🤦Не с той ноги

Солнечный зайчик медленно скользил по одеялу. Гермионе снился Хогвартс, и она улыбалась во сне. За окном солнышко поднималось всё выше, и жёлтый лучик перепрыгнул с одеяла на подбородок, потом — на губы, на нос… Она просыпалась медленно, с ленцой. Тёплая постель, хорошая погода — что может быть прекраснее ленивого утра? Потянувшись и зевнув, Гермиона села на кровати. Отчего-то душа пела, будто наполненная счастьем. Хороший сон и некуда спешить: родители уже на работе, а сама Гермиона — в отпуске. Приятно, чёрт возьми! Босиком она спустилась на кухню, открыла холодильник, достала пакет с соком и тихонько — пусть никто не увидит её маленькую слабость! — отпила прямо из пакета. Холодный, сладкий, ароматный нектар пробудил органы чувств и добавил телу утренней энергии. Вернув пакет в холодильник, Гермиона вышла на веранду. Здесь она вчера оставила очень интересную книгу по Чарам — толстую, с тёмно-вишнёвой обложкой и закладкой на самом интересном месте. Вчера не удалось дочитать: усталость вынудила Гермиону лечь пораньше. Но сегодня она планировала насладиться чтением сполна… На веранде в одном из плетёных белых кресел сидел Снейп. В его руках была толстая книга с тёмно-вишнёвой обложкой, а сам он казался полностью погружённым в чтение. Гермиона замерла. Уйти? Сделать вид, что не заметила? Снейп шумно захлопнул книгу и тяжёлым взглядом припечатал девушку к месту. Уйти не получилось. — До… кхм, доброе утро. — Доброе утро, Гермиона. Присаживайся. На ватных от волнения ногах она подошла и буквально рухнула в соседнее кресло. Её рука бессознательно скользнула к животу, и он проследил за ней взглядом. — Когда ты собиралась мне сообщить? — негромко поинтересовался он. Тихий, вкрадчивый голос… Затишье перед бурей. — Сообщить что? — Гермиону начала бить дрожь. Чёрт, она прокручивала этот разговор десятки раз, и столько же раз отказывалась от него, но чего она совершенно не ждала — так это того, что Снейп придёт и будет вот так просто сидеть на её веранде и читать её книгу. И ждать ответа на свой вопрос. — Я… Зачем ты здесь? — она вдруг вспомнила экзамен в Каслриге. Те же самые ощущения: страх, безысходность…надежда? Северус откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза и устало потёр переносицу. Затем медленно выдохнул и открыл глаза. — Гермиона, так вышло, что я случайно оказался в Принц-мэноре. Вчера вечером. Ты же знаешь, что такое семейный гобелен? Она медленно кивнула. Понимание затопило её. На родовом гобелене Принцев, под фамилией Снейпа, появился новый бутон — тот крошечный росток жизни, который она сейчас носила под сердцем. — Ты ничего мне не должен, Северус, — негромко сказала Гермиона, не отрывая взгляда от стеклянной поверхности столика, разделявшего их кресла. Громкий звук отодвигаемого кресла заставил её оторваться и поднять глаза на собеседника. Северус вскочил, в полшага подлетел и навис над ней грозовым облаком. Он не кричал, нет. Но его слова били, царапали её, ломали оборону в самом хрупком месте — в сердце. — Безусловно, — шипел он. — Ты ничего мне не должна, и я тебе ничего не должен. И ребёнок — НАШ ребёнок — тоже никому ничего не должен, верно? Просто нелепая случайность, с которой ты «как-нибудь справишься сама», так? Чтобы меня не беспокоить! Я прав? Скажи мне, я — прав?! Гермиона не нашлась с ответом. — Насколько… — он проглотил ругательство, — глупым созданием нужно быть, чтобы лишить СВОЕГО ребёнка родного отца? Ты росла в полной семье, у тебя есть мама и папа, так какого же… С чего ты вдруг решила, что вправе решать И за ребёнка, И за меня? Распоряжайся своей жизнью, если тебе так хочется, но какое право ты имеешь… — его голос вдруг сорвался. — Извини, — тихо произнесла Гермиона. Они замолчали. Пауза пришла сама — тяжёлая, осязаемая, она повисла между ними. Снейп навис над Гермионой, та вся сжалась и пыталась спрятать взгляд. Безо всякой легилименции он находил в её лице страх, боль, обиду… Её эмоции захлёстывали, проникали в него и растворялись внутри, мешая думать. Он на секунду зажмурился, снова медленно выдохнул и неожиданно для Гермионы опустился рядом с ней на колени. Прямо на пол. — Послушай меня… — негромко начал он. — Ты… Я понимаю, мы с тобой не были к этому готовы. Она кивнула, не поднимая глаз. Осторожно, боясь спугнуть, он коснулся её руки. Не отдёрнула. — Последнее, о чём я тогда думал… Нет, не так. Ты тогда пришла ко мне, и… Чёрт, как же это сложно сказать! — свободной пятернёй он зарылся в собственные волосы — и почувствовал, как сверху на него опустилась её рука. — Не надо. Я поняла тебя, кажется. Своими пальчиками она сжала его руку. — Ты, безусловно, прав. Мне… трудно признать это, но ты прав. Я повела себя эгоистично. Я… не подумала о ребёнке. Конечно, ты можешь с ним видеться. Снейп дёрнулся, будто от удара. — Он твой настолько же, насколько и мой, — продолжала она. — Ты имеешь все права… — Стоп. Остановись. Гермиона непонимающе посмотрела на него. — Что не так?.. — Остановись. Ты меня не поняла. — Как это? Разве ты не… — Я не из-за ребёнка пришёл. Её брови взлетели вверх. — …Из-за тебя. Гермиона резко поднялась на ноги, будто сбрасывая с себя наваждение. — Знаешь, я…не готова к этому разговору. — Её голос слегка дрожал. Босая, она переминалась с ноги на ногу на прохладных досках пола. Заметив это, Северус попытался усадить её обратно, но она отшатнулась, и он отдёрнул руку. — Я только проснулась, Северус. Мне снился чудесный сон, а на кухне нашёлся пакет моего любимого сока. Я вышла на веранду, чтобы почитать и насладиться утром, а не…для этого. Давай оставим этот вопрос на потом? Я сейчас вернусь в дом, сделаю сэндвич и вернусь сюда. Возьму «Чары», открою на самом интересном месте и не буду думать о том, что ты тут был. Сегодня прекрасное утро. Приходи завтра. Или послезавтра. — Или никогда. Да, Гермиона? Она замялась, но всё-таки кивнула. — Да. Я не хочу тебя видеть. Он шумно втянул воздух сквозь сжатые зубы. Терпение. С ней просто нужно чуть больше терпения. — Почему? Холод пробирался по ногам всё выше, но Гермиона упрямо держалась. — Где ты был всё это время? Заметив, как она потирает правую ступню о левую лодыжку, Снейп усмехнулся. Так вот, в чём дело. Он не пришёл вовремя. Всего-то? — Сядь, пожалуйста. — Я постою. — Заболеешь ты — проблемы будут у ребёнка. Сядь. Нахмурившись, она всё-таки села и поджала ноги. Он тяжело опустился в кресло напротив. — Война закончилась три месяца назад, Северус. Я переписываюсь…кое с кем из ребят. — Даже думать не хочу, с кем, — проворчал Снейп. — Он женился, ты знаешь? Внутренне вздрогнув, Гермиона сохранила лицо. Привычка, выработанная ещё на первом курсе: не видят слабость — не знают, куда бить. — Знаю, — тихо ответила она. — Надеюсь, он будет счастлив. — Это зависит от него. — Проследив за её лицом, он продолжил, — что касается нас с тобой… Я должен извиниться. Гермиона удивлённо вскинулась. — Извиниться? — Да. Мне… следовало быть осмотрительнее. — А, ты об этом… — её рука привычно скользнула на живот. — Да я тоже хороша, должна была подумать. — Нет, я не о твоей беременности. — Снейп медленно потянулся рукой через стол — будто бы к Гермионе — но вместо этого взял книгу, раскрыл и тут же закрыл её, будто пытаясь отвлечься от сложного разговора. — Хотя и о ней тоже. Книга в обложке цвета Гриффиндора — именно тогда, когда нужна храбрость. Было в этом что-то символичное. Гермиона взглядом проследила за длинными пальцами, задумчиво потирающими корешок с витиеватой надписью «Чары и очарования». Странно, что мужчине за тридцать пять, человеку, который два года прожил в лесу, который видел её всякой…что ему всё ещё трудно сказать ей что-то в лицо. — Понимаешь, Гермиона… — Северус устало потёр переносицу. Выдохнул. Опустил руку на книгу и скользнул пальцами по открытой странице. Подбирать слова было действительно очень трудно. Как ей рассказать? Начать с его позорного появления в хижине с бутылкой огневиски и старой фотографией? Вспомнить, как зимой у той хижины она уронила кастрюлю в ледяную воду и кинулась за ней в реку, а потом всю ночь он натирал ей спину травами, чтобы сбросить жар? Объяснить, что её родинка на спине — самое совершенное, что он видел в своей жизни?.. — Я рад, что всё так сложилось, — вдруг вырвалось у него. Гермиона замерла в своём кресле. — …Да, — он задумчиво кивнул. — Я рад, что напился и пришёл в Выручай-комнату, и что Драко… — пальцы вдруг перестали поглаживать книгу, — ушёл, оставив нас одних. Извечный вопрос «почему?» крутился на языке у Гермионы, но она не решалась его задать. Этого и не потребовалось. — Ты была там с ним, но будто бы одна. Разбитая, поломанная девчонка, и этот…придурок. — Снейп сжал «Чары» так, что пальцы побелели. — Хорошо, что когда я всё понял, его там уже не было. Я бы его сначала убил, а потом пожалел об этом. — Северус… — Не надо. — Он сделал глубокий вдох и отложил книгу. — Я не умею говорить о любви, Гермиона. Я вообще не знаю, как это делать. — А надо ли?.. — вырвалось у неё. Снейп поднял на неё свой абсолютно нечитаемый взгляд. — Ты…дорога мне. И я буду приходить сюда столько раз, сколько понадобится, чтобы ты это поняла. Она закрыла лицо руками и как-то вся сжалась. — Я…не уверена, что люблю тебя. Он медленно встал и подошёл. Одним плавным и невыразимо нежным жестом поднял её, усадил на стол, склонился и поцеловал в губы. Вздрогнув всем телом, Гермиона попыталась отстраниться, но он только крепче прижал её к себе. Медленный, глубокий, нежный поцелуй. Её губы пахли нектаром, опьяняя не хуже вина. Мягко и бережно он провёл пальцем по её шее, ключице… Скользнул вниз по руке. Она поймала его ладонь и сжала её. Рвано вдохнув, прижалась к нему сильнее, почувствовала, как кружится голова…и тут он отстранился. — Я уверен. Солнце жёлтыми лучами осветило веранду и тех двоих, что замерли в объятиях друг друга. Вдалеке проехала машина, на крыше дома чирикал воробей, а ветер тихонько шуршал листьями. Гермиона, уткнувшись головой в его плечо, улыбалась. Просыпалась природа, и что-то живое и хрупкое в сердце Гермионы, кажется, тоже просыпалось. Снейп внимательно всмотрелся в её лицо. — Что скажешь? Вместо ответа она глубоко вдохнула его запах. Пахло мятой, мускусом и немного пылью, которая из-за многочисленных аппараций пропитала мантию. — Тебе бы мантию постирать. — А если серьёзно? Отстранившись, она заглянула в его глаза. Большим пальцем скользнула по щеке к губам. Его лицо, как каменная маска, замерло в ожидании. — Там, в сторожке… Мне было с тобой уютно, Северус. — Уютно? — Да. — Хм… Уютно. Она не могла сказать ему больше. Что-то сдерживало, мешало поверить, что вот это, именно это — называют любовью. Такое простое чувство — и в то же время невероятно сложное. То самое, которое зачерпывает твоими голыми руками ледяную воду, собирает грибы и развешивает на стене пучки трав, ведёт долгие ночные беседы…и смотрит своими невероятными чёрными глазами. Прямо в душу. Да, кажется, это оно. — Возьмёшь меня замуж? От неожиданности он на секунду замер, а потом вдруг откинул голову и от всей души расхохотался. Гермиона всё ещё сидела на столе, и ветер играл с её волосами. Она смотрела на него, как люди смотрят на солнце, улыбаясь и чуть прищурившись. — Ты не устаёшь меня удивлять. — Северус поцеловал её в лоб. — Я думал, ты ещё месяц будешь гонять меня сюда, чёрт, я даже кольцо не взял… — Не надо. — Она потёрлась щекой о его щеку. — С кольцом потом разберёмся. Возьмёшь или нет? — Ты ещё спрашиваешь… Солнце затерялось в её глазах и ловким бликом отозвалось в его сердце. Какое-то новое, совершенно правильное чувство окатило Снейпа тёплой волной. Он вдруг вспомнил, что никогда раньше не любил взаимно. Похоже, в потрёпанной книге его жизни открылась новая, неизведанная глава. Гермиона потянулась к его губам, доверчиво обхватив руками за шею. Они упоённо целовались и даже не подозревали, что через каких-то пару минут к дому внезапно подъедет мистер Грейнджер — и застанет их, растрёпанных, счастливых и почти раздетых на столике веранды. И Северус попросит её руки, и совсем скоро в Каслриге появится новый зельевар, а Гермиона будет до хрипоты спорить, отстаивая для ребёнка глупое имя Мортимер. Но это всё будет потом. А сейчас они просто целуются.