Сложные подростки

Утреннее солнце взошло над высотками домов, осторожно ощупывая город своими нежными лучами. Один из таких лучиков пробрался через приоткрытые жалюзи в серую комнату и уселся прямо между глаз юного паренька. — Тс, опять не спал всю ночь, — недовольно пробурчал он, откидывая поодаль свой телефон. Лениво протерев свои покрасневшие глаза, юноша плюхнулся затылком в подушку, осознавая сей факт, что уже около пяти часов утра, а он даже и не ложился спать. Но время не станет его ждать. Рывком приняв положение сидя, парень устремил свой взор в окно, а после, собравшись с мыслями, встал с кровати и поплелся в ванную комнату. Раньше его глаза имели ярко-синеватый оттенок, но со временем их зеркала на него стали смотреть все более серые, словно громовые тучи, глаза с тёмными кругами под ними от недосыпа. Его каштановые локоны волос были растрепаны в хаотичном порядке и уже какое-то время не поддавались укладке, так что он перестал даже пытаться их унять. Губы, ранее имевшие припухлый красноватый вид, теперь были чуть ли не кипильно-белыми, потрескавшимися и тоненькими. Конечно, ему было бы пора уже отменять ночные посиделки и хоть иногда выходить на улицу. Так часто говорил дядя. Юноша прошёл в зал, шаркая по ламинату тапочками. На кофейном столике, что стоял подле большого мягкого дивана, находились банки из-под колы. Взяв одну, он понял, что та пуста и, выкинув её куда-то через плечо, взял другую. Гостевая комната имела вполне опрятный вид, пока взгляд на падал на кучу разбросанного по полу мусора. Убирать его никто и не собирался. Парнишка небрежно открыл баночку и, идя к телевизору, чтобы включить вручную, не тратя время на поиски пульта, успел сделать пару глотков. Как только паренёк включил телевизор, его взгляд устремился на настенные часы. – Только начало шестого часа, Уэйн... - проговорил он сам себе. Внезапно его прервал голос диктора: — Уважаемые жители пятого района, убедительная просьба не выходить на улицу после семи вечера! — говорила девушка в строгой форме и с завязанными в конский хвост волосами. — По северной стороне города прячется мужчина, убивший уже двух девушек. Посмотрите на фото... Если увидете этого человека — звоните сразу же в полицию. Повторяю!.. – Достала, – произнёс Каними, переключая канал. К его счастью, а может и нет, он переключил на музыкальный телеканал. Играла, на удивление, спокойная мелодия в исполнении девушки-скрипачки. От смычка, бегающего по струнам скрипки, и клавиш синтезатора, приглушенных в аккомпонименте, появлялось чувство тоски и одиночества. Такая композиция вполне могла бы называться «Последний момент жизни» или «Я не знал, что всё будет так». Паренёк, Каними Уэйн, развалился на диван, размышляя о своём. В голову приходило столько разных мыслей, каждая из которых была удивительней предыдущей. Незаметно для себя он погрузился в странствия по царству Морфея. «Я умудрился уснуть, но... Мне было очень комфортно. Словно мама обнимает меня, после долгой разлуки. Я будто чувствовал в действительности ту мягкую одежду на ней и те нежные длинные волосы, что едва щекотали мой нос. Я словно чувствовал запах её сладких духов и пытался вдыхнуть ещё больше, пытаясь утолить свой "голод". Она, слегка смеясь, говорила своим тоненьким уставшим голоском, что больше никогда не уйдёт. Я был так счастлив... Но это слишком хорошо, чтобы быть правдой...» — Уэйн схватил стоящую рядом банку колы и залпом выпил содержимое. — Всего лишь сон... — он опустил глаза в пол, разглядывая ворсистый ковёр. На самом деле он даже не замечал его и, если бы у него сейчас спросили цвет, то он ни за что бы не ответил, что он серый. Его взгляд был притуплен и ему было все равно, что видят его глаза. Он был где-то далеко в себе. — А сейчас супер-новости... — неожиданно звонкий голос вырвал юношу из раздумий, после окончания нудной странной песни, которая играла в этот момент на фоне. «Супер-новости? Про знаменитостей эстрады, что ли?.. Минутку, а сколько вре..? Чёрт!» На часах был полдень. Каними резво побежал в спальню и в дополнение к чёрной футболке напялил тёмные джинсы и бардово-белый бомбер — отличительная куртка его школы. Схватив ключи, он в спешке влез в кеды и накинул на плечо рюкзак. — Я опоздал..! — заскулил он, захлопнув дверь и спускаясь по лестнице. На скоростях он спустился с третьего этажа и, чуть не сбив с ног бедную старушку, ринулся к школе. Едва он оказался на пороге класса, тут же прозвенел звонок. «Просто повезло...» — иронично протянул в своей голове эту фразу, подразумевая, что хуже уже быть не может. Но не тут-то было. Только Уэйн уселся на своё место, как его лучший друг тут же начинал доставать его всевозможными вопросами. Основная тема была — такое поздное появление Каними в школе, пришёл ведь он только к обеду. Из его уст прозвучала даже новая теория о моде опаздывать, но та была опровергнута тем, что опаздания всегда были вне моды. — Даниэль, Бога ради, я просто проспал! — надрывисто принёс юноша, привлекая этим внимание класса. — Ты же атеист!.. — шёпотом произнёс Дэнни. — Да плевать! — перейдя на полукрик, затыкал друга Уэйн. — Каними, к директору, немедленно! — возмущенно прикрикнула учительница. После прелюбопытной беседы директора и юноши, тот вернулся в класс абсолютно подавленным. Обычно в такие моменты в фильмах появляется новенькая ученица, которая ввязывает главного героя в ещё более серьёзные проблемы, однако это не кино, да и Каними мало годится на роль главного героя. Хлюповат, простоват и не слишком дальновиден — так могло показаться на первый взгляд, да и на второй он, если честно, так себе. У Уэйна всё же было много положительных качеств, но контроль эмоций в них не входил. Каними часто давал слабину перед эмоциями, за что и получал. Как и в этот раз. Занятия кончились быстро. Основной причиной тому было прогуливание большинства из них сегодняшним утром. Сонной походкой Каними, еле ковыляя домой, продвинулся до половины пути только лишь за сорок минут. Не забуду учесть, что тот живет в двух стах метрах от школы, то есть крайне близко. Справедливости ради, он тратил время не только на путь до дома, но и на то, чтобы посидеть на лавочке и даже заглянуть в маленький магазинчик у школы, чтобы прикупить себе томатный сок. Пить одну только колу ему изрядно поднадоело. От магазина домой Уэйн мог добраться различными путями, но пожалев время, пошёл напрямик через дворы. Проходя по узкой тропинке под кронаами деревьев, усаженных вокруг тротуара, он вдруг услышал знакомые голоса. «Знакомый запах... Это зловоние ...» — в этот момент сердце юноши сжалось до невозможных размеров и застучало словно кувалдой. Сердце напоминало скорее старый железный будильник и сильно тянуло. Он опешил. — Эй, смотрите! Это же наша девочка стоит, — съязвил паренёк, указывая двоим другим на Уэйна. Говоривший был среди них самый главный. Он был заметно выше других, а волосы когда-то давно были окрашены в огненно-красный, но со временем приобрели вишневый цвет, также пирсинг на губе и две серьги в правом ухе. Один только вид вызывает раздражение и испуг. — Что тебе нужно, Айзен? — как можно более хладнокровно спросил юноша. — Как грубо, — разыгрывал тот свою обиду перед всеми, яро показывая свою доминантность. — Мы же ничего плохо не сделали... — мгновенно переменился в голосе, — что в пакете, сволочь? Каними сделал шаг назад, пряча за спину руку с пакетом, но двое других уже выхватили его из рук и прижали парнишку к ближайшему дереву. Пути для отступления не было. — Подонок, я спросил, что в пакете? — вцепившись в воротник Уэйна, кричал ему в лицо красно-волосый. В ответ тот лишь ухмыльнулся. — Подонок, говоришь? — Уэйн улыбнулся. — На дне мне лучше, чем плескаться с вами на поверхности. Барахтаетесь как крысы. — Чего сказал? — возмутился один из шестёрок, ударив того под рёбра. Каними почувствовал жгучую боль, засосало под ложечкой. Но он не намеревался терпеть этих ребят. В конце концов, он даже не был их грушей для битья, хотя их поведение явно говорило обратное. — Сдавайся, Уэйн! — Айзен был явно в ярости. — Будешь потом за мною на четвереньках бегать вымаливая ослабить тебе поводок. — Ни за что, — легко произнёс тот без каких-либо эмоций, несмотря на пульсирующую боль. В мгновение ока в нос прилетел резкий удар с кулака, голова следом врезалась в ствол дерева и добила Уэйна. Следом за этим струёй потекла ярко-красная кровь. Один из пешек Айзена, держащий пакет, достал коробку сока. — Что это? Фу, ну и гадость! Это томаты... — кажется, этого бугая звали Тёрн. — Мерзость! — подхватил его другая шестёрка - Мёрфи, который до этого прописал удар в бок. Айзен, подтянув Уэйна за воротник, ударил коленом в живот. От резкой боли Каними согнулся пополам, вскоре упав на колени. Удар не был сильным, Айзен явно сдерживался как мог, — и органы точно не были повреждены, хотя это не отменяет той боли, что Каними пришлось прочувствовать. — Стоишь на коленях, хорошая девочка. Теперь моли о прощении... Сволочь, – сказал красноволосый и выхватил коробку сока из рук Тёрна. В следующую же секунду алая солёная жидкость с мякотью полилась на голову Уэйна. Он опустил голову ещё сильнее, чтобы сок не попал в лицо, на котором только начала засыхать кровь из носа. — Умри, мразь, — Айзен безумно смотрел на Уэйна. — Это тебе за то, что спалил меня преподам. Из-за тебя меня вышвырнут к чёртовой матери, святоша. — Что я сделал? — переспросил Уэйн и удивлённо поднял голову, забыв про льющуюся жидкость. — Сигареты, помнишь? — одновременно злобно и растерянно спросил Айзен. — Это ты спалил меня преподам, что я курил в учительской, дак ещё и испортил там какие-то документы. Только ты видел меня там, ты спалил меня и подставил. — Я никому ничего не говорил, — все также удивлённо произнёс Уэйн, но уже с неким подобием улыбки на лице. Каними действительно никому ничего не говорил, но он был безгранично рад, что такого бунтаря поймали с поличным и строго накажут за подобное поведение. Уэйн не был святым и никогда не пропагандировал справедливость и честь в массы, но эта новость была ему явно по душе. Главарь видел, как лицо Уэйна переменилось, и понял, что тот, похоже, не врет. За считанные секунды красноволосый потерял всякий интерес к мести, которая так и не свершилось. Со злости пнув коробку из-под сока, Айзен двинулся куда-то и вскоре исчез из поля зрения. * * * Маленькая, не значительная капелька упала на руку. Следом за ней начали падать её сёстры, и вскоре уже начался дождь, а чуть погодя настоящий ливень. Он омывал асфальтовые дороги, образуя непроходимые лужи. Каними шёл в сторону дома, неохотно волоча за собой ноги и шаркая старыми кедами. Его бардово-белый бомбер теперь стал скорее бардово-розовым от сока и дождя и не особо выделялся на фоне пёстрых красно-жёлтых листьев. Промокший и замерзший настолько, что стучал зубами, он поднял свои бархатные глаза к небу. Едва заметно улыбнулся. Ведь после каждого дождя стоит приятная свежесть и тепло. Поднявшись по лестнице, тратя на каждую ступеньку чуть ли не по полминуты, он предстал перед стальной дверью, оббитою хвойной древесиной. — Чёрт, зря только деньги тратил на сок... — проговорил Каними вслух. За ним уже наблюдалась подобная привычка, но она ничуть не смущала своего владельца. Повернув в замке ключ до второго щелчка, он открыл входную дверь, а, зайдя внутрь, он закрыл её и, парой лёгких движений, скинул с ног обувь. Пройдя в свою комнату, юноша развалился на стуле с колёсиками, предварительно перед этим кинув на кровать школьный рюкзак. Едва Уэйн обрадовался, что наконец дома, как чесотка в его носу решила напомнить о том, что произошло минутами ранее. – Апчхи! – мило чихнув, он почесал свой нос быстрым движением тыльной стороны ладони. – Бр-р-р! Совсем забыл, я же мокрый, словно утопленник, – с этими словами он зашёл в ванную комнату и, раздевшись, залез в ванну. Спустя некоторое время, после того, как он открыл кран и урегулировал температуру воды до умеренно горячей, уровень воды стал понемногу подниматься. Когда ванна почти стала наполнена до краев, парень выключил воду и погрузился под воду, оставив на поверхности верхнюю часть головы (учитывая глаза, а порой и нос, когда воздуха не хватало). Занятый мыслями, он не замечал ничего, что происходило вокруг. Вода потихоньку остывала, его мокрые вещи высыхали, а дверь в ванную неожиданно открылась. Слегка насторожившись и немного подскочив из ванны, Каними пытался прикрыться руками словно девушка и возмущённым голосом показывал своё недовольство. – Дядя, просил же - стучать! – А я и стучал, минут десять стучал, да разве ты хоть когда-нибудь услышал бы это? – так же возмущённо отвечал дядя, вошедший внутрь. – И чего ты прикрываешься? Чего я там не видел? Его дядя, Николас, местный алкоголик и любитель азартных игр, хоть никогда в них и не выигрывает. Легкая щетина и вечно пыльное от грязной работы лицо. Тёмно-карие глаза, нос картошкой. Надевает в основном свою серую вязанную шапку, чтобы прикрыть лысину, а также дряблый серо-бежевый свитер, поверх которого зачастую сидит поношенная чёрная байкерская куртка, которая ему совершенно не идёт. Может надеть лёгкие тёмные штаны и чёрные туфли, посеревшие со временем. Дома же он ходит обычно в простых синих хлопковых шортах, которые всем видом говорят "я дома". Голос у дяди местами тихий, с годами осевший. – Тс, откуда мне знать, дядя, вдруг ты гомосексуал? - шутя произнёс Уэйн, надув губки и залезая обратно под воду. – А ты у нас что, гомофоб? – в шутку также проворчал он. – И вообще я на минутку, только вещи из стирки забрать! Дядя тряс горсткой футболок и штанов, показывая, мол "смотри сколько вещей, и что им тут, тухнуть?". В этот момент из кармана уже высохших джинс выпала маленькая двухцветная коробочка с пугающей надписью на титуле. Дядя в недоумении нагнулся и, подняв, промолвил: – И.. что это у нас такое..? В его руках оказалась пачка сигарет.