В постели с врагом

      На самом деле, я испытывал жгучую боль внутри себя. Мысли кружились в сумасшедшем танце, не желая разойтись по полочкам. Было ли мне страшно? Возможно. Но чего мне стоило бы бояться?       Несложно было сделать правильный выбор. Но весь вечер я, скрипя зубами, удерживал себя от того, чтобы не вернуться обратно в дом и не узнать как Эрнст.       Провалиться в сон мне так и не удавалось. Ворочаясь с одного бока на другой, я стал наводить себя на мысль, что мои мысли крутятся вокруг одного объекта. Я не хотел этого. Все мои переживания, казалось бы, не имеют никакого смысла.       Я, как слепой, идущий в неизвестном направлении, не мог предвидеть его мыслей. Не мог узнать, что он будет думать по этому поводу. Мне оставалось только ждать и надеяться, что его сердце открыло мне правду, раз сознание — тайна за семью печатями.       Дверь амбара тихо скрипнула.       Замирая от страха, я чувствовал, что истина оттолкнет Эрнста от меня безвозвратно. Разве могло быть иначе? Боялся, что один шаг, сделанный мной навстречу порыву эмоций, изменит его отношение навсегда, вернее — заставит их оборваться.       Я вышел из комнаты и старался сохранять спокойствие, но скрыть дрожь было куда сложнее. Засунув руки в карманы, я сжал их в кулаки.       У меня больше не было сил пребывать в неизвестности. Напряжение свернулось тугим комом в животе и заставляло сгибаться пополам. Я никогда не думал, что смогу почувствовать такое.       Он стоял также величественно и беспристрастно, но единственное, что не дополняло его образ — это растерянный и полный сожаления взгляд.       — Хью.       — Зачем ты это сделал? — не выдержал я. — Неужели всё так просто устроено в твоём мире?       — Обычно, да.       Удивительный ответ! В одно и то же время он смог и объяснить всё, и заинтриговать меня ещё больше.       — Зачем ты убил его?       — Если я сделал это, значит, так надо было.       Мне хотелось ударить его. Выплеснуть все эмоции, но я не мог.       — Отлично, может быть, и мне пустишь пулю в лоб? Это же так просто — не думать о ценности чужой жизни. Чувствовать себя Богом и обрывать их, когда вздумается.       Осознание, того, что я только что сказал, пришло ко мне через мгновение. Я больше не видел в его глазах отголоска мягкости; теперь в них пылали языки пламени. У меня было такое ощущение, словно кто-то сорвал всю кожу с моего лица. Глаза жгло, как огнём.       Молчание затягивалось. Эрнст стоял неподвижно, словно статуя. Я хотел было забрать свои слова назад, но уже поздно.       — Ты можешь считать меня монстром, убийцей, да кем захочешь. Мне подойдёт любое описание. Но знай — твоя жизнь ничем не отличается от его.       — А зачем тогда ты спас меня? Зачем вылечил меня? Дал мне кров, кормил меня? Зачем всё это, если я пустое место в твоей жизни?       Я не осознано приближался к нему, яростно прожигая взглядом. Напускная смелость не желала отступать.       Между нами было пару дюймов. Я придвинулся ближе. Эрнст не мог никуда сдвинуться так, чтобы не столкнуться со мной, но он будто не испытывал никакого дискомфорта. Он поднял руку к шее и в одно движение нащупал у себя пульс. Обнаружив вену, он приложил мой палец рядом. Сердцебиение учащённое.       Это было ответом на мои вопросы.       Я понял, что он имел в виду, и на мгновение комната поплыла, расплылась перед глазами. Гнев без моей команды ушёл куда-то на второй план. Всё, что я мог делать — тонуть в бездне его холодных глаз. Его очарование заставляло моё тело таять, превращаться в тряпичную куклу. Я не чувствовал почвы под ногами. Я будто падал в пропасть и не знал: скоро ли достигну дна. Но мне хотелось парить в этой эйфории.       Я не отпускал руку с его кожи, позволив себе подольше насладиться этим контактом. Лёгким движением, я погладил его щеку. Эрнст прикрыл глаза. Наклонив голову, его губы скользнули по моему горлу. Я затаил дыхание и прижался к нему, закрыв глаза и сосредоточившись на звуке его сердца, на ощущении тепла от касания его рук по моей коже.       Потом я ощутил его губы на моих, совсем не такие нежные и осторожные, как в тот раз. Горячие и неподатливые, они были настойчивыми, и, несмотря на благоразумие, я не могу сохранить ясность ума, чтобы принять правильное решение. Я не давал рукам осознанной команды, и они легли на талию Эрнста в попытке притянуть его ко мне, но он остановил меня, не позволяя себя касаться. Мои губы двигались вместе с его, и я жадно глотал воздух, втягивая его аромат с каждым вдохом.       Эрнст слишком поздно опустил руку, оставив жжение на моём подбородке. Я надеялся, что это чувство было всего лишь моим воображением, иллюзией, но это болезненное сладкое ощущение внизу живота было сильнее, чем когда-либо после того, как Эрнст дотрагивался до меня всего лишь на одну секунду.       Мне было мало.       — Почему ты остановился? — прошептал я.       Из его губ вышел смешок. Немного отстранившись, он прошёлся по мне оценивающим взглядом. Тусклый свет едва позволял разглядеть очертания наших лиц, но я ничуть не расстраивался этому факту. Из-за нахлынувшего возбуждения я чувствовал себя смущённо и никчёмно.       Эрнст перевёл многозначительный взгляд на мои руки, которые я спрятал в карманы. Он подался вперёд, чтобы поцеловать. В следующую секунду я уже не чувствовал той злости, просто позволяя Эрнсту целовать себя до беспамятства. Когда он прижал свободную руку к моему животу, моя голова была уже совсем ватной, а ноги нетвёрдыми. И в этот момент, казалось, всё в груди вздрогнуло, отзываясь на прикосновение. Я сжал руки в кулаки, стараясь удержать их на своём месте, и позволил Эрнсту прижать себя к стене. Он сильнее вдавил меня, расстегнув рубашку и скользя пальцами по груди и плечам. Эрнст словно изучал и запоминал каждый изгиб моего тела. Каждое надавливание, каждое требовательное скольжение пальцев посылало щекочущее тепло по венам. Это делало меня беспокойным и суетливым, заставляло его изнывать, желать большего и подаваться глубже в поцелуи. Это заставило обратить внимание на то, как тесно брюки теперь обхватывали мои руки на бёдрах. Я не знал: можно ли мне также изучать его тело. Мне хотелось найти места и точки, которые заставят его потерять голову, полностью сдаться.       Я не говорил это вслух, но Эрнст, словно догадавшись, скользнул по моим рукам вниз к запястьям и просунул пальцы в карманы. Достав их, он поднёс их к своей голове.       В следующую секунду Эрнст грубо поцеловал меня, словно пытаясь оставить синяки на губах, а затем отстранился, смерив меня испытующим взглядом.       Я почувствовал почти отчаянное облегчение, имея возможность цепляться за что-то. Тугое напряжение внутри появилось из-за осознания степени доверия? Чёрт его знает.       Эрнст плотно прижал ладони к моей груди. Мы будто стояли так целую вечность. Сердце гулко колотилось в висках, перегруженные нервы отзывались мелкой дрожью по всему телу. Осознанность возвращалась медленно и лениво, какими-то отдельными кусочками. Эрнст сильно впился пальцами в мою грудь. Я хотел взглянуть, что с ним происходит, но он тут же толкнул меня обратно к стене.       — Ты в порядке? — уточнил я.       Оставив глубокие полумесяцы на моей груди, он отстранился.       — Твоё любопытство не знает границ.       Я был не уверен: это был вопрос или утверждение.       Но всё продлилось мгновение. Смерив меня коротким взглядом, он отстранился и ушёл. Наверное, я физически не проживу достаточно долго, чтобы успеть разобраться и понять его.       Обманывать себя не было смысла: любопытство и интерес к этому парню не был чем-то осознанным, но меня это волновало. А важность его ответов тем более. Поцелуй Эрнста многое прояснил.       Я хотел знать, почему стал исключением. Хотел знать, что заставило его передумать, через что ему пришлось пройти. Меня волновали его мысли. Считал ли он себя монстром?  Возможно. Но как такой человек, настолько хладнокровный и отрешённый от всего мира, мог так целоваться.