Драконья принцесса

***

      Семь островов — семь королевств — семь историй.       У каждого из государств особый, неповторимый уклад жизни, и все они долгие годы жили в мире, не желая войн. Люди верили — вышли с единых истоков, разбрелись по суше, осели, где предначертано после Великого Катаклизма, разделившего некогда единую Землю на клочки суши. И, дабы сохранять покой, они утвердили турнир, как регулятор мира.       «Всякая принцесса королевской четы, кроме единственной в семье, в год достижения брачного возраста может выйти замуж за принца любого из Семи королевств. Принца-победителя определяет турнир».

Книга Семи королевств. Том восемь. Союз.

       У каждого государства свой.       На острове Кастеллвайс состязание именовали в честь редкого цветка — символа перерождения — лаэтриса. Он произрастает на обрывах, где море скалится под ногами, и со всех сторон обдувает беспощадный ветер. И надобно спуститься к цветку, сорвать его да преподнести принцессе. И тот, кто благополучно сделает это первым из первых, победит.       — То есть надо просто вылезти на скалу, просто сорвать цветок и просто отдать его принцессе?! Это все задание, что ли?       Названный сын дракона нетерпеливо перебил рассказ отца и ухватился за его массивную шею, чуть не сиганув вниз головой. Они как раз подлетали к Кастеллвайсу: пролетали над Мраморным морем. Волны бушевали, рассыпались на хрустальные капли; даже там, в небе, Нацу слышал шумные перекаты вод, вплетавшиеся в громкий глас отца.       — Держись крепче! До обряда остались месяцы, а тебе полетать невтерпеж, — дракон рассмеялся и взмахнул крыльями. — А на счет турнира… ты прав.       — Победа у нас в кармане! Лучше скажи мне, какой приз?       — Принцесса кастеллвайская твой приз!       Игнил был не прочь женить будущего принца драконов на девушке кровей Хартфилия. Он знал этот род не понаслышке и уважал его всем сердцем. А вот Нацу жениться не планировал от слова «совсем». Нацу летал от поселения к поселению на придворном драконе и помогал местными: восстанавливал дома после бурь, собирал травы, возил провизию в отдаленные храмы и молитвенные дома.       Нацу не знал настоящих родителей. Он рос под присмотром придворных драконов, а когда магия пробудилась, Игнил усыновил его, именовал названным сыном и обучил всему, что знает сам. И Нацу был искренне благодарен: за спасение, за кров над головой, за обучение и родительское крыло. Пожалуй, пройти обряд солнца и стать драконьим принцем — это лучшее, что он мог сделать для отца и всей нации, чтобы сказать простое человеческое «спасибо».       На горизонте стеною возникли угольно-черные земли с небольшими зелеными вкраплениями у подножья гор. На склоны вулканов наползала утренняя дымка; волны лобызали пологие берега, укрытые черным песком, штурмовали крутые утесы; ветра обдували со всех сторон, обтачивали грани скал, но остров был нерушим, непреклонен, словно крепость. Что удивило Нацу, людские поселения раскинулись не только вдоль берега, у воды, но и в глубинке скалистой равнины. Делегация пролетала над множеством виноградников, высаженных в рукотворных кратерах, и Нацу с интересом рассматривал уклад жизни кастеллвайцев — никогда не видел чего-то подобного. Он привык к просторным равнинам, укрытым густой травой, к домашней скотине, бродившей под лай собак, к полям, где горизонт, усеянный пшеницей, сливался с закатным солнцем. В Кастеллвайсе было иначе: твердая каменистая земля и виноград.       — Нацу, внимай направо, мы приближаемся к потухшему вулкану Идиоктитис.       Поразительно! Драконы — Игнил и Визер — летели аккурат в разрушенный кратер некогда «живого» земного создания. Королевская семья обуздала земное пламя и камень! Делегация сделала круг и, чуть снизившись, узрела тысячи бутонов, рассыпанных на внутренних склонах усопшего вулкана.       И Визер выкрикнул:        «Глядите же, земные звезды! Да здравствует Кастеллвайс! Да здравствует семейство Хартфилия!»       Земля приближалась с ошеломительной скоростью. Нацу, доселе рассматривавший с любопытством и восхищением новое королевство, прижался телом к отцу и зажмурился. Ветер неприятно хлестал по лицу, трепал тонкую жилетку и шаровары. Сыну дракона подумалось, лишь на скоротечный миг, а справится ли он? Ведь там, на обрыве, потоки воздуха с неистовой силой обрушатся на него, подхватят, и не дай боже унесут прочь. Ему едва ли хватало сил не упасть с дракона, хотя летал он с детства. Так хватит ли ему сил противостоять стихии?       Турнир лаэтрисов — отличный способ подготовиться к обряду солнца, а если его ожидает поражение, то и обряд ему не пройти.       Лапы дракона коснулись каменистой почвы. Нацу спрыгнул на землю. Под обувью скрипела каменная крошка, в воздухе витал аромат моря и амбры. Сын дракона сделал глубокий вдох-выдох и осмотрелся. Клетка. Замок.       Делегация приземлилась в королевском саду, раскинувшемся подле замка, вытесанного из камня. Словно был тут всегда, и создала его природа, никак не люди. На севере гостей встречала трехъярусная башня с венчающими ее шпилями. Названный сын дракона рассматривал острия, предполагая, насколько они заточены ветром. Взгляд его скользнул чуть ниже, юноша узрел в окне девушку, вероятно, дочь местного короля, принцесса кастеллвайская, выглядывала гостей. Он помахал ей в знак приветствия, но незнакомка испугано скрылась в глубине помещения. Это позабавило юношу, напомнило старые-добрые сказки о принцессах, заточенных в башнях злыми мачехами. Он почесал затылок и тут же переключил внимание на неизученные элементы замка.       Зубчатые стены сооружения тянулись уступами к небу. Маленькие резные окна, по мнению юноши, едва ли пропускали много света. А еще… он понял это только сейчас, в кратере вулкана очень тихо и спокойно. Замок напоминал клетку или убежище для королевской семьи. Нацу ощущал неприступность, будучи в кратере, защищеннось и даже волшебство. Эдельвейсы подсвечивались изнутри, как светлячки, дарили красоту и некое таинство магии, будто где-то рядом, или здесь, творилось нечто магическое; а деревья, высаженные вдоль аллей… такие же как дома, только эти были чуть меньше и произрастали они из каменистой почвы.       Заметив удивленный взгляд сына, Игнил сказал:       — Не ожидал, да? Драконово дерево завезли с Кастеллвайса в Валлис задолго до твоего рождения.       Считается, у них прочнейшая кора, как чешуя дракона, а из смолы, так называемой «драконовой крови», умелые знахари варят исцеляющие зелья. Их жесткие мечевидные листья, собранные в пучки, тянутся к небу, словно громадный букет цветов, а маленькие оранжевые плоды — Нацу сорвал один — на вкус очень сладкие, с минеральным прикусом. Не такие как дома, чуть другие.       — Та девушка, в окне, — вдруг сообщил Нацу. — Она безумно похожа на портреты Анны. Это ее родственница?       — Именно так. Когда-то давно один юноша выиграл турнир лаэтрисов, — Игнил погрустнел, словно погрузился в воспоминания, но заметив вопросительный взгляд Нацу, тут же дернул головой и продолжил. — Принцесса Анна сделала очень много для нашего острова: для драконов и людей. Она восстановила нашу религию, обратив в нее многих людей, доселе считавших себя порождением иных богов. Ну ты это и без меня знаешь.       — Она была настоящей правительницей. Я хочу быть как она: помогать людям, молиться нашим богам, — Нацу пристально посмотрел в глаза Игнилу. — Отец, я не подведу. Я тоже буду настоящим. Если так надо, мы уедем домой победителями.       Нацу верил в себя. С ним была магия и бойцовский характер.       — О поверь, Кастеллвайс прекрасно это знает, — дракон обнажил свои белые клыки — усмехнулся.

***

      Кастеллвайцы верили:

Дельв и Этрис — покровители кастеллвайцев.

      И магия зародилась в миг, когда Этрис сиганула в жерло вулкана, а Дельв упал вслед за ней. И те, кто жили после их, чувствовали новую природу мира и верили они, что воля на то была Его и Ее. И научились они перенимать магию у великих учителей: огней, звезд, ветров… Так появилась первая магия, первое волшебство.       Не все обладали дивной способностью тонко ощущать окружающий мир. Принцесса Люси не владела любой из магий, а когда ее нутро посещало чувство — будто мурашки бегали под кожей — происходило нечто странное, пугающие, но уже привычное для всех немногочисленных обитателей замка. Ни лекари, ни маги, ни кто-либо еще не ведали, отчего же принцесса закатывает глаза и, раскинув руки, падает без сознания.       Она и сама не знала. И это неведение пугало, и все, что принцесса могла сделать для себя и королевства в трудную минуту — искренняя молитва.

«Союзом огня и земли порожденный, Во имя памяти любви твоей».

      Капеллу¹ озаряли лучи утренней звезды. Принцесса, возложив эдельвейсы, сидела на ступенях перед каменным образом Дельва, что вырезан был в стене. И жгла она свечи, прикрыв глаза, шептала благоговейную молитву. Желала себе умиротворения, усмирения страха, нараставшего с каждым днем.

«И жизнь на остров явится, И звезды в алый окрасятся».

      Неукрощенная тревога бушевала глубоко в душе. Как только подумает, что где-то кто-то готовит очередной заговор — в жилах стынет кровь и сердце бьется быстрее.

«Я та, кто молитвой прошу. Я та, кто верно служу тебе. Ибо ты — достойный из достойнейших».

      Принцесса представила, как взойдет победитель по горной тропе на вершину скалы, как ветер морской ударит ему в лицо, да заглянет он в бездну синюю. И путь его таков, ибо воля его огня сильна, ибо дух стойкий да не сломлен. А там, внизу, плескается буйное море и будет оно свидетелем силы того, кто победит.

«Ибо сила твоя величайшая. Ибо подвигом своим изгнал пламя, порожденное тьмой».

      Солнца луч упал на ее лицо, Люси расслабила плечи, уверовала: сам Дельв благословил. Она едва улыбнулась, прижала ладони к груди.

«И прославил своей душой Имя великое».

      И будучи рядом с Дельвом и Этрис, она была спокойна. Принцесса знала: рука победителя сильна, не сорваться ему со скалы в погибель морскую, защитит он ее от Ордена, как и сорвет редкий цветок.

«Во имя тебя, Дельв. Во имя тебя, Этрис».

      У капеллы своя история; былые говорили, встречаются здесь Дельв и Этрис, и все их естество словно наполняет всякого пришедшего спокойствием и благодатью. Маленькие окошки, куда заглядывало солнце на востоке да на западе, пропускали тонкие лучи солнца, которые так нравились принцессе. Благовония сладковатыми ароматами успокаивали ее сбитое от душевных терзаний дыхание и сердцебиение.       Люси услышала звон металла, пробудилась от размышлений. Ее защитники рядом, ей не стоит беспокоиться. В широкой галерее, у входа в капеллу, ее дожидались стражники в багровых плащах, стальных латах. Шесть человек, приставленных к Ее высочеству до дня свадьбы. Шесть человек, чья жизнь — щит для принцессы.       Они лучшие в королевстве волшебники, сильнейшие, искуснейшие в своем деле. Но, даже будучи под защитой, Люси сковывал животный страх. Он накатывал волнами темными ночами, он не давал ей спать, он мучил ее и душил, он связывал ее по рукам и ногам.       За последний месяц «багровые плащи» предотвратили две попытки похищения принцессы.       Люси боялась закрывать глаза, и только капелла стала исключением. Принцесса приходила сюда ежедневно с момента повешенья девушки из Ордена, и каждый раз она молила встретить закатное солнце — еще один прожитый день; она молила скорейшее явление ее супруга, ее спасителя, победителя турнира.       В саду закричали:       «Да здравствует Кастеллвайс! Да здравствует семейство Хартфилия!»       От неожиданности принцесса вздрогнула, приподнялась со ступеней и выглянула в окно. Там, на площадке в саду, приземлились пять драконов; Люси с любопытством рассматривала гостей — никогда не видела дивных существ, только читала в книгах. С огромными лапами, с длинными выступающими клыками и острыми кончиками хвостов. Они пугали и одновременно с этим вольно-невольно заставляли уверовать в их могущественную силу. С такими, наверное, ничего не страшно.       Со спины крупнейшего из двух драконов (высотой в одну акену²) спрыгнул юноша. Казалось, на одно мгновение он завис в воздухе и мягко приземлился на землю. Он был одет совсем не по погоде: распахнутая настежь жилетка, тонкие шаровары, легкие ботиночки по щиколотку. Принцесса машинально натянула рукава платья на похолодевшие ладони — хоть и близилась середина весны, в Кастеллвайсе еще прохладно и утром, и на солнышке.       Она увидела еще одного претендента издали. Жаль, нельзя выйти в сад и поприветствовать гостей лично. Юноша невзначай глянул на башню, аккурат на то самое окно, где стояла принцесса. Он помахал ей, и Люси, растерявшись, скрылась из виду, присев на корточки.       — Принцесса? Что вы делаете? — со смешком в капеллу зашла Дивна. — Гости из Валлиса прибыли.       — Я, эм… ничего, — Люси закатила глаза. — Когда уже будет завтрак? Я голодна, как волк. — Она тяжело вздохнула и махнула рукой на выход.       В галерее принцессу и приближенную обступили стражники. До турнира оставалось, возможно, несколько дней или недель.       Люси уверовала: Дельв и Этрис благословили ее.

***

      Где-то в карстовых пещерах острова догорал костер. На стенах громадного зала отражались сонные тени спящих людей, что раскинулись подле огня. Промозглая сырость тяжелым эхом отдавалась в громадных залах, стекая наземь по известняковым сталактитам, пиками свисавших с потолков. Лишь это нарушало ночную тишь, и человек, пришедший к другому, не спавшему в час правления луны. Он присел возле костра и наклонился к товарищу, они перешептывались между собой. А пламя, едва потрескивая, пожирало сухие ветви, превращая их в черный пепел.       — Ведунья Кана утверждает, до возвращения хозяина осталось чуть меньше года, — сказал посетитель, сняв шляпу.       — Эта шарлатанка говорила уже трижды водит нас за нос! Еще в том месяце речь шла о полугоде.       — Она принесла извинения за ошибку, сказала: «карты не слушались из-за полнолуния». А еще она сказала, мол, такие события тяжело предвидеть с точностью до дня.       — Ладно. Орден начал действовать согласно плану. Есть новости?        — Да. Турниру лаэтрисов быть. И второе, мы знаем, кто Дельв. Кажется, мы нашли его.       — На острове нет магов огня.       — Сегодня в королевский замок прилетел юноша на драконе.       — И что?       — Вспомни пророчество, Грей. И тогда истина откроется для тебя.        — «Коли хозяин огненный вернется вновь, боги переродятся. Дельв возвратится с неба в огне, а Этрис возродится среди людей в ночь кровавого полнолуния». Не понимаю. Причем тут одно к другому.       — Все известные драконы были магами огня, а Дельв, как и гость замка, возвратился с неба буквально на огне. Все сходится.       — Вот как. Это интересная мысль. Что ж, дождемся турнира, если гость — реинкарнация Дельва, он победит, чтобы быть с Этрис. Если будет мешать, убьем его и дело с концом. Главное — захватить Этрис, пока еще не поздно. С восходом доложу Макарову. Гажил, хорошая работа.       Он улыбнулся, с наслаждением смотрел на огонь, мечтая о дне, когда пророчество свершится. И догоравшее пламя ласкало наскальные рисунки белых и красных, выцвевших от времени, эдельвейсов и лаэтрисов.       Дельв и Этрис вернулись. Час настал.