За кадром сериала

      — Ох, опять этот неугомонный Гаргамель! — восклицал хранитель, заточённый в Книгу Заклинаний, его голос эхом проносился по подземелью. — Как же хорошо, что мне приходиться исполнять его прихоти лишь один раз в месяц.       Каждый раз, когда Луна вступает в определённую фазу, Гаргамель, когда не пропускает этот день по тем или иным причинам, спускается в древний подвал и сыплет нелепыми просьбами. Большая часть этих просьб заключается в поимке смурфиков.       Хранитель Книги устал. Он устал от нескончаемых просьб колдуна. Он устал от его бесчисленных неудач. Воздух был наэлектризован вековой усталостью.       — Эх, неужели мне до скончания веков нести эту вахту? — выдохнул он. Конечно хранитель не мог выдохнуть, у Книги не было лёгких, да и сам хранитель не был человеком. Но вот сквозняк, который пробежался по подземелью горящие рядом свечи ощутили вполне и едва не погасли.       — Что ты на меня так смотришь, странник? — раздался голос из Книги заклинаний.       — Думаешь, почему я исполняю волю этого бездарного колдунишки? От хорошей жизни?       Тут-то до меня дошло всё могущество таинственного существа, что обитало в Книге Заклинаний, оно прозревало своего незримого наблюдателя, который безнаказанно странствовал, наблюдал за жизнью Деревни синих существ и не только!       — Нет, конечно, не от хорошей жизни, — спешно сказал я. — Честно говоря, со мной такое впервые.       — Понимаю, иноземец, кем бы ты ни был, — сказал хранитель Книги. — И, тем не менее, раз уж ты здесь, то должен знать правило.       — Обратиться к тебе с почтением и в стихотворной форме? — спросил я. Поэтом я никогда и не был, хотя в определённые моменты жизни рифмы складывались сами собой. У всех время от времени возникает чувство полёта, когда воспаряешь над обыденностью прозы, устремляешься на крыльях Дедала, возносишься на облака, находишь свою Музу. Пока жестокая действительность своей тленной серостью не опаляет крылья и ты Икаром летишь вниз.       — Именно, — ответил хранитель. — Дерзай!       — О, великий, могучий артефакт,       Ты меня прозреваешь и это факт!       Поведай мне злоключений твоих страдания,       Дабы не пропали в веках ценнейшие заклинания!       — Не дурно! — Книга Заклинаний распахнулась на самой первой станице, радостно подёргиваясь. — Ну, слушай…       — Моё имя… а, впрочем, тебе не обязательно знать моё имя. Скажу лишь, что если я тебе сообщу своё имя, то я буду иметь над тобой власть.       — Так ты — демон! — восхитился уже я. — Но, нет, не так. Демоны в представлении моей культуры скрывают своё имя, чтобы над ними смертные не имели власти.       — Это так, мой друг, — спокойно сказал хранитель Книги. — Но, есть нюансы. Если человек добывает имя демона без его ведома, не привлекая к себе пристального внимания, то добытое таким образом имя позволяет ему обрести власть над демоном. Это поединок хитроумия, прозорливости и простой удачи. Ежели, демон сам называет своё имя смертному, то он клеймит саму душу человека своей меткой, обретает власть над его мыслями и желаниями. Даже самыми потаёнными. Способ получения знания не менее важен, чем само знание!       — Не сомневаюсь, что практическая демонология нуждается в систематизации и подлинно научном аппарате, — сказал я.       — Но этому не бывать, — сказал хранитель. — Пока такие как этот колдун повелевают такими как я.       — А теперь слушай, — хранитель Книги прокашлялся, во всяком случае так это выглядело: со страниц книги посыпалась пыль. — Сейчас в это трудно поверить, но когда-то эта лачуга была довольно массивным замком, со своей крепостной стеной, рвом и всему что положено быть. То, что ты видишь, лишь донжон с пристройкой, а сам ров давно пересох и превратился в илистое заплесневелое болото.       Но, наш путь начинается задолго до того, как на этом месте появился первый камень крепости. Видишь ли, сам замок стоит на пересечении магических линий, в таких местах магу колдуется особенно легко и даже его неоформленные желания могут материализовываться по щелчку пальцев.       Этим-то меня и привлекло сие место. Возможность насытиться магией. Я был бедуином в пустыне, наткнувшимся на оазис, старателем, наткнувшимся на крупный самородок. Ох, смертный, даже это не вполне точные категории, вы люди очень ограниченны в своих чувствах!       Магия бурей захлёстывала меня, водоворот чистой Силы был так могуч, что я мог перемещаться в подлунный мир. А поскольку я впервые переместился на поверхность, когда полная Луна вот-вот должна была начать стареть, то это и определило моё расписание.       — Скажи-ка, человек, — обратился демон ко мне. — А все людские миры такие до странности убогие?       — Они похожи друг на друга, по крайней мере, многие. Но есть отличия, например, в моём мире вообще нет магии.       — В самом деле?! — вот тут в подземелье воздух задрожал от возбуждения. — Тогда, как же мы общаемся?       — Возможно, дело в твоей магии, именно она дала тебе шанс увидеть мою тень, и я из бесформенного наблюдателя стал твоим собеседником, интервьюером на сегодняшний день, так сказать.       — Ладно, поразмыслю над этой загадкой позже.       — Я долгие годы осваивал проход между мирами, мне удалось отстроить своё капище — этот подвал, лишь часть некогда величественного подземного комплекса, а мой алтарь ты видишь перед собой. К сожалению, мне всё ещё кое-чего не хватало для долговременного воплощения в этом мире. Мне не хватало тела, живого, дышащего здоровьем и магией.       Я напустил Зов, стал приманивать к себе магов в надежде, что хоть одного мне удастся заполучить и тогда… ну, думаю тебе не обязательно знать все подробности. И тогда бы мне удалось обосноваться здесь прочно.       Книга замолкла. В подвале стало неестественно тихо. А потом свечи вспыхнули, троекратно усилив свет и жар, который чувствовал даже я. Страницы перелистывались с бешенной скоростью.       — Я просчитался! — взревел демон на всё подземелье. — Мне попался противник, который был не по зубам. Прославленный Гарпиентус, будь его имя проклято!       — Жалкое подобие этого чародея, его потомок, что пользуется мной, даже не подозревая, какая во мне таиться сила!       — Так, что же случилось? — заинтересовался я. — Этот маг заточил тебя между твоим миром и миром смертных в книге?       — Ты прав! Иронично, не правда ли? Мой алтарь, символ моего величия стал моей же тюрьмой! И так будет продолжаться, пока в замке, который стоит на моём алтаре, стоит хоть один камень.       — И каждый лунный цикл я выполняю волю очередного просителя в надежде, что его необузданная магия разрушит мои оковы, а сам проситель попадёт ко мне в услужение.       — Так вот почему ты терпишь старину Гарги, не потому что он твой хозяин, а потому что он возможная жертва. Окно возможностей.       — Хочешь сказать, что ты жалеешь его? — спросил демон безразлично.       — Да, жалею, что ему не везёт даже в собственных желаниях. Скажу больше, мне импонируют антагонисты.       — Как это у вас, людей, получается, резонировать друг с другом на разных эмоциональных волнах? Вы ведь даже не знакомы друг с другом, но всё равно входите в резонанс!       — Впрочем, можешь не отвечать. Это был риторический вопрос. Я чувствую, как твоя тень покидает меня. Думаю, нам стоит прощаться.       — Да, демон, прощай. Может свидимся ещё, — сказал я, в голове промелькнул образ рыжего мальчишки. — Но пока я ещё здесь, я хочу тебя предупредить, в ближайшем будущем, сюда придёт рыжий мальчишка по имени Грубл, думаю он может навести на этот лес шороху.       — Было бы замечательно! — блаженно ответил мне хранитель Книги. — Приятно было поболтать с тобой странник.