В постели с врагом

      Меня разбудило ржание лошадей.       Распахнув глаза, я начал скованно тереть их. Я повернул голову и взглянул на чёрточки, которые выцарапал. Четырнадцать дней. Каждый день похож один на другой. Выполнять те же дела, питаться в одно и то же время, ложиться спать ровно в десять.       «Чёртов культ» — другими словами это не назовёшь.       Резко поднявшись, я увидел, что солнце ещё не встало, но тарелка с едой уже стояла на столе. Еда горячая. Видимо, Ашер заходил недавно. За эти дни я видел только его. Белобрысый немец больше не появлялся, так что рану мою обрабатывает заключённый еврей.       Усевшись за стол, я разглядывал пищу. Перловая каша и кусок ржаного хлеба. Лучше, чем ничего.       Пережевав пищу, я прислушался к звукам на улице. Кроме лая собак и немецкой речи, ничего не было слышно. Я внимательно вслушивался, но был не в состоянии понять, что происходит там. Кто-то приехал? Проверка? Точно не знаю. Я ел, пока тарелка не опустела. Я не чувствовал вкуса.       Когда на подносе ничего не осталось, я уставился в стену.       Перед глазами снова появился родной дом. Мама. Возможно, мне нужно было почаще с ней разговаривать, уделять внимание её предпочтениям, так как я представить не мог, что её жизнь так быстро оборвётся.       Я был не в состоянии описать всю ту боль, что испытывал внутри себя.       Поморгав, я сжал руки в кулаки и покинул комнату, стараясь больше не думать о своём прошлом. Каким бы желанным оно не было.       Первым делом я убрался в стойлах, наполнил водой поилки и раскидал сено, пока лошади паслись на улице. Из-за руки я не мог выполнять свою работу достаточно быстро, так что все это занимало по три часа, а иногда больше.       Внезапно раздался гром. Я выбежал на улицу, чтобы побыстрее загнать животных в помещение. Тихая морось начинала переходить в ливень, и, не растягивая время, я скорее выполнял свою работу. Полотенцем стал просушивать шерсть и гриву, чтобы стекающие капли не образовались в лужи.        — Ну, всё, — пробормотал я.       Ворота амбара открылись и, на моё удивление, я увидел блондина. Он шёл ко мне с невероятной скоростью. За две секунды расстояние между нами сократилось, и мы стояли друг напротив друга в паре футах.       Тут он словно перестал дышать, а взгляд его сосредоточился только на мне. Блондин сделал шаг назад и выставил пистолет.       Это был как удар под дых. Когда я осознал мотив его действия, то на несколько секунд потерял способность дышать. До сих пор всё казалось каким-то абстрактным, словно арифметическая задача. Я не ощущал, что это действительно.       Внутри меня образовалась странная грусть. Я не знал, что этот момент настанет так быстро. На миг даже забыл про этот факт.       Выражение его лица было нечитаемым. То ли страх, то ли злость, а, может, нерешительность — сложно сказать. Оружие до сих пор было наставлено на меня.       Закрыв глаза, я стал ждать. Просто ждать неизбежного.       Издав глухой стон, он сделал шаг. Приоткрыв глаза, я был растерян. Опустив пистолет, парень закрыл глаза и отвернулся от меня. Мои ноги словно срослись с землёй, и я не мог пошевелиться.       — Не могу, — сказал он.        Он говорил тихо и не совсем разборчиво, но эти слова мне точно не послышались. Я не знал, сколько простоял так неподвижно. Меня накрыла оторопь, и я чувствовал, как паническая атака начинает подступать. Пальцы едва начали трястись, и я сжал руки в кулаки.       Тут он развернулся ко мне лицом. Взгляд, который обычно полон решимости и бесстрашия, вдруг стал таким уязвимым. Будто все его планы моментально рухнули, и он остался один на один со своими страхами. Парень сделал шаг ко мне.        — Тебя надо спрятать.       Я озадаченно на него посмотрел. Что он имеет в виду?       Ничего не говоря, он накинул на меня пиджак мундира и выволок из амбара, ведя в сторону дома. Крепко прижав меня к себе, он словно хотел закрыть меня своей широкой грудью. Будто мне грозит опасность, а он всеми силами старается защитить меня. Было так странно, тревожно и, на удивление, приятно. Это было большее, к чему я успел привыкнуть.       И затем мы вошли в дом.       Было темно, лишь тусклый свет из окна озарял холл. Он открыл люк подвала и включил лампу, чтобы я мог осмотреться. Обстановка была такая же, как и в амбаре: кровать да тумба.       — Полезай, — сказал он. Без всякого согласия с моей стороны, он спустил меня.       — Сиди тихо.       И свет вновь погас. Послышался щелчок замка.       Дрожь прошлась по телу. Было странным осознавать то изменение, которое произошло. Всё виднелось мне ужасно плохо. Я ничего не видел вокруг себя. Опустившись на край кровати, я стал прислушиваться к звукам сверху.        Входная дверь распахнулась и вошло несколько человек. Речь шла на немецком языке, так что понять суть разговора — равнялась моим шансам сбежать отсюда. Когда они поднялись на второй этаж, я уже перестал слышать какие-либо голоса. Скитаться по комнате казалось абсурдной идеей; врезаться во что-нибудь я мог бы с лёгкостью.       Облокотившись о стену, я стал гипнотизировать пустоту. Хотя, по сути, это она меня гипнотизировала. Сидеть на одном месте было крайне сложно, но создавать шум мне не хотелось сильнее. Меня не покидала мысль, почему я оказался здесь. Что было бы, если бы он меня не спрятал? И от чего он меня спрятал? Или, может, «от кого»?       Я постарался собраться с мыслями, свести всё к общему знаменателю и попытаться предугадать, чего мне ждать дальше.       Я сполз на кровать, расслабив мышцы и закрыв глаза. Не то, что бы мне было неудобно сидеть, или я устал, но в горизонтальном положении было что-то вроде сна. Да, я бы хотел уснуть и получить передышку, бессознательного состояния, когда мысли и тело отдыхают, набираясь сил для нового дня.        Вдохнув аромат пиджака, я прикрыл глаза. Запах блондина чувствовался отдельной сущностью, но не навязчиво, а лёгким отголоском, как аура дорогого и изысканного парфюма. Когда начальная нота аромата испаряется и остается самое естество — сердце благоухания. Его сердце, и оно было здесь со мной.        Меня вырвали из омута мыслей голоса. Привстав с кровати, я стал прислушиваться. Они по-прежнему разговаривали на немецком языке, так что ничего из сказанного мне было непонятно. Их прощание длилось ещё несколько минут, и они уехали. Сев обратно на кровать, я сделал вид, что не пытался подслушать их разговор. Конечно, он не поверит мне, но попытаться стоило.        Люк открылся. Неуверенно встав, я подошёл к лестнице и поднял голову. Эмоции блондина были нечитаемыми. Снова эта маска равнодушия и жестокости, которую он всегда надевал. Поэтому, я уже и не надеялся спросить у него, что происходило. Поднявшись, я отдал мундир и, безо всякого раздумья и инстинкта самосохранения, прикоснулся к нему. Всего лишь коснулся тыльной стороны его руки. Могло ли это стать роковой ошибкой? Наплевать. Я хочу знать правду.        Мои глаза, не моргая, смотрели на него. «Не смей отводить взгляд» — сказал себе я. В воздухе витал электрический разряд, и я начал задумываться над тем, что мой поступок был наивным и глупым.        И я отвернулся.         — Ты в порядке?       Я вновь посмотрел на него. Наверное, в моих глазах читался испуг — почти растерянность, а также бездна вопросов. То же выражение лица, что виделось ему на протяжении всех недель.        Мои щёки начали краснеть, но в тусклом свете было бы трудно это заметить. Я молчал.        Я смотрел ему в глаза, сосредоточившись только на их глубине и холодного оттенка. Игнорировать этот привлекательный цвет было куда труднее.         — Больше нет, чем да, — ответил я.        Поджав губы, он сделал один шаг и теперь оказался лишь в нескольких дюймах от меня. Я инстинктивно сделал шаг назад. Возможно, этот жест был сделан не обдумано, но было поздно. Заметив мою реакцию, он напрягся и отступил.         — Как твоя рука?        Сглотнув, я озадаченно на него смотрел. Я бы потрясён тем, что он интересуется моим самочувствием. Мои мысли беспорядочно кружились в голове. Неужели я не являюсь для него пленником? Но тогда кем он меня считает?        — Ране надо дать дышать. Надеюсь, слуга делал все аккуратно. — развернувшись, он побрёл в комнату. — Если придётся ампутировать руку из-за его нелепой оплошности, должно быть, будет обидно.       Я, на самом деле, не видел ничего смешного, но он почему-то усмехнулся. Его кабинет больше напоминал мне библиотеку. Книжные шкафы стояли по всему периметру комнаты и доставали до потолка. Посередине стоял тёмно-зелёный кожаный диван, а напротив идентичные ему кресла. Обстановка комнаты больше напоминала мне рисунок на холсте. Так гармонично, уютно, но в то же время таинственно.        На письменном столе уже стояла аптечка. Сев на стул, я стал наблюдать, как парень протирал руки антисептиком. Я всеми силами пытался не глазеть на него… Безуспешно. Я всё-таки посмотрел на него и встретил его взгляд, в котором снова было то странное выражение непроницаемости. В его глазах не было злости или отвращения. В них снова промелькнуло лишь какое-то неудовлетворённое любопытство.        Сняв рубашку, он осторожно стал снимать бинты. Жар быстро нарастал, но я не мог понять, чем это вызвано. Я пытался не замечать этого, как и неприятной боли в плече. Сжав сильнее стул, я невзначай взглянул на парня.         — Как тебя зовут? — спросил я.        Этот вопрос действительно меня интересовал. В конце-концов, я должен же был к нему хоть как-то обращаться. «Хозяин» — меня не устраивал.        На секунду мне показалось, что он просто проигнорирует и на этом всё закончится. Парень склонив голову на бок, взглянул на меня.         — Эрнст.        «Эрнст» — словно эхом пронеслось в моей голове. Что-то цепляло меня. Вся эта холодность, жестокость и глубина взгляда. Все его черты заставляли моё тело содрогаться рядом с ним.        Прикрыв глаза, я представил невозможные и даже безумные вещи. Я прижимался к нему всем телом, скользил по нему, разжигал в нём огонь. Его горячее и томное дыхание обжигало мою шею. Он нежно касался моей кожи…        Но я спустился с небес на землю.        Эрнст уже давно встал и ушёл в другую комнату. Было слышно тихое журчание воды. Наверное, споласкивал инструменты.        Я чувствовал, что повязка отсутствовала на теле, поэтому мне захотелось взглянуть на «работу» немца. Найдя зеркало, я взглянул на себя. На плече красовался неровный полукруг. Рана, на вид, заживала неплохо. Легонько коснувшись его, я сощурился.         — Любуешься?        От такого неожиданного появления я дёрнулся. Эрнст склонил голову и прошёлся взглядом по моему телу. Отвернувшись, я смущённо стал искать свою рубашку.         — Дай ране подсохнуть, — будто прочитав мысли, сказал он.        Спрятав руки в карманы брюк, Эрнст стоял неподалёку и с интересом смотрел на меня, не высказывая никакой угрозы в лице или в позе. Несмотря на лёгкую усталость и обычную одежду, он выглядел, как греческий бог. В детстве я увлекался греческой мифологией, эпосом. Если бы я не знал, кто он, то принял бы его за одного из них. Возможно, я бы назвал его Аресом.        Он сделал ко мне шаг и проследил за моей реакцией. Я не выдал свою взволнованность и позволил ему приблизиться настолько, насколько он этого хотел.        Эрнст спокойно стоял, но было видно, как мышцы лица были напряжены. Возможно, я сделал абсурдную вещь, но я бы не простил себя, если бы не попробовал. Между нашими телами было каких-то пару дюймов.        Я приподнял голову и встретился с его глазами. Но на этот раз я рассматривал очертания его лица. Его красота ошеломила меня, словно удар исподтишка. К ней невозможно привыкнуть. У меня перехватило дыхание.        Я заколебался, проверяя, безопасно ли это для меня.        Тянуть время было невыносимо. Мои губы неуверенно прижались к его.        Моя же реакция застала врасплох нас обоих: кровь вскипела, обожгла губы, дыхание стало рваным, а пальцы не знали, куда себя деть. Я не знал: можно ли мне трогать его. Вдруг, если я позволю себе коснуться его — он испарится?        Эрнст разорвал этот минутный поцелуй. Несомненно, я нуждался в глотке свежего воздуха, и, скорее всего, он это догадался. Дрожь в моём теле не поддавалась контролю.        Его глаза дико горели, зубы были крепко стиснуты. Наши лица все ещё находились в каких-то дюймах друг от друга, а мои пальцы были сжаты в кулаки. Я чувствовал, как на ладонях образовались полумесяцы от ногтей.        Я не отрывал взгляда от его глаз, наблюдая, как возбуждение в них стихает, смягчается.         — Я что-то сделал не так? — я попытался высвободиться, чтобы дать ему возможность отстраниться.        Его руки не отпустили меня.        Нежно коснувшись шеи, он будто стал осматривать меня на наличие лимфоузлов. Я попытался дотянуться до него губами, но заметил движение в проёме.        Эрнст проследил за моим взглядом и моментально отстранился от меня. Поймав момент, я надел на себя рубашку и проследовал за ним. Это был Ашер.       — Хозяин, я не хотел тревожить вас, — выставив перед собой руки, будто защищаясь, сказал он.       Я слишком поздно заметил оружие в руке Эрнста. С невозмутимым видом, он всадил ему пулю в лоб.       — Ты что натворил?! — тут же вскрикнул я.       Как ошпаренный, Эрнст толкнул меня обратно в комнату и закрыл дверь. Я оказался в комнате раньше, чем успел сообразить, что происходит. Были слышны посторонние голоса.       Надев рубашку, я стал нервозно исследовать кабинет шагами, периодически прислушиваясь к звукам за дверью. Грубым тоном Эрнст отдавал, по всей видимости, указания или же ругался. Кто его знает?       Не желая больше находиться здесь, я открыл окно и посмотрел вниз; расстояние было небольшим, и я спрыгнул. Ступни неприятно ныли, но размяв пальцы ног, всё пришло в норму. Я шёл обратно в конюшню, стараясь вообще ни о чём не думать. Плевать, если кто-то заметил, как я совершал побег. Меня не волновала, какая будет реакция Эрнста. Что он сделает? Пристрелит меня? Да как же.