Драконья принцесса

Достойного воина определяет не мастерство или меч. Достойного воина определяет причина, из-за которой он сражается до победы. Даже если эта причина — призрачная надежда на лучшее завтра.

***

      Красное солнце тонуло в красных облаках. Натянутые рукава платья согревали похолодевшие руки принцессы; Люси обдала промерзлые пальцы горячим дыханием, прислонив их ко рту. Она тянулась корпусом через балкон, разглядывая в небе очертания своего «завтра». Одновременно хрупкого, как хрусталь, и крепкого, как закаленное стекло. Казалось, принцесса вот-вот схватится за перила и спрыгнет на землю, а в следующий миг всякий наблюдатель заметит силуэт бегущей на запад девушки с подобранным подолом.       — Красное небо — к дождю, — тихо промолвила она, сильнее прижав плечи к туловищу. — Только бы турнир не перенесли. Я не вынесу еще один день неизвестности. Бремя ожидания — самое ужасное время: силы истрачены, а результат еще неясен. Остается только надеяться, что все сделано верно.       — Все будет хорошо, принцесса. Больше оптимизма! Ваш брат, ваш отец — они не допустят беды. В конце концов, все попытки нападения были успешно отражены.       Старшая фрейлина сидела на кушетке, закинув ногу на ногу, и наблюдала за Ее Высочеством.        — Спасибо тебе, Дивна, — Люси стояла к ней спиной. — Знаешь, я ведь никогда не говорила тебе слов благодарности. Ты, можно сказать, заменила мне мать. Ни одна нянька не возилась со мной, как ты.       Приближенная открыла рот в удивлении, однако не произнесла ни звука. Слова застряли где-то на кончике окаменевшего языка. Послышался скрип кушетки — женщина взволновано вскочила и в порыве нежных чувств приобняла Ее Высочество сзади.       — Меня переполняет счастье. Но… не говорите так, будто завтра же покинете родной остров, — с укором произнесла она.       Почему-то Дивна ощущала неясную тревогу. На глазах приближенной творилась не только история младшей дочери короля Джудо, но и целой страны. Она наблюдала, как падали стены замка; как умирала королева; ее последнюю просьбу — приближенная вдруг обнаружила, что рукой до легкой боли сжимает подвеску в виде ключа.       — Словно затишье перед бурей, — шепнула Люси. — Чует мое сердце — что-то нехорошее случится совсем скоро.       Подушечками пальцев она потерла переносицу и тихо зловеще произнесла:

Пусты дома, заброшены колодцы — Чума ступает легкою ходой. И пир грядет; так будем веселиться! — На эшафот взойдя одной ногой.

      — Откуда эти стихи?       — Лира Измира, «Пир чумы».       — О, вы это слышите? Музыканты играют! Кажется, празднество в честь турнира началось! — сообщила Дивна.       — Пир чумы, — тихо констатировала Люси. — Жаль мои окна выходят не в сад. Хотя бы полюбовалась праздником. Лео говорит, завтра все кончится. Я молилась Дельву каждый божий день, я просила увидеть этот закат, как добрый знак, знаменующий будущее. Это закат надежды. Бремя ожидания подходит к концу.       Принцесса приобняла себя за плечи.       — Так почему я ловлю себя на дурных мыслях?       — Полагаю, вы слишком много думаете об этом. Идемте в покои. Я попрошу слуг наполнить ванну и затопить камин. Вы понежитесь в горячей воде, а потом мы выпьем чаю.

***

      Смеркалось.       В саду играли музыканты.       Слышался шум и гам — разговоры о пустом, разговоры о завтра. О победителях и проигравших, о миловидных девушках в тонких платьях и великолепных драконах. Те наслаждались музыкой, рисуя остриями хвостов пируэты. А некто из фрейлин изумлялся: «Неужели грозные создания обожают скрипку?» Их встречал добродушный хохот короля драконов.       Сын дракона заявился на праздник в тренировочных шароварах и жилетке. Все вокруг улыбались и учтиво прикрывали рты ладошками, а потом шептались между собой, обсуждая его прикид.       Нацу не обращал внимания на разговоры, он вышел из шатра, сжимая в пальцах бокал с вином местного сорта. Пузырики светились в гирляндах, раскинутых на ветвях драконовых деревьев, и юноша искренне любовался этим, надеясь откупорить несколько бутылочек в Валлисе и отпраздновать свою завтрашнюю победу.       Он был уверен в себе, может, даже слишком. Ну правда, не может ведь сын дракона проиграть кучке расфуфыренных принцев. Все они танцевали с милыми дамами и травили басни, словно приехали на бал или праздник. А ведь нужно думать совершенно о другом — о турнире, о победе! Две недели вне дома, тянувшиеся целую вечность, Нацу провел за тренировками. Исключением не стал и сегодняшний день.       — И как тебе вечер?       Нацу устало оперся о дерево.       — Хороший вечер, — ответил Игнил. — И ты не носишься по саду со своими тренировками. Кстати, сменил бы костюмчик.       — Я заглянул на огонек мельком, скоро отчаливаю. Я хочу выиграть и убраться отсюда подальше. Не могу объяснить этого, но ощущаю какое-то дурное предчувствие, будто затишье перед бурей. От Кастеллвайса так и веет… чумой? — последнее слово Нацу произнес с удивлением и вопросительной интонацией, он сам не ожидал такого яркого сравнения. — Все эти каменные стены, маленькие резные окна, давящая тишина. Иногда мне кажется, я слышу, как кровь течет по сосудам. Мне тяжело дышать в этих маленький серых комнатках...       — Не желаете потанцевать?       Их разговор прервала миловидная девушка с огненно-рыжими косами. Юноша подметил в ее волосах белые цветы с острыми лепестками. Такие же вплетала принцесса Анна — он видел множество портретов и зарисовок, хранившихся во дворце. Незнакомка учтиво поклонилась, растянув юбку, и протянула руки в красных перчатках по плечи.       — Я плохо танцую, — он буркнул себе под нос.       — Иди уже, — Игнил легонько подтолкнул его мордой в спину. — Скоро женишься, хоть развлекись немного, — слова дракона, смешавшись со смехом и музыкой, остались услышаны никем.

***

       Джудо и Лео стояли у окна в его личном кабинете. Сумеречная тень скрывала их лики в темноте от глаза любознательных людей, а толстые стены угловой комнаты исключали возможности шпионажа членов Ордена.       — Я хотел убедиться, что план остается в силе, — подытожил король.       — Разумеется, отец.       — Я чувствую, что больше не увижу дочь. А ты займешь мое место.       В комнате повисла зловещая давящая тишина. Принц задумался, перебирая в голове все варианты завтрашнего исхода. Быть может, он что-то упустил? Какая вероятность появления Ордена на турнире? Сколько охраны разместить по периметру и в шатре? Позволить ли принцессе покинуть замок? Что-то сдерживало мыслительный порыв, что-то не позволяло свободно размышлять. Ответ нашелся неожиданно: смычок скрипки, словно острейшее лезвие, елозил туда-сюда, разрезая пустоту. Постоянное волнение за жизнь любимой сестры давно превратилось в рутину. В Кастеллвайсе всегда была слишком тихо: только королевская семья, проверенные слуги, небольшая свита для развлечений и воины, хранившие покой хозяев замка.       — Гости преобразили наш кратер.       — В конце концов, мы отмечаем великое событие, — ответил король. — Совсем недавно моя дочь была еще малышкой, а завтра она обручится с одним из принцев.       Фонарики на деревьях подсвечивали все вокруг и отражались в зрачках Лео.       — Жаль, ей нельзя спуститься, — шепнул он. — Видела бы она, как красиво в саду.       — Ты был у сестры?       — Да.       — И как она сегодня?       — Как и всегда… терпеливо ждет.       Обычно он навещал Люси после вечерней молитвы. Он выпроваживал болтливых фрейлин, развлекавших Ее Высочество, а сам усаживался на краю кровати. Люси сворачивалась калачиком, опускала голову ему на колени и прислушивалась к вибрациям его размеренного дыхания. Иногда Лео перебирал ее волосы, рассыпанные по спине и плечам.       — Это меня успокаивает, — мурлыкала Люси и добавляла с легкой иронией: — чувствую себя принцессой из сказок. Даже башня имеется. Только дракона не хватает.       — Принца всегда можно устроить, — весело отвечал брат. — А вот дракона… ничего не могу обещать, но постараюсь.

***

      До начала турнира оставались считанные минуты. Люси стояла на обрыве и смотрела вдаль. В то роковое утро небо затянуло дымкой. Белый густой туман, как молоко, стелился у подножья скал, скрывая из виду Мраморное море. Волны громыхали. Свистел ветер.       — Очень трудно дышать, — принцесса поделилась впечатлениями, расправляя плечи. Ее слова еле-еле долетали до адресата. — Воздух влажный и тяжелый. Это так необычно. Мне казалось на обрыве очень легко дышать. Можно свободно раскинуть руки и насладиться моментом.       — Море волнуется нынче, — ответил брат. — Меняется погода, надвигается шторм.       — Забавно. Я впервые покинула замок и дошла до края земли, а тут — абсолютное ничего. Сплошное разочарование. Это как стремиться к цели, искать в ней причину своего пробуждения, а потом обнаружить, что все было зря. Мощь волн, я чувствую, она невероятна. Но моря нет. Природа, погода… как много зависит от обстоятельств, — она облизала сухие обветренные губы — на вкус соленые, как слезы. — Ничто не должно помешать турниру. Я сплю и вижу, как Орден толкает меня в жерло вулкана. Я просыпаюсь и в страхе открываю глаза, боясь обнаружить себя не в своей постели.       Из-за резкого порыва ветра у принцессы заслезились глаза.        — Что это? Слезы? Сестра, в самом деле, это не серьезно. Здесь собрались лучшие из лучших. Так возрадуйся! Улыбнись! — Лео приобнял ее за плечи. — А обо всем остальном позабочусь я. Ты не виновата в случившемся. Так сложились обстоятельства.       — Нет, это все ветер, — она посмотрела на брата и последовала его совету.       В уголках ее глаз проступили морщинки искренности. Лео подумал, что сестра у него красивая и так похожа на мать. Он вдруг четко воссоздал в своей голове образ королевы в последний день ее жизни.       Это была ночь. В небе светила яркая луна. Было как-то по-особенному тихо, даже зловеще, но родители списали все это на детскую усталость. Если бы они только знали, насколько предчувствие сына окажется правдивым. Тогда мама пришла в последний раз убаюкать и поцеловать мальчика перед сном. Она улыбалась, совсем как Люси. А ночью принц проснулся от непонятного взрыва и утром узнал, что королева мертва.       Орден напал на нее, когда у Лейлы начались схватки. Орден убил ее, едва ли королева родила. В ту ночь его сестра чудом осталась жива.       — Если что-то пойдет не по плану — это моя проблема, не твоя. Поняла? Тебе надо выбраться отсюда любой ценой, я обещал себе и отцу присматривать за тобой. Возвращайся в шатер, тут небезопасно и холодно.       — Спасибо тебе, мне повезло с братом, — она подошла к нему впритык и поцеловала его в щеку, ощутив холодными губами жар, исходивший от кожи. Ладонью она легонько провела по золотой нашивке, вышитой на рукавах, и удалилась на место.       В шатре, продуваемом с четырех сторон света, было чуть-чуть уютнее. Мужчины, облаченные в тяжелые латы, зыркали по сторонам, поджидая опасность в любую секунду. А фрейлины, столпившись в кучу, переминались с ноги на ногу в предвкушении. Несмотря на красные носы и щеки, они без умолку трещали об участниках турнира. Тонкие платья надели по той же причине — хотели понравиться кому-нибудь.       Король занял свое место, и действо началось.       На каменистую «арену» вышло шесть человек, облаченных в бардовые накидки. Юноши были непоколебимы и спокойны, как будто сражаются за жизнь всякой принцессы каждый день. Люси бегло осмотрела своих спасителей и отвернулась — не хотела ступать на стезю ее родственницы Анны. Говорили, она встретилась взглядом с одним из участников и влюбилась. И кончилось это плачевно.       В какой-то момент Люси поймала на себе пронизывающий взгляд. Она поежилась, ей захотелось сильнее закутаться в накидку, но нежелание прятаться превозмогло, и девушка решительно подняла глаза навстречу неизвестности. На нее откровенно пялился юноша, недавно махавший ей рукой. Он изучал ее, словно победитель изучает свой приз, но девушке было все равно. Если он защитит ее — пусть рассматривает.       — Ваше Высочество, я прошу вас благословить участников турнира, — к ней обратился брат, и она отвлеклась.       — Разумеется.       Время пришло. Принцесса медленно поднялась с места и тяжелыми шагами вышла вперед. Настолько тяжелыми, что на каменной земле едва ли не остались следы ступней. Люси пыталась одновременно замедлить время, оттянуть его, но с тем и ускорить. Она занесла руку над головой и резко махнула ею.       — Я благословляю вас. И пусть победит сильнейший.       Накидки полетели к земле.       Силуэты мужчин удалялись на периферию утеса, они блестели неприкрытыми спинами и полным осознанием дела. Люси осталась стоять в одиночестве. Ей вспомнились слова из старой-старой песни. Кажется, ее пела Дивна, когда рассказывала еще маленькой девочке о турнире.

А волны, как и раньше, рассыпались О скалы каплями и заново, и вновь. Полдюжины мужчин на край поднялись, Пытаясь доказать свою «любовь».

      — Вам лучше вернуться в шатер, — шепнула на ухо Дивна, она подошла сзади.       Принцесса не ответила, провожая взглядом мужчин, а песня-сказка продолжалась:

И холод лиц, не дрогнул даже мускул, Они как птицы, — там где высота. Лаэтриса бутон к скале клонится — Сорвет его сильнейшая рука.

      — Вы видели, видели?! — донеслось откуда-то издали. — У принца с острова Бабук на спине шрам в виде молнии.       — Шрамы украшают мужчину, — ответила другая девушка. — Интересно, где он заработал себе «украшение»?       — Наверное, в каком-то сражении?       — Я бы с ним поборолась… — Мира таинственно замолчала, а затем чуть тише добавила, — в постели.