Тонкс после приключившегося с матерью видела жизнь.       Она была в выпускном классе и считала себя хоть и довольно молодой, но, все же, взрослой. Она решила для себя, что добьется поступления в Аврорат, и добьется любыми способами. Больше она не отступится. Соображения были разные, но больше всего Нимфадорой двигало чувство долга. Она считала, что Беллатрикс должна осознать, что натворила для своей родной сестры. Что она значит для нее. Что она сделала с ее матерью. Для Тонкс казалось ужасным то, что Андромеда будет теперь подвержена дурацким приступам паники. Она ненавидела то, что Лестрейндж — ее родная тетка. В душе от этого знания витало какое-то грязное ощущение.

***

      Еле чувствующиеся запахи ингредиентов для зелий просачиваются в коридор. Перемешиваются с ярким запахом страниц старого учебника по зельям за последний курс и переплетаются с настигающей внезапно паникой. Весь год девушка так не волновалась. Она поставила перед собой задачу — и она ее выполняла. Шла размеренными шагами, организовывала свое время, стремилась к цели. Она буквально летела в Аврорат, несмотря на то, что была еще очень юна. Многие сверстники еще даже не определились с отраслью своего будущего, а Нимфадора уже все детально продумала.       Она переворачивает очередную страницу и чувствует легкое прикосновение к своему плечу. На мгновение волосы вспыхивают рыжим, отражая легкий испуг и удивление. Тонкс вскидывает голову и обнаруживает мягко улыбающегося Чарли, который сейчас легонько качает головой, мол «какая же ты… Тонкс». Сама девушка облегченно выдыхает и кладет руку на страницу, чтобы она не перелистнулась.       — Да не волнуйся ты так. Это всего лишь практика.       Парень внимательно глядит на Дору, надеясь уловить ее настрой. Та лишь качает головой и опускает глаза на руку, придерживающую страницу. Она не понимает, почему сейчас ей сложно ответить. Потому ли, что она так разочаровала Чарли своим решением или от того, что он принял ее выбор и поддерживал все это время. Ей почему-то тяжелее, чем если бы он был на нее в обиде. Все-таки она очень расстроилась, когда пришлось отказаться от жизни в Румынии. Но это ее долг перед матерью, перед семьей. Папа один мало что сможет сделать.       Тонкс отрешенно смотрит на свои ногти, пытаясь подобрать нужные слова. Но, по закону Мёрфи, они разбегаются, уплывают куда-то вдаль и исчезают. В голове лишь нечеткие образы и сюжеты. Скорее всего стоит попросить прощения. Она так виновата перед Уизли, а он ведет себя, будто никаких объяснений ему и не нужно.       — Чарли, я… — Нимфадора не успевает договорить, Уизли осторожно поворачивает ее голову к себе и она невольно поднимает на него глаза. Чарли ничего не говорит, просто понимающе улыбается и мягко целует Дору в лоб, гладит по волосам.       — Я знаю, ты думаешь, что я недопонимаю твой выбор. Но я понимаю. Правда. Семья для меня тоже все. Но береги себя.       И на душе сразу становится гораздо легче. Тонкс лепечет слова благодарности и прислоняется к его плечу. Она рикрывает глаза, и на этот раз на душе гораздо спокойнее. Чарли легко обнимает ее и это лучше любых слов поддержки.       Она не помнит, сколько они тогда там так просидели. Наверное, до того момента, как ее позвали в кабинет. Но она отлично помнит, как более-менее успешно справилась с самым трудным для нее предметом. За все семь лет обучения в Хогвартсе для Тонкс не существовало дисциплины сложнее зельеварения. И за последний год пришлось очень сильно напрячься, действительно на пределе возможностей. Но, кажется, она смогла. И это заставляло радоваться.       Девушка помнила, как отписывала письмо матери, специально сглаживая некоторые факты. Например, скрывая цель своих стараний. Ей совсем не хотелось, чтобы мама знала, как она будет рисковать собой, если поступит в Аврорат.       Совсем недавно она беседовала с профессором Люпином. Тот обещал связаться с одним своим знакомым мракоборцем и расспросить его о требованиях и порядке в институте. Ремус Люпин взял на себя больше — он решил, что раз уж девочка решила идти туда, лучше уж за ней кто-нибудь присмотрит. Самой Тонкс Ремус этого не сообщил.

***

      Как жужжание мухи, звучит голос преподавателя по технике безопасности в аудитории. Так забавно. Девушка как раз сейчас наблюдает за мухой, которая бьется в окно. Она водит большим пальцем туда-сюда по углу парты и совсем не слушает. Какая скука…       Она смогла поступить в Аврорат. Не без поддержки профессора Люпина, — как оказалось, тот, кому он писал, оказался довольно важным человеком в иерархической структуре. Он вел у них практику, и это, пожалуй, для Тонкс было любимое из занятий. Аластор Грюм был настолько экспрессивен, эмоционален и мог так заинтересовать своим уроком, что Тонкс не замечала, как проходит время. Одно его резкое «неусыпная бдительность»!

***

      Часы на стене отбивают ритм секундами, а Тонкс за столом значительно быстрее. Прошло несколько лет. Она уже работает в Аврорате. Буквально неделю назад ей выдали значок. Тонкс сегодня дежурит. На миссии пока не берут, и она тихо вздыхает и затаивает обиду, постоянно что-то бурча себе под нос.       Как же скучно. Журнал последний событий не сообщает ничего нового. У девушки стойкое ощущение, что на миссии ее не берут ровно из-за того, что она не похожа на ту, что может действовать решительно и без промахов. Вечно обо что-то спотыкается.       Но вот, двери распахиваются, девушка вскакивает со своего места навстречу пришедшим, чтобы узнать новости, оказать первую помощь, донести в штат — начинается ее работа. Ее прямые обязанности. Но ей невыносимо больно смотреть, как там, где-то за этими стенами, происходит что-то опасное, решающее исход войны и чему она не может помочь. Как гибнут люди. Не просто люди — знакомые, приятели. Родственники вообще почти все сражаются на стороне Того-Кого-Нельзя-Называть. Тонкс благодарит Мерлина за то, что все дорогие для нее люди всё еще живы. Ее так утомляют вечные споры с наставником о том, готова она или же еще нет.

***

      В случайном порядке вспыхивают вспышки заклятий. Тут все перемешано — запрещенные и разрешенные, редкие и известные, простые и сложные. На поле боя нет никакой разницы. За одну короткую неделю Тонкс осознала это до капли. Тут гибнут тысячи — и свои, и чужие. И если не ты, то тебя. Тут выживаешь, а не живешь.       Мимо проносится отскочившее заклинание Пожирательницы. Буквально в паре футов. Нимфадоре уж очень хочется замереть от страха, но нельзя. Она продолжает сражаться, вызывая в памяти нужные заклинания почти силой. Дуэльные правила тут совсем не действуют. Тонкс теперь понимает, почему ее долго не пускали сюда, готовили, предостерегали.       Но ею все еще движет желание встретиться лицом к лицу с Беллатрикс. Посмотреть в ее глаза. Пусть она даже не победит ее, но может ей хотя бы станет стыдно? Нет, таких, как она, не мучает совесть. Тонкс задевает чей-то сильный удар руки. Она не понимает чей, аврора ли, пожирателя — ей это все равно. Она пытается найти глазами Беллатрикс, но все никак не может наткнуться глазами на впечатляющую лестрейнджевскую шевелюру. Пока не слышит позади себя сумасшедший смех. Он может принадлежать только одному человеку. Ее тетке. Тонкс резко разворачивается: срабатывает банальное чувство самосохранения. Никогда не знаешь, как поведет себя преданный Темному Волшебнику фанатик. Тонкс сражается с Лестрейндж рьяно и самоотверженно, забывая о многом, чему учил Грюм. Сейчас девушкой верховодили только чувства. Месть. Долг. Многочисленные страдания. Она стреляет боевыми заклятиями изо всех сил, но Беллатрикс только хохочет и уворачивается. Не все вечно продолжается. И последнее, что чувствует Тонкс перед падением на сырую почву, — кто-то сзади можно шарахнул ее заклинанием. ***       Какие-то тихие голоса. Отстраненный шепот, какая-то суета. В нос бьет знакомый запах. Она все никак не может вспомнить чего именно и открывает глаза. Приглушенный свет, белый потолок. Нимфадора осторожно поворачивает голову направо и оглядывает помещение, в котором она очутилась. Определенно, это больница. Хогвартс или Мунго? Скорее всего Мунго, что она в Хогвартсе забыла? Не маленькая уже давно.       Тонкс хочет приподнятся на локте и повернуться на бок, но только она делает довольно резкое движение рукой, к ней тут же подскакивает девушка в лимонном халате, уговаривая лечь обратно. И действительно — только голова касается подушки, девушка понимает, как она кружится от резких движений. Последняя мысль и она проваливается в глубокий сон. ***       Прошло около двух месяцев с тех пор, как Дора оказалась в Мунго после битвы. С Чарли они встретились буквально на следующий день, как она очнулась. Последствия были нерадужными. Тонкс лежа в палате долго думала о том, что случилось и чего она добилась. Выводы были неутешительными. Ничего.       Ровным счетом почти ничего не добилась, за исключением того, что навредила себе и заставила понервничать и мать, и Чарли, и даже Грюма с Люпином. Второй за последнее время стал кем-то вроде друга-наставника, хоть девушка и периодически «залипала», как она сама выражалась, на Римуса. Сейчас она сидит на террасе их с Чарли маленькой виллы. Отсюда видны зеленеющие холмы и ряды таких же маленьких домиков. Не угадаешь так сразу, где живет волшебник, а где обычный человек. Но это здесь и совсем неважно. Тут тихо и спокойно, ровно в противовес Лондону. Война не закончилась для всех, но они двое поставили жирную точку. Чарли устроился присматривать за драконами, Нимфадора ему помогала чем могла. Семье она написала, чтобы не волновались: с ней теперь точно ничего не случится. И Андромеда приняла позицию дочери. Эта устраивала больше той, в которой та рвалась мстить за случайный поворот событий. Но вот, мыслями девушка возвращается в реальность, когда случайно неловким движением роняет со стола тарелку, в которой лежали орехи. Миндаль рассыпается по полу и Тонкс горестно вздыхает, сетуя на то, насколько она неуклюжа. Но за спиной раздается легкий смешок, а затем, пока она не сделала больше никаких резких движений, на плечи ложатся теплые знакомые руки. Улыбка трогает губы, а волосы приобретают более яркий оттенок, почти вплоть до ярко-красного. Она все никак не может привыкнуть. — Сколько времени прошло, а ты все такая же. — шепчет Чарли на ухо и Тонкс замирает, не решаясь повернуться. Так не хочется рушить это легкое чувство единения душ. — Что? — так же тихо спрашивает Нимфадора, уставившись на кончики своих пальцев, перебирающие горстку орехов, упавших на джинсы. Чарли присаживается рядом на корточки и, протянув руки к лицу девушки, слегка поворачивает ее голову в свою сторону, чтобы видеть, как она отреагирует — все отразится в глазах. — Просто ты мое неуклюжее солнышко, — произносит он нежно, наклоняясь ближе и касаясь розовых губ Нимфадоры, которая почему-то еще пока не Уизли. И это необъяснимая причина. Он целует ее мягко, и Тонкс так же трепетно отвечает, прикрыв глаза. У них все хорошо. Теперь точно все будет хорошо и ничто не сможет помешать их общему счастью.