За кадром сериала

      Какой же прекрасный костюм розового кролика! Всё-таки здорово, что я согласилась станцевать пасхальный танец. Зима была на редкость долгой, но теперь…       — Ау! — взвизгиваю я оттого, что Портной не туда кольнул.       — Прости Смурфетта! — извиняется он.       — Не страшно Портной, главное, чтобы костюм был подогнан правильно, — прощаю я его.       — Ненавижу костюмы! — ворчит Ворчун.       — Ну Ворчун, хватит ворчать, лучше посмотри какой ты милый в этом костюме! — подбадриваю я его.       — Ненавижу быть милым! — продолжает он гнуть своё. Но я-то знаю, что глубоко внутри он счастлив. Счастлив, что весна пришла, что за неё последует тёплое лето, что у нас будет ещё один смурфный год. Но грустно, что он боится обо всём этом признаться, даже самому себе.       — Так. Смурфетта, Ворчун, ваши костюмы готовы! — провозгласил Портной.       — Правда? Ну наконец-то! — говорю я, слезая со стула.       — Терпеть не могу «наконец-то»!       — Так, теперь отрепетируйте танец: меньше слов, больше движения.       — Ненавижу движения! — продолжает ворчать Ворчун. Но сегодня мне и всей Деревне ничто не испортит настроения.       Репетиция проходит успешно. Ну почти успешно, Ворчун так и не улыбнулся. Может раскраска пасхальных яиц его развеселит?       — Думаю достаточно, Ворчун, пошли красить яйца! — говорю я, заканчивая танцевать.       — Ненавижу красить яйца, — говорит он, снимает костюм и уходит. Да что не так с этим смурфиком?       — Смурфетта! Смурфетта! — зовёт меня Растяпа.       — Привет Растяпа, Благоразумник! Это ваше яйцо?       — Да это абсосмурфно и добыто благодаря…       — Смурфетта, хочешь раскрасить его с нами? — спрашивает Растяпа.       — Отличная идея, Растяпа! — говорю я, — только краски одолжу у Художника.       — Хорошо, Смурфетта, — говорит Растяпа, пока я бегу к Художнику.       — Привет Художник!       — О, бонжур Смурфетта! — здоровается Художник.       — У тебя не найдётся подходящих красок? — спрашиваю я.       — О, уи-уи! Для тебя у меня найдётся любая краска! — говорит он, — выбирай.       — Я возьму эту, эту, и вот эту! — указываю я на нужные краски.       — Оу, отличный выбор Смурфетта.       — Спасибо Художник! — беру я нужные краски и бегу к ребятам.

***

      О, нет! Эти злые колдуны хотят сосмурфить с Папой-Смурфом что-то очень плохое! Надо его спасти!       — Папа-Смурф! Папа-Смурф! — кричу я, на бегу к Папе-Смурфу. Только спуск какой-то скользкий, даже слишком скользкий. Я падаю! А за мной бежит мой Утёнок и, конечно же, падает вслед за мной.       — Утёнок, нет! — кричу я. Но Папа-Смурф его ловит и… БАБАХ!       Нет, они ранили Утёнка! Он считал меня своей мамой, а я даже не смогла уберечь его от беды! Как же так? Видимо плохая из меня мама! А этот гадкий Бальтазар кричит и требует капитуляцию. Сейчас я ему покажу, что такое капитуляция: я порву его голыми руками и Гаргамеля в придачу. И похоже эту точку зрения разделяю не только я: остальные смурфики, даже чуть более слабые чем я, хотят наказать колдунов. Ну сейчас мы им устроим настоящий смурфец!

***

      Всё-таки Утёнка удалось спасти. Спасибо Матери-Природе! Теперь можно праздновать и праздновать день и ночь напролёт.       — Папа-Смурф! — говорю я.       — Да, Смурфетта, — он подходит ко мне вплотную.       — Папа-Смурф, может мы позволим Утёнку станцевать пасхальный танец? — шепчу ему на ухо.       — Отличная идея, Смурфетта. Тем более, что он теперь здоров и его жизни ничто не угрожает.       — Это будет самая смурфная весна в Истории, — говорю я, сияя от счастья.       — Я в этом не сомневаюсь Смурфетта!