За кадром сериала

      Папа-Смурф опять засиделся в лаборатории. Неудивительно, ведь на этот раз Гаргамель наслал на одного из его смурфиков проклятие немоты. В голове снова раздались звуки сильнейших порывов ветра. Снова, как встарь, дождь барабанил его синюю кожу, даже плащ не спасал.       Но Папа-Смурф старался прогнать те воспоминания.       — Надеюсь, Лакония не замедлит с ответом, — проговорил про себя Папа-Смурф.

***

      — Давай, Быстрый, до Деревни осталось совсем немного! — кричал Папа-Смурф, сжимая крепче поводья. Он хотел верить, что Смурфидол совсем рядом, но ориентироваться сейчас было невозможно.       Смурфик попал в самый настоящий шторм. Его мотало из стороны в сторону, а многочисленные грозовые потоки не оставляли никаких шансов на безопасное снижение.       — О, боги, позвольте нам безопасно приземлиться! — шептал Папа-Смурф.       Молния оглушительно ударила совсем близко от того места, где они летели. Если бы Папа-Смурф увидел молнию прямо перед собой, то возможно бы ослеп в ту же секунду. Но грохот был столь оглушителен, что и он и аист едва не потеряли сознание.       Дождь продолжал хлестать двух потерянных в шторме товарищей. Ещё немного и птица просто камнем полетит вниз от истощения.       Как вдруг, смурфик заметил в шторме окно. Само окно было не светлее тех беспросветно серых туч, в которых последние полчаса они лавировали от молний и ураганных ветров, но там был лес, хоть какое-то укрытие.       — Ииии-хо! — скомандовал Папа-Смурф, и Быстрый понёсся к выходу из ловушки. А позади раздался ещё один удар молнии.

***

      Что-то яркое ударило в глаза. Смурфик приоткрыл веки и заметил, во-первых, что он лежит в чьём-то помещении, а во-вторых буря утихла, и солнечный лился в это самое помещение, как может литься в разгар жаркого лета.       Однако странности на этом не закончились, Папа-Смурф заметил, что в комнате было тихо, неестественно тихо. Из звуков, он слышал лишь собственное сердцебиение, да прерывистое дыхание.       Перед ним открылась дверь и в комнату вошла девушка, лесная фея, как тут же выяснил Папа-Смурф. Она была одета в голубое платьице и несла на руках ковш с водой.       — Пресмурфно благодарен! — сказал автоматически Папа-Смурф, но его голос показался ему странным, словно в нём чего-то не хватало. Впрочем, это могло и подождать. Сперва, надо было утолить жажду.       — Позвольте представиться, — сказал смурфик закончив пить, — меня зовут Папа-Смурф.       Гостья кивнула, но не ответила. Вместо этого она стала жестикулировать руками. Папа-Смурф заморгал, так как на языке жестов он не общался и не знал, как ему быть в данной ситуации.       — Простите, я не понимаю.       Лесная фея перестала жестикулировать и нахмурилась. Но хмурилась она недолго, она подошла к столу, взяла табличку с воском и стальным пером быстро-быстро написала несколько предложений.       Только тут Папа-Смурф понял причину неестественной тишины и неестественности своего голоса — после этой бури он напрочь оглох!       Лесная фея протянула табличку Папе-Смурфу:       «Дорогой, Папа-Смуфф. Меня зовут Лакония, я местная лесная фея. К сожалению, я не могу общаться с вами обычными словами, так как отродясь ничего не слышу».       Папа-Смурф перевёл глаза на Лаконию, и в его глазах отразилось сожаление, оно всегда отражалось на лицах тех, кто узнавал печальные подробности жизни феи. Но было во взгляде и кое-что ещё, сопереживание, такое, какое могло бы быть у того, кто побывал в схожей ситуации.       Смурфик жестом показал, что хочет и сам ответить на табличке, и Лакония незамедлительно передала ему перо.       Так они и общались некоторое время, попутно Лакония активно жестикулировала, пытаясь научить смурфика своему языку. Не сказать, что Папа-Смурф совсем плохо выступил, но и не преуспел в этом деле, так как бы ему хотелось.       Однако он задал вопрос, как Лаконии удалось его понять, если она ничего не слышала. Она взяла табличку и написала на ней следующие слова: «Меня учили читать по губам». И для закрепления материала фея показала несколько жестов с губами. Первый был похож, как если бы она что то записывала возле своего лица и проговаривала это, а второй жест был похож на то, если бы она собиралась посвистеть.       После нескольких упражнений, Папа-Смурф встал и попросил отвести его к Быстрому.       Выйдя на улицу, Папа-Смурф заметил, что с аистом всё в полном порядке, все перья были на месте. На свежем воздухе, Папа-Смурф заметил, что к нему медленно возвращается слух.       — Лакония, есть ли у тебя карта? — спросил Папа-Смурф, поглаживая птицу. Лакония кивнула, вернулась в дом и принесла хорошую и подобную карту леса.       — Великие Смурфы! — воскликнул Папа-Смурф. До дома оставалось каких-то несколько миль, если бы он сел на аиста, долетел бы в момент. Однако Быстрому тут было хорошо, даже слишком хорошо. Неподалёку было небольшое озерцо, тростника для гнезда хватает.       «Если выйду завтра утром, то к вечеру буду в своей родной лаборатории», — безмятежно подумал Папа-Смурф.       Так смурфик познакомился с глухонемой лесной феей по имени Лакония.