Ты тоже используешь меня?

— А ты когда-нибудь любил? — голос Стёпы дрожал, и парень боялся, что Максим всё поймёт. — Я понимаю, что сейчас два часа ночи, самое время для душевных разговоров и всё такое, — Максим засмеялся и повернулся на другой бок, — но мне не особо хочется говорить об этом. — Почему? — Стёпа предпринял очередную попытку разговорить друга. — Нам как бы вставать рано, а если опоздаем на пару, то начнутся проблемы, — хотя, спать Максиму не особо хотелось. — Мы и так политологию не доделали… — Может тогда прогуляем? — за столько времени он ещё ни разу не пропускал пары просто так. — Нет, — Макс был категорически против. — Потом столько проблем начнётся. Максим был хорошим студентом, однако время от времени мог прогулять какие-нибудь пары, но пропуск политологии можно было спокойно приравнять к самоубийству. И поэтому даже спустя много лет Максим не мог понять, как решился на прогул. Проснувшись, Максим понял, что не хочет никуда идти, и даже осознание того, что ненавистная политология первой парой, не пугало его. Он напомнил такому же сонному Стёпе о его вчерашнем предложении, которое ещё несколько часов назад казалось самым большим бредом на свете. А Стёпа был готов сделать что угодно, лишь бы только побыть наедине с Максом. Потому что из-за большого круга общения друга, побыть с ним вместе без лишних людей — такая редкость. Макс предложил сходить куда-нибудь, и Стёпа был готов отправиться хоть сейчас, но друг вначале предложил хоть немного выспаться. — Всё равно в восемь утра ничего не работает, — и он был прав. И их прогулка, начавшаяся в половине одиннадцатого, затянулась надолго. Хотя изначально в планах было вернуться к обеду. Но гулять вдвоём по городу было так хорошо. Намного лучше, чем сидеть на скучных парах. Вначале они неспешно позавтракали в одном небольшом кафе, в котором в это время почти никого не было. После немного погуляли, не сказать, что погода была плохой, но долго находиться на улице было всё равно неприятно, поэтому и поспешили укрыться в ТРЦ. По сути делать там было нечего, поэтому просто шатались, время от времени заглядывая в некоторые бутики. А добравшись до книжного, надолго застряли там, ходили между стеллажами и обсуждали книги, какие понравились, на какие, наоборот, лучше не тратить время. И Стёпа узнал много нового для себя и даже купил пару книг почитать. — Подожди, — останавливал его Макс, — а вдруг они тебе не понравятся? — Я доверяю твоему вкусу, — улыбнулся ему. Расплатившись, сели в кафе, чтобы перекусить, а потом решили, что пора отправиться домой. Но ехать в это время было плохой идеей, в час пик все автобусы были полностью забиты. Макс протиснулся к окну и потянул за собой Стёпу. Парень вздрогнул, когда его запястья коснулись чужие пальцы, но он не хотел, чтобы друг убирал руку. И его сердце бешено стучало в груди, потому что Макс был так близко. А люди, всё заходящие в автобус, лишь сильнее прижимали их друг к другу. Стёпа набрался смелости и слегка приобнял Макса за талию, и казалось, что друг не обратил на это внимание. Или просто не придал этому никакого значения, ведь что только не происходит в переполненном автобусе. И стоя в такой позе, Стёпа понял, что безумно любит Макса. И эта любовь с каждым днём растёт в геометрической прогрессии, и сопротивляться этому чувству нет никакого смысла. Да Стёпа и не хочет. Даже если Макс никогда не ответит ему взаимностью, Стёпе будет достаточно лишь его одной любви. Он любит, но признаться не может. И даже спустя много лет ничего не изменилось. Стёпа обнимал Максима и вновь понимал, что безумно любит его. Но признаться до сих пор не может. — А получится? — ответил на вопрос Максима после недолгого раздумья. — Ты думаешь, что у нас что-то выйдет? Стёпа очень хотел этого, и это желание он хранил много лет. Избавился от него и вновь приобрёл. И ему казалось, что от чувств к Максиму невозможно избавиться. — А почему нет? — Может, если бы ты предложил раньше… — Стёпе казалось, что момент давно упущен. — Просто нам уже не двадцать лет, всё изменилось, и, знаешь, я уже хочу постоянных и спокойных отношений. А ты на это, кажется, не способен. — Я готов, — Максим сжал его руку, — правда. И ты был прав, я использовал тебя, ты был просто как замена, а я нагло пользовался твоими чувствами. Но… знаешь, что-то изменилось. Я понял, что испытываю к тебе нечто… другое? — Я не знаю, Макс, — честно признался. — Я хочу, но, наверное, боюсь. — Я не предам, клянусь. Я изменился, я больше никогда не поступлю так низко, обещаю, — и Стёпа верил. — И я изменился, — и поэтому сомнения пожирали его, — и боюсь, что из-за этого ничего не получится. — Просто попробуем, — и Стёпа был готов согласиться, но что-то сдерживало его. — Мне нужно время подумать. — Ты позволяешь обнимать себя и сам меня обнимаешь, — заметил Максим. — Просто ответь прямо сейчас: да или нет. Не думай, просто скажи, что ты хочешь. Стёпа сделал глубокий вдох. Максим прав, ему незачем думать, наверное, ему просто нужно прислушаться к своим чувствам. К тому, что он любит Макса. К тому, что он хочет быть с ним. Может всё же нужно откинуть здравый смысл и повестись на чувства, ведь можно же иногда поступать необдуманно. Не так, как будет правильно, а так как хочется. — Да, — тихо отозвался. И Максим понял, что безумно счастлив от того, что услышал это слово. На работу приехали вместе, и из-за этого всё внимание было обращено на них. Но было как-то всё равно, и Максим даже подумал, что сейчас у него хватит смелости даже на то, чтобы взять Стёпу за руку. Но делать он этого не стал, так как Стёпу немного побаивался. Взбесится ещё. Но как-то со временем они начали меньше скрывать свои отношения. Просто они сами проявлялись в каких-то маленьких деталях. Как, к примеру, в шоколадных батончиках, которые Стёпа приносил Максиму во время обеда. Или к том, как Макс невольно задерживал взгляд на Стёпе, ему просто нравилось смотреть на начальника, и он больше не боялся быть неправильно понятым. А ещё они слишком часто вместе приезжали и уезжали. И уже все в офисе понимали и знали о том, какие отношения их связывают. И, конечно же, нельзя было избежать негатива. Постоянные перешёптывания и косые взгляды, но просто старались не обращать на них внимания. Но Стёпе было легче, так как он мог спрятаться в своём кабинете, а вот Максиму некуда было деться от этого внимания. Вообще, Стёпа не особо любил кричать о своей ориентации, но как-то особо и не скрывал её. Кроме работы. Это не то место, где он хотел бы затрагивать личную жизнь. Но разве возможно как-то хранить её в секрете после того, что они с Максимом натворили? Тут бы они ничего не смогли скрыть. Всё слишком явно. Но вот чего Стёпа явно не ожидал, так этого того, что некогда гомофобный Максим во всеуслышание заявит о своих отношениях с мужчиной. И что не будет стыдиться этого, и что вообще будет так стойко держаться под натиском презрения. Но были, конечно же, и те, кто отнёсся ко всему спокойно, или даже поддерживал их. Например, Константин, который уже много лет был верным товарищем Степана, с которым на пару они прошли через столько проблем, что просто невозможно было не сблизиться и не сдружиться. — Ты сильно переживаешь из-за этого, — хотя Стёпа старался выглядеть спокойным. — Они утихомирятся со временем. Просто это немного неожиданно. Я вообще не догадывался о ваших отношениях. — Я и сам о них до недавнего времени не догадывался, — сказал скорее себе и усмехнулся. — Блин, теперь эти мои слова о семейных ужинах и прочем такие тупые, да? — сконфуженно улыбнулся. Константин считал Стёпу своим другом и часто предавался мечтам о том, что в будущем, после того, как Стёпа женится, они могли бы дружить семьями, отмечать вместе праздники, и их бы дети сдружились. В общем, вот такая идеальная дружба. Стёпа же обычно отмалчивался. — Но ты можешь заходить в гости и с Максимом, — хотя Стёпа и один не особо часто приходил. — А как дочери всё объяснять будешь? — невольно прыснул. — Степан Олегович, простите, конечно, но ей как бы, во-первых, два года — напомнил Константин. — Единственное, что её сейчас волнует, так это кастрюли и ложки, которыми по ним можно стучать. Костя частенько любил рассказывать о том, как его дочь любит представлять, что посуда — это барабаны, и о том, какой шум из-за этого обычно стоит дома. Вообще он очень любил говорить про своего ребёнка, но Стёпу это никак не напрягало, ему даже было интересно. Да и Кира довольно милая девочка. — А во-вторых, что в этом такого? Мы же живём в двадцать первом веке. И Степан не ожидал получить такую поддержку от Константина. Но они никогда не поднимали подобные темы, поэтому Стёпа и понятия не имел о том, как приятель относится к гомосексуальности. Но сейчас он был приятно удивлён и даже начал чувствовать себя как-то лучше. Но из-за того, что речь зашла о Кире, Стёпа вспомнил о ребёнке Максима. А ведь он уже совсем скоро родится. И что тогда будет? Стёпа боялся, и поэтому он хотел, чтобы время замерло. Это было страшно признавать, но он не хотел, чтобы этот ребёнок вообще рождался. Это ужасные мысли — он знал, но ничего не мог поделать с собой. Стёпа боялся, что Максим вновь изменится. Что его мировоззрение снова поменяется в одно мгновение, как уже было однажды. Что ему вдруг приспичит жениться и стать настоящим семьянином. Что он уйдёт к той девушке и будет счастливо жить с ней и с ребёнком. Но Максим клялся, что не предаст. И Стёпа верил ему. Хотел верить, потому что любил.