Зачем ангелу крылья?

К сожалению, просидеть занятие, тупо втыкая в одну точку и придаваясь депрессии, не получилось. Одна девочка, что как-раз сидела рядом со мной, решила прочесть заклинание, от которого даже меня — Ангела — пробрало до мурашек. Возможно, не ошибись она, и наш учитель магии вполне успел бы свернуть чужое плетение, однако времени не хватило. И сейчас, рядом с одной замахнувшейся не на свой уровень магичкой, висел практически сформировавшийся заряд необузданной энергии, готовый разорвать ближайших детей на части. Этого, конечно же, я не мог допустить. Энергии Веры в моем запасе было совсем ничего — большую часть поглотила бездна, а новая не поступала, видимо из-за того, что в этом мире никто не знает ни про Всевышнего, ни про его верных детей — однако на одно-два превращения должно было хватить. Чувствую разлившуюся по телу тёплую энергию, переходящую в два белоснежных крыла. Реакция заметно улучшилась, позволяя моему разуму осознать, что до взрыва осталась жалкая секунда. Формирую слабенький ледяной щит, создавая из того полую сферу, в которой теперь и был заточен эпицентр взрыва. Эта магия сумеет задержать взрыв настолько, чтобы тот не достиг ближайших учеников. Только вот девочку, что находилась непозволительно близко к центру неправильного заклинания, это не спасёт. Ту самую, что решила похвастаться перед остальными своими знаниями в магии. К её счастью, энергия веры во мне ещё оставалась. Ровно на одно усиление. Вливаю оставшуюся Веру в один рывок, закрывая собой Алую Мазоку, на лице которой застыли удивление и страх. Не ожидала девочка, что её собственное заклинание может себя так повести. Раздаётся глухой взрыв, после чего моё сознание меркнет, не давая своему хозяину почувствовать все прелести нахождения рядом с хоть и ослабленным, но все же взрывом.

***

Лениво разлепив глаза, я уставился в потолок. Радости от того, что мне удалось уцелеть, не было. Скорее наоборот… Всё же последние годы лишь тяготили меня, однако, не смотря ни на что, я зачем-то брёл вперёд. Может, смысл все-таки был? Не зря же именно мне посчастливилось переродиться в другом мире, где даже такого слова, как «ангел», не было. По крайней мере, сегодня были спасены совсем ещё невинные души. Как бы мне не хотелось уйти в мир иной, что-то меня останавливает. Может желание понять смысл своего существования, а, может, наставление Отца. То самое, что не даёт мне собственноручно отправить себя в ад. Обычные мысли, что стали посещать меня в последние одиннадцать лет, нарушил требовательный «мявк». Деловито устроившись на моем животе, странный кот пилил меня своими не менее странными глазами. Дождавшись, пока я обращу на него внимание, он лениво поднялся, подёрнув своими чёрными крылышками. Кажется, мой глаз впервые за последнее десятилетие задёргался в нервном тике. Вместо того, чтобы наконец свалить с глаз долой — мне и так пришлось приложить усилия, дабы не уничтожишь это странное существо, очень уж оно походило на демона — этот чёрный комок наглости уселся мне прямо на лоб. От кары его спасла лишь чистая аура, в которой не было тёмных примесей. — Эм… — темноволосая девочка, что находилась со мной в одной комнате, осторожно потрогала меня за плечо. Эта была та самая нерадивая магесса, что решила устроить взрыв в нашей аудитории. К счастью она не пострадала. — Прости меня, — с искренним извинением в алых очах, виновато потупилась девочка. Она сидела на стуле рядом с небольшой кроватью, на которой я и отдыхал. Белые потолки и такие же стены невольно заставляли вспомнить школьный госпиталь на небесах. За окном было ещё светло, хотя солнце постепенно клонилось к закату. — Пустое, — прикрывая глаза, спокойно добавляю, — но постарайся в следующий раз, когда решишь показать своё мастерство в высокой магии, не взорвать нашу академию. Прозвучало это, словно я издеваюсь. Думаю, если бы это произошло до великой войны, в моем голосе действительно была бы убойная доза яда, ибо, по словам моих собратьев, характер у меня был не самый лучший. Однако, в последнее время, настроения не было даже на ехидный комментарий или какую-нибудь колкую шуточку. — Я не хотела, — пробурчала себе под нос алая мазоку. Впрочем, не долго моя новая знакомая пребывала в печали. Видимо, что-то вспомнив, она с детским интересом уставилась на меня. — Откуда у тебя крылья? Ты человек? Уныло проведя взглядом наглого кота, перепрыгнувшего на макушку девочки, отвечаю. — Нет, я ангел. — Кто? — надув щечки, юная магесса задумчиво прищурилась, пытаясь вспомнить известные ей расы. Я вздохнул, покачав головой. В этом мире действительно никогда не было Всевышнего, вследствие чего, такая раса, как ангелы, попросту отсутствовала. — Я Нуриэль, сын нашего Господа, повелитель бурь и ледяных стрел. — Ого, — Алая Мазоку покивала, улыбнувшись и встав в пафосную позу, — а я Мегумин, в будущем мастер взрывной магии и Архимаг! Кажется мне, мои титулы сказали ей столько же, сколько книга о местных богах мне, когда я ту прочитал. — Ладно, можно просто Хисамэ… Некоторое время спустя Из больницы меня выпустили на завтрашний день. Кроме того, что у академии был довольно неплохой медик, так ещё и от организма ангела во мне кое-что осталось, вроде несколько повышенной регенерации. За прошедшее время, кроме Мегумин, меня успел навестить тот самый старик, что некоторое время назад вёл у нас практику. Его очень интересовало моё здоровье. Да и не только это. Профессора магии заинтриговала моя раса, ведь кроме практики по стихийной магии, тот вёл лекции о местном колорите. К тому же, немолодой мужчина являлся общепризнанным экспертом в области знаний о иных видах разумных. Естественно, я не видел ничего странного в том, чтобы рассказать тому о себе — почему бы, собственно, и нет? — однако, архимаг посчитал это просто детской игрой. В самом деле, одиннадцатилетний ребёнок рассказывает о какой-то великой миссии, Боге, о котором в этом мире никто не слышал, и об странной расе, до этого невиданной. Возможно, будь на моем месте иной белокрылый сын, тот решил бы «покарать грешника», что не знает о своём «создателе». Зачем думать о причинах поведения человека, если с твоей точки зрения он является грешником? Почти все ангелы мыслили примерно так. Особенно ярко это выражалось у мечников и клириков. Однако, после всего пережитого на великой войне… Я стал понимать многое. Слишком многое, чтобы перестать быть обычным воином света. Часто, от осознания простых истин, мои крылья чернели, грозя окончательно превратиться в грязное подобие того, что было до этого. Иногда я не понимал своих собратьев. Многие из них считали себя лишь слугами Всевышнего, косо посматривая на меня, когда из моих уст гордо слышалось «сын Божий». Это было ещё до начала конца, тогда, когда моё поколение училось в небесной академии. Однако лишь на поле боя, в мою голову стали приходить странные мысли. Почему ложь — страшный грех, если без него просто невозможно уничтожить дьявола? Почему нельзя лгать своему мучителю, который хочет узнать расположение деревни крестьян или, быть может, ослабленного отряда союзников. Именно встретив людей, моё сознание стало меняться. Убийство ближнего своего… Грех ли, если этот самый ближний является чернее, чем самый мерзкий демон? Тогда было мало времени это обдумать, однако последние годы дали мне многое. Прежде всего, время на размышление. Есть ли ложь во благо? Убийство во имя спасения? Сейчас я на препутье. Постулаты, вбитые мне в голову ещё в детстве, все ещё крепко сидели в моей душе, однако личный опыт и наблюдение за людьми встали на другую чашу весов. Что из этого правда? Не знаю, а, может, не хочу знать… Прикрыв глаза и поудобнее устроившись на жестком лежбище, я погрузился в сон. Все же истощение от повышенной регенерации давало о себе знать.