Жизнь по ту сторону

Был теплый сентябрьский денек – самое начало осени. На небе не было ни облачка, поэтому солнце дарило свое нерастраченное за лето тепло в полном объеме. В колледже пока еще проходили лекции, которые, по обыкновению, слушали лишь единицы: либо самые отбитые, либо самые упертые, что, по сути, одно и то же. Если честно, мне было довольно комфортно сидеть в полном одиночестве, слушая лишь собственные мысли и не обращая никакого внимания на весело галдящих одногруппников и распинающегося препода. Я была погружена в воспоминания о ярком и красочном мире, и нисколечко не хотела возвращаться оттуда в безжизненную лживую реальность, где кроме серости и обыденности ничего не осталось. Если ты улыбнешься чему-то своему, находясь в толпе, или внезапно остановишься, воздев глаза к небу и наблюдая за проплывающими мимо облаками, то люди посчитают тебя странным, если не психически больным. Очень и очень многие разучилась смотреть на вещи так, как это делали в детстве. Но себя ребенком я бы никогда не назвала. Да и подростком тоже. Я больше похожа на восьмидесятилетнюю старуху, чем на двадцатилетнюю молодую девушку. Из-за этого многие, в том числе мои родители, считают меня больной (хоть в психушку не сдали – и на том спасибо). В мою сторону часто летят косые взгляды, смешки и заявления о не особо здоровом восприятии мира от малознакомых людей, что просто выводит из себя моих родственников, но по боку мне. Конечно, поначалу подобное обращение очень больно отзывалось где-то в глубине души, ведь я была подвержена влиянию толпы, но позже, со временем, пришло понимание – людей не исправишь и свои мозги не вставишь. Хотя кто знает, до чего дошла медицина сейчас. Я взглянула на часы в аудитории и вздохнула. Скоро закончатся пары. Совсем скоро. Время тянулось невыносимо медленно, будто его специально кто-то тормозил. От этого все сильнее и сильнее хотелось встать и самостоятельно поставить стрелки часов на нужные значения. Но это все равно не поможет времени идти быстрее, поэтому я продолжала все так же сидеть на своем месте в ожидании конца пар. Возвращаться в душную маленькую квартирку после занятий не хотелось совершенно, поэтому решено было погулять по городу до тех пор, пока холод сентябрьской ночи не станет невыносимым. Заблудиться здесь я не боялась, так как считала эту «студенческую Мекку провинциального розлива», как однажды выразился мой старый знакомый, второй родиной, которой, признаю, лучше бы никогда не было. Эти забегаловки, эти многоэтажки… Все было знакомо до зубной боли. Настолько сильной и ноющей, что избавиться от нее можно лишь хирургическим путем. Она постоянно давала о себе знать внезапными неприятными воспоминаниями. От них так просто не отмахнуться, а вот забыть вполне можно. Пока снова не дадут о себе знать, конечно. Чтобы не забивать свою и без того загруженную голову мрачными мыслями и немного отвлечься, я двинулась в парк неподалеку, предварительно натянув на голову наушники и включив на полную громкость свой любимый трек. Теплый ветерок ласково трепал волосы, успокаивая, а солнце словно бы сжалилось и перестало норовить сжечь население планеты Земля (напомню, что на дворе сентябрь). Людей было не так уж много, да и те были довольно далеко, чтобы помешать насладиться единением с природой. Подобное безделье меня всегда успокаивало и дарило уверенность не только в себе, но и в завтрашнем дне. Так проходил каждый осенний день. Лекции, до которых мне нет никакого дела, ибо нового ничего не рассказывают (похоже, свои запасы преподаватели еще на первом курсе исчерпали). Очень нечастые прогулки до глубокой ночи на свежем воздухе в окружении деревьев и мелькающих вдалеке прохожих. Возвращение в место, которое с натяжкой и нервно дергающимся глазом называю своим домом, сон на холодном полу в обнимку с ноутбуком и кружкой крепкого кофе… А затем все начинается снова. Раз за разом. За прошедшие годы ничего не изменилось еще ни разу. И, думаю, что никогда не изменится. Когда-то все было совсем не так. Когда-то я просто не могла остаться в одиночестве даже на пару минут, если уж вдруг выходила на улицу. Когда-то вокруг постоянно вилась компания абсолютно разных людей, которые невероятным образом ладили и почти никогда сильно не ссорились. Когда-то мы отрывались во все тяжкие и не знали никаких забот, предаваясь лишь развлечениям. Когда-то все было намного проще. Когда-то можно было не забивать голову проблемами, которые будут завтра. Когда-то давно все было совсем не так. Настолько давно, что помню, скорее всего, только я. С тех времен единственное, что до сих пор живет во мне – необъяснимая страсть к качелям. Самым обычным, раскачивающихся по принципу маятника. Они словно бы напоминание о том, что после взлета всегда следует падение и препятствовать этому попросту нет никакого смысла. Когда плейлист в телефоне пошел по второму кругу, я поняла, что прошло уже как минимум пару часов. Значит, у меня в запасе осталось не так много времени и скоро придется возвращаться домой, в свою захудалую квартирку. Дом… У меня нет дома. И не было. Живя с родителями, я постоянно чувствовала себя чужой, ненужной. Словно растение, которое посадили не в ту почву и не в том климате. После моего переезда ситуация не сильно изменилась – дискомфорт так и преследует меня, не давая даже спокойно проснуться. У меня нет места, где я могу почувствовать себя собой – есть лишь стены вокруг и крыша над головой. Понимаю, у кого-то нет даже этого и грех жаловаться, но… Я хочу найти свое место под солнцем. Найти место, где смогу ощутить себя свободной. Найти свой дом. Я остановилась и сняла наушники, повесив их на шею. На город начали опускаться сумерки, окрашивая здания в «цвета смерти» - этот термин придумала моя подруга, когда мы еще гуляли вместе среди безлюдных холмов и могли делать все, что захотим.

***

- Сумеречные краски – это цвета смерти, - сказала она тогда, вдруг над чем-то задумавшись. Было лето, а потому стояла дикая жара. Но мы плевать на нее хотели с высокой колокольни. В те времена все было проще. - Почему же именно смерти? – спросила я, удивленно хлопая глазами. Она повернулась ко мне и, лукаво улыбнувшись, ответила вопросом на вопрос: - А ты никогда не замечала, что все трупы проходят путь от красного до черного? Тогда я громко засмеялась и назвала ее психом за подобные мысли. Она отплатила мне той же монетой, сказав, что раз является психом, значит, я тоже не совсем нормальная. Подруга просто превратила все в шутку, как обычно. Больше к теме трупов и смерти за весь день мы не возвращались. А затем, спустя несколько часов после нашей прогулки, ее нашли мертвой в собственной кровати. Девушка покончила жизнь самоубийством, перерезав себе вены обычным кухонным ножом. Стеклянные глаза подруги смотрели в окно, где в то время во всем великолепии разгорались вечерние сумерки, а губы застыли в легкой усмешке. Она улыбалась перед лицом смерти. Она раскрасила себя в ее цвета.

***

На память об этой сумасбродной и вечно оптимистичной девушке мне остались лишь пара дисков с комедиями и часть кулона в виде половины сердца с неоконченной надписью «лучшие друзья». Вторую часть похоронили вместе с подругой, как она и хотела. Нам было всего тринадцать. А я уже потеряла одного из самых дорогих мне людей. Что ж, Крис. Именно тогда я поняла, почему ты назвала закат такой странной метафорой.