Лиличка

После роскошного ужина, устроенного в доме Блэков в честь возвращения домой всеми любимой Лили, Вальбурга обратилась к дочери: — Милая, ты спрашивала, как доказать всем раз и навсегда, что ты наша звездочка и принадлежишь к благороднейшему и древнейшему роду Блэков, помнишь? — и когда Лили кивнула, она продолжила: — Так вот, твоего старшего брата посетила отличная идея — обратиться всем вместе в больницу святого Мунго и сделать тест на родство. А потом, имея на руках официальное подтверждение, ты уже никогда не будешь страдать от чужого неверия! — Спасибо, мама! — обрадованно воскликнула девушка. — И тебе спасибо, Сириус! Я всегда знала, что ты меня очень любишь! — Очень — не то слово, детка, — подмигнул польщенный Сириус, откинув челку с лица. — Я тебя просто боготворю и порой даже жалею, что ты — моя родная сестра! Регулус пробурчал что-то невнятное и отвел взгляд, а Вальбурга даже задохнулась от негодования. — Сириус, почему ты постоянно говоришь что-то совершенно из ряда вон выходящее, что заставляет меня краснеть и удивляться, как у меня мог родиться такой сын?! — А что такого? — пожал плечами брюнет. — Я до безумия люблю и ценю наш цветочек тигровой лилии! Лили рассмеялась, а Регулус закатил глаза. — Тогда мы отправимся туда завтра с самого утра, а пока, моя девочка, ложись спать, и пусть тебе приснятся самые чудесные сны! И Лили, счастливая, отправилась в свою комнату, сгорая от нетерпения.

***

На следующий день вся семья Блэков приехала в самый центр Лондона и направила свои стопы к запущенному зданию старого универмага, в витрине которого стоял некрасивый манекен, и Вальбурга подошла как можно ближе к стеклу, делая вид, что просто заинтересовалась зданием. — Здравствуйте, — негромко обратилась она к кукле. — Цель посещения: проведение теста на родство. И вдруг манекен едва заметно кивнул и поманил всех пальцем, приглашая войти, и все четверо смело шагнули вперед, пройдя сквозь стекло, будто его и не было, а магия прикрыла их всех от посторонних глаз. В холле висели плакаты, гласящие о важности чистых котлов и вреде самолечения, и Сириус прыснул, легонько толкнув сестру в бок: — Эй, смотри, чего говорят — «чистый котел не даст вашему зелью превратиться в яд». Снейпу бы понравилось! Лили хихикнула, но Вальбурга смерила их обоих строгим, пронзительным взглядом, и они замолкли. Их проводили к нужному магу-целителю, и тот, выслушав обращение, кивнул и провел магический ритуал взятия крови. — Как скоро мы сможем получить результат? — поинтересовалась Вальбурга, и Лили энергично закивала головой, выражая свое нетерпение. — Через три дня. Вам удобно будет приехать и забрать его лично или получить письмом? Выбрав вариант письма, Вальбурга оплатила ритуал и, погуляв по Лондону, семейство Блэков отправилось домой. Весь вечер перевозбужденная от событий проведенного с семьей дня Лили рассказывала о своих впечатлениях. — Совсем скоро у тебя будет возможность ткнуть в лицо любому, кто посмеет заикнуться о том, что ты не Блэк! — улыбнулся ей Регулус. — Жду не дождусь! — радостно ответила Лили. Ей с трудом удалось уснуть в ту ночь.

***

Два с половиной дня пролетели незаметно, и Вальбурга проводила время дома, занимаясь делами, пока Сириус с Лили гуляли, а Регулус читал в своей комнате. Вдруг в окно постучали, и женщина впустила в дом сову, державшую в клюве конверт с эмблемой Мунго. Приняв письмо и выпустив птицу обратно, Вальбурга положила было конверт на стол, желая открыть его при дочери; однако вскоре любопытство взяло свое, и она распечатала его, извлекла заключение и пробежалась по нему глазами. Регулус, решивший спуститься вниз и посмотреть, не вернулись ли брат с сестрой, обнаружил мать, сидевшую в кресле и бледную, словно смерть. На секунду парню показалось, что она умерла, и он бросился к ней, но быстро заметил движение и вздохнул с облегчением. — Мама, — он взял ее за руку. — Что случилось?.. И Вальбурга показала ему заключение из больницы. — Бред какой-то, — констатировал Регулус, прочитав его. — Тут наверняка какая-то ошибка… И что мы теперь скажем Лили? Едва он успел задать этот вопрос, как в комнате появились Лили и Сириус. — Ма-а-ам, — весело начала девушка, но ее улыбка быстро испарилась, когда она увидела побелевшие лица родственников. — Что такое? Что-то произошло? И, получив в ответ лишь молчание, поинтересовалась: — А что там с Мунго? — Ну… Понимаешь… — начал было Регулус, но Лили заметила на столе конверт. — О, они прислали заключение! — ее глаза сверкнули. — Наконец-то! Проверив его, она попросила дать ей прочесть — и Регулус протянул ей бумагу дрожащей рукой, понимая, что приходилось столкнуться с неизбежным. Лили прочитала текст один раз, другой, третий… Рука Сириуса легла на ее плечо. — Что там? Девушка повернулась к матери; ее губы дрожали, и по щекам потекли непроизвольные слезы. — Вероятность даже отдаленного родства — нулевая… — прошептала она. — Мама… Скажи, что это неправда… Скажи, что они ошиблись, и все это — ложь! — Конечно, здесь что-то напутали… — выдавила Вальбурга, хотя червь сомнения уже прогрыз глубокую нору в ее сердце. — Нужно ехать в Мунго и все выяснить. Прямо сейчас! — у обычно спокойной, веселой Лили случилась самая настоящая истерика. — Сейчас уже поздно… — Регулус обнял ее за плечи. — Завтра поедем и все выясним… Да, мам?.. — обратился он к матери, ища поддержки. — Да, конечно… — Вальбурга еще не отошла от шока. — Завтра же во всем разберемся… — Лили, — вдруг раздался сзади голос Сириуса. — Помни одну важную вещь: мы с тобой и будем с тобой в любых обстоятельствах. Его слова больно резанули Лили по сердцу — неужели ее любимый брат допускал мысль, что в Мунго не ошиблись?! — Простите, но мне… нужно… побыть одной… — с трудом прошептала она и убежала прочь. Вальбурга и Регулус проводили ее взглядом и вновь погрузились в размышления; тоска пронзала их сердца, подобно закаленному стальному клинку. Сириус же стоял, скрестив руки на груди, и молча смотрел в окно. Его разрывали противоречивые эмоции: с одной стороны он очень сочувствовал ошарашенной, отчаявшейся и совершенно выбитой из колеи Лили, а с другой стороны, ужасно радовался тому факту, что они не являлись даже отдаленными родственниками, а это значило, что он мог наконец признаться ей, не скрывая своих чувств, и не стыдиться того, что Лили возбуждала его, разжигая внутри пламя не менее яркое, чем копна ее огненно-рыжих волос.