Апейрон

Времени к вечеру оставалось все меньше, и тут то и появилось чувство страха. Единственное что всегда присутствовало в человеческой природе, это был именно страх. У каждого он был своим. Кто-то боялся мышей, пауков, высоты, воды, а кто-то боялся уйти в забвение, ничего после себя не оставив. Именно этот страх появился сейчас и в Элизы. Раньше ей уже приходили подобные мысли, и девушка решила написать книгу, или изобрести что-то, но не успела, откладывая все на потом. А теперь уже поздно. Через считанные часы она уйдёт, и никому не будет до этого дела. Её имя будут вспоминать разве что Джулия и Коннор с Калебом. А остальные лишь изредка будут вспоминать её, как ведьму, сожженную на костре в этот день. Страх завладевал её телом. Дрожь, которая раньше была вызвана холодом, теперь подпитывалась ещё и не поддельным ужасом, заставившим девушку сидеть, обнимая колени и прижимая к груди последнее напоминание о настоящих родителях. Элиза столько раз перечитывала отцовский дневник, что помнила каждую мелочь. Он описывал все. То как родился, вырос, встретил её мать, как родилась Элиза и многое другое. Но понять то, как в его дневник попала запись призыва Апейрона, девушке было не дано. И стоило ей подумать об этом, как перед глазами вновь вспыхивал огонь воспоминаний, заставляющий их прикрыть. Ведь не даром, первое, что пришло ей на ум, когда они впервые встретились, было -"прекрасен". И в правду всё его высокомерие заканчивалось лишь на фразах, а поступками он доказывал обратное. Ещё она не могла забыть тот огонь, он был тёплым и манящим. И почему-то ей казалось, что он не мог причинить вреда. Странно конечно, но перед лицом смерти люди всегда забывают о мелочах, пытаясь думать лишь о поистине важных вещах. Но почему-то Элиза была совсем не такой. Или может все из-за того, что она уже много времени думала о важных вещах, и теперь её сознание сфокусировалось на мелочах, хотя они не особо были важны. Раздумья вдруг прервал щелчок ключа в замке. Кто-то вошёл в камеру и тут же заключил ее руки в кандалы. И Элиза поняла, что время пришло. Она открыла глаза, и заметила того самого седого охранника, который позволил ей оставить свечу и отдал свой завтрак сегодня утром. Он улыбался дружелюбно, и немного грустно. Прикоснулся к её плечу, будто пытаясь утешить, от чего Элиза легко улыбнулась в ответ. Девушка покорно поднялась на ноги и продолжила путь, прижимая все тот же дневник отца к груди, но уже под другой стражей. Двое шли спереди и двое сзади, постоянно подстрекая её, идти быстрее, толкая вперёд. Она отчётливо помнила свежее, но холодное дуновение ветра, когда вышла из дверей темницы. На улице уже смеркалось, и всюду были зажжены факелы. Где-то неподалёку слышался шум толпы, который с каждым шагом становился все громче. Через мгновение они вышли на площадь, где собоались люди. И всё ради того, чтобы посмотреть на казнь. На то, как девушка, которая спасла своих родных, используя призыв могущественного Духа, будет заживо гореть на кострище, лишь потому, что король так решил. Она медленно приближалась к помосту. Со всех сторон на нее сыпались ругательства мол "Ведьма! Твоё место на костре!". Некоторые даже кидали в неё мелкие камни, один из таких, пришелся точно ей в бровь, разбивая её до крови. Люди буквально окружали её, и если бы не стражники, то, скорее всего они разорвали бы Элизу на части, или же избили бы до смерти. Но девушка не понимала, чем была вызвана их агрессия, ведь она им ничего плохого не сделала. Элиза медленно взошла на помост, с рук, тут же сняли оковы, и, прижав её спиной к деревянной балке, связали руки веревками за спиной. Один из стражников выхватил дневник из её рук, и прежде, чем девушка успела хоть что-то сказать, бросил его прямиком между ветками и дровами, выложенными вокруг неё. Элиза заметила, что отсюда был хороший вид на площадь, но стоил ли он того? Определенно нет. Люди все не затихали, и гул криков уже начал отдавать в голове лёгкой болью. Перед ней стояли жители всего горда, и в их глазах читалось призрение, отвращение, ненависть. Даже король, спустился с Дворцовой площади и воссел неподалёку подданных на деревянном помосте, но он был значительно выше, чем тот, на котором стояла девушка. Элиза вдруг заметила, что даже детей привели сюда, будто пытаясь с самого детства привить им жестокость и жажду крови. Это заставило её потупить глаза. Может, Апейрон действительно был прав, и этот мир прогнил, и мы вместе с ним. Даже перед собственной смертью эти люди будут кричать о ненависти и презрительно смотреть друг на друга. Может уже поздно что-то предпринимать? Девушка не знала ответа на этот вопрос, и лишь пыталась сохранить спокойствие перед неизбежным. Она подняла глаза к небу. Солнце уже успело спрятаться за горизонт, а на небосводе появился не особо четкий силуэт полной Луны. Кое-где уже начинали сиять звезды, а Элиза лишь пыталась успокоиться и насладится моментом жизни. Странно, да? Только перед смертью, мы действительно думаем о своей жизни. О том, на что не хватило духу, или времени. Начинаем корить себя за неправильные поступки, и за слова, которые не успели сказать, понимая, что уже поздно, и ничего не изменить. - Кажется, мы встретимся с тобой раньше, чем мы думали, Апейрон,- прошептала она себе под нос, выдавая мысли, накопившиеся в голове. Один из слуг короля начал зачитывать приговор, но Элиза его не слушала. Голова была наполнена мыслями, которые перекрикивали даже толпу. Ей хотелось провалиться сквозь землю или же превратится в птицу, чтобы в мгновение ока раствориться в ночном небе. Все что угодно, лишь бы не стоять здесь, пытаясь в деталях запомнить последние мгновения. Девушка не успела даже понять, когда стражники с факелами, по приказу короля одновременно подошли к будущему костру. - Приготовится! Поджигайте!- прокричал Грэг, и стражники одновременно с пяти сторон бросили горящие факелы на дрова. Элиза вздрогнула. Пламя медленно разгоралось. С каждой секундой огненные языки подбирались все ближе к девушке, нарушая странную, повисшую в воздухе тишину, периодическим треском веток, и запахом горящих дров. Сначала Элиза чувствовала лишь тепло, похожее на то, что исходило от Апейрона. Но вскоре огонь начал лизать её бежевое, грязное платье, что в считанные секунды обгорало, оголяя босые ноги. Как только первые языки пламени прикоснулись к её коже, девушка вскрикнула и до крови прикусила губу, пытаясь заглушить одну боль другой, или хотя бы заглушить крик. Абсолютно никто не собирался ей помочь. Весь город почти неподвижно стоял на площади и наблюдал за тем, как Элиза безрезультатно пыталась освободиться. Огонь уже поднялся к рукам, обжигая кожу. Но девушка пыталась терпеть настолько, насколько это было возможно. Она чувствовала, как под горячими языками плавилась кожа, оголяя раны. Дым мешал дышать, забивая лёгкие, и резал глаза, заставляя закрывать их. Девушка корчилась от боли, безрезультатно пыталась увернуться от горячей пытки. В воздухе начал разноситься запах жженного мяса. Элиза больше не смогла сдерживать крик, чувствуя как языки пламени, будто горячие змеи, начали заползать под ребра, поднимаясь по груди и рукам, к шее, плавя кончики волос. Сейчас девушка мечтала лишь о том, чтобы пытка прекратилась, любым из возможных способов. Она была готова на все, лишь бы не чувствовать как сгорает её кожа, как начинает нагреваться кровь в сосудах и как дым забивает легкие. Крик боли вырвался из губ, наполнял горло, в которое тоже намеривались залезть языки пламени. Он разнесся эхом по городу, нависая над площадью, и всеми кто там находился. Неожиданно жар огня отступил. Боль все ещё наполняла её тело, но огонь не обжигал. Элиза подумала, что умерла, но разве в другом мире есть боль, которую она все еще чувствовала? Вряд ли. Да и запахи жженой кожи и дерева, все еще раздражали нос. От раздумий её отвлекли крики толпы. Но это не было похоже на обычные крики, которые сопровождали ее по пути к кострищу. Скорее это были крики ужаса. Они заставили Элизу поднять голову, и открыть глаза. Взгляд тут же уперся в огненную стену, которая покрывала крыши и стены домов. Кострище вокруг неё потухло, и лишь местами дымились чёрные бревна. Девушка почувствовала лёгкость в руках, ведь веревки, сковывающие руки уже успели превратиться в пепел. Элиза заметила, как люди безнадёжно бегают по площади, с ужасом крича. Она медленно оглянулась, и вдруг поняла, что огненная стена окружила всю площадь, заключая жителей в пламенную клетку, которая каждую минуту уменьшалась в размерах. Горели даже камни, которыми была выложена дорога, заставляя всех поверить в неприродность данного явления. Элиза медленно направилась по каменным ступеням вниз, спускаясь с помоста. Каждый шаг отдавал сильной болью, что волной разносилась по всему телу. Среди творящегося вокруг неё хаоса, вдруг возник уже знакомый силуэт. Король Грэг остановился перед ней и, осмотрев огненную ловушку, вдруг склонил голову. - Останови огонь. Это приказ!- раскричался он. - Я... Но как? Я не могу этого сделать,- почти прошептала Элиза истощенным и хрипьым от крика голосом. Она заметила, как за спиной короля вдруг собрались люди. Их глаза были наполнены ужасом, и каждый просил лишь об одном: "Спаси нас". Апейрон был прав, все люди похожи на королевство с белоснежными стенами и красивой внешней оболочкой, но внутри было тёмно и мрачно, как в том тоннеле, через который они пришли в город. Ведь сейчас люди, которые несколько минут назад призирали её и смотрели с отвращением, просят о помощи ту, которую хотели сжечь. Обречь на смерть, лишь по приказу короля. Не умея мыслить сами, они лишь действовали по закону стадного инстинкта, и продолжают действовать по нему и сейчас. Элиза обвела взглядом всех присутствующих, останавливаясь на детях, что беспрерывно рыдали. Люди все не затихали, умоляя её помочь, а потом по очереди встали на колени перед ней, продолжая истерически рыдать и упрашивать ее. Некоторые даже хватались за обрывки ее платья, умоляя о помощи. Весь город стелился к её ногам... Девушка тяжело вздохнула, и содрогнулась, чувствуя, как новая волна боли пронеслась по телу, а потом быстрым движением вытянута из-за пояса короля Грэга золотой нож, обрамленный серебреным рисунком. Стражники наставили на неё мечи, с характерным звуком, достав их из ножен. Но Элиза не отреагировала на это. И лишь развернувшись, медленно направилась к бывшему кострищу, вынимая из него обгорелую до чёрной сажи палку. Девушка начала выводить на каменной дороге, круг с теми же символами призыва, что и в прошлый раз. После того как они странным образом появились на ее руке, она их запомнила. Символы будто отпечатались в её памяти неимоверно четким рисунком. Все движения были неторопливыми из-за боли, через которую ей приходилось переступать каждую секунду. Элиза чувствовала себя ужасно. Казалось, что в любой момент она просто упадёт без сознания от жгучей боли, что выедала её тело. И вот, наконец, последний символ. Девушка почувствовала, как земля уехала из-под ног. Резкое падение на колени заставило её вновь вскрикнуть от боли. Элиза взяла в руки золотой нож и, как и прошлый раз проколола палец, выпуская каплю крови точно на нарисованный круг призыва. Ещё секунда, и ничего. Тем временем пламенная стена сузилась, заставляя людей прижаться ближе, друг к другу.