Страшная тайна

Глава 9. Выйдя из кабинета, я сразу же бросилась бежать. Куда-нибудь, лишь бы подальше отсюда. Слезы текли у меня по щекам, но я их не замечала, как и не замечала ничего, что происходило вокруг. Внезапно я в кого-то врезалась. Это оказался Невилл. Я не успела отвернуться и он увидел мое лицо. Невилл тут же схватил меня за руку, не давая бежать дальше, и спросил: - Габриела, что с тобой? Что случилось? – Обеспокоенно спросил он. Подчиняясь какому-то порыву, я все ему рассказала. Начиная с прихода МакГонагалл в приют и заканчивая нашим разговором, который был только что. Невилл слушал, не перебивая. Чтобы не видеть его лица, я уткнулась носом ему в плечо, и рассказывала ему в таком положении. Когда я закончила, Невилл обнял меня за печи. Так мы простояли довольно долго. Он что-то говорил, но я его не слушала. После того, как я выговорилась, мне значительно полегчало, и я поняла, что наконец-то не одна. У меня есть Невилл, Гермиона и дядя Том, и они меня не оставят. - Эй, Габриела, да ты засыпаешь! – Услышала я голос Невилла. Да, действительно, постепенно я пригрелась, мне было тепло и мягко, и я начала засыпать. - Наверное, тебе пора идти спать, - обеспокоенно сказал он. Потом вытер с моих щек слезы. Я улыбнулась ему. - Спасибо, Невилл, - Сказала я, потом чмокнула его в щеку. – Ты самый лучший друг, что у меня был, - сказала я, разворачиваясь в сторону подземелья. *** После случившегося вчера ребята стали больше мне доверять, но слишком уж сильной дружбы между нами не было, так как мы были на разных факультетах и почти не общались. Очень скоро я поняла: как хорошо, что я не рассказала Гермионе о Снейпе. Гарри просто ненавидел моего отца и подозревал его во всех смертных грехах, в чем я очень скоро убедилась. Я же, хоть и не могла не то, что простить ему его слов, но даже и спокойно реагировать на них, мальчика все же не понимала. Через несколько дней был матч по квиддичу, в котором Слизерин играл против Гриффиндора. Это был первый матч Гарри, и он очень волновался. Когда он взлетел, я поняла, что нервничал он зря – было такое чувство, что он родился в воздухе. К моему большому сожалению, сидеть нам нужно было на трибунах своих факультетов, но когда я это поняла, мест уже почти не осталось, точнее, осталось всего два: одно прямо над Снейпом, второе место в точности под ним же. Я села на место, которое было ниже Снейпа, иначе весь матч я смотрела бы не на поле, а на отца, а я до сих пор так и не научилась смотреть на него спокойно, так как раньше. При одном взгляде на него мне вспоминались его слова и на глаза сами собой наворачивались слезы. На уроках я старалась на него не смотреть, что было не очень-то и сложно – на зельеварении я забывала абсолютно обо всем, так увлекалась приготовлением зелий. Наконец, матч начался. Гарри пока кружил немного выше остальных игроков и ждал появления снитча. Я решила, что все равно замечу, когда он погонится за мячом и стала следить за основной игрой. Вдруг все стали волноваться. - Черт, любит же этот мальчишка привлекать к себе внимание… - услышала я за собой голос Снейпа, - первый и последний раз его спасаю… - пробормотал тот и начал быстро шептать какие-то слова. Я, догадавшись посмотреть вверх, увидела что метла Гарри словно взбесилась, но как только Снейп начал говорить заклинание, она немного успокоилась. Теперь она хоть и продолжала крутиться и брыкаться, но делала это не так активно. Невероятно! Это какой же силы должен быть волшебник, что бы заколдовать метлу так, что мой отец не может расколдовать ее?! Наконец я увидела, что метла выровняла свой полет и Гарри наконец-то забрался на нее, и облегченно выдохнула. А через несколько секунд мантия Снейпа загорелась и он отвлекся от Гарри, но огонь каким-то неведомым образом уже исчез. - Я поймал снитч! – Услышала я голос Гарри. Оказывается, он уже был на земле, крепко сжимая в руке золотой мячик. Я тут же спустилась к Гарри и мы вместе с Роном, Гермионой и Хагридом увели его в хижину великана. Дома у него жил огромный пес по имени Клык, который полностью соответствовал своему хозяину: такой же большой, пугающий, но при этом очень добрый и преданный. Мы пили чай, когда Рон с Гермионой сказали такое, от чего я чуть не подавилась, да и потом еще долго не могла прийти в себя. - Твоя метла была заколдована, Гарри, - горячо объяснял Рон. - Это все Снейп, мы с Гермионой все видели. Он смотрел на тебя, не отводя глаз, и шептал заклинание. Я, пребывая в полнейшем ступоре от слов Рона, не могла даже ничего сказать, но меня переполняло негодование. Мои мысли выразил Хагрид: - Чушь! – Возмутился он, - Зачем Снейпу делать это? Гарри, Рон и Гермиона переглянулись. Мне тоже было интересно, что они сейчас скажут. От их слов я снова чуть не подавилась, и поспешила отставить чашку с чаем от греха подальше. И снова я не смогла вымолвить ни слова, слыша ту чушь, что говорили ребята. — Я кое-что узнал о Снейпе, — сообщил Гарри Хагриду. — В Хэллоуин он пытался пройти мимо трехголового пса. Пес его укусил. Мы думаем, что он пытался украсть то, что охраняет этот пес. Хагрид от неожиданности уронил чайник. — А вы откуда про Пушка разузнали? — спросил он, когда к нему вернулся дар речи. - Я так и знала! – Радостно вскричала я. – Я же говорила вам, что его зовут Пушок! — Ну да, Пушок — это моя собачка. Купил ее у одного… э-э… парнишки, грека, мы с ним в прошлом году… ну… в баре познакомились, — пояснил Хагрид. — А потом я Пушка одолжил Дамблдору — чтоб охранять… — Что? — быстро спросил Гарри. — Все, хватит мне тут вопросы задавать, — пробурчал Хагрид. — Это секрет. Самый секретный секрет, понятно вам? — Но Снейп пытался украсть эту штуку, — продолжал настаивать Гарри. — Чепуха, — отмахнулся от него Хагрид. — Снейп — преподаватель школы Хогвартс. Он ничего такого в жизни не сделает. — А зачем же он тогда пытался убить Гарри? — вскричала Гермиона. — Я знаю, что такое колдовство, Хагрид. Я все о нем прочитала и сразу могу понять, когда кто-то пытается что-то заколдовать! Для того чтобы наложить заклятие, нужен зрительный контакт, а Снейп не сводил с Гарри глаз, даже не моргнул ни разу. Я наблюдала за ним в бинокль, и потом видела, когда к нему подкралась! Невероятно! Вот что значит не знать правды. Ребята знают, что Снейп ненавидит Гарри, и, даже не разобрав причины его ненависти, начинают ненавидеть в ответ. Вслед за этим тут же начинают подозревать его во всех грехах. Видели, что Снейп прошел в сторону третьего этажа – он пытался украсть что-то. Заметили, как Снейп шептал заклинание – все, это он хотел убить Гарри. Как у них все просто! Им легко, в мне вот теперь мучайся… — А я вам говорю: неправда это! — выпалил разгорячившийся Хагрид, снова выражая мои мысли. — Не знаю, что там с метлой Гарри стряслось, но Снейп бы в жизни такое не вытворил, чтобы ученика попробовать убить! И вообще, вы трое, слушайте сюда: вы тут лезете в дела, которые вас не касаются вовсе, да! Вы лучше про Пушка забудьте и про то, что он охраняет, тоже забудьте. Эта штука только Дамблдора касается да Николаса Фламеля… — Ага! — довольно воскликнул Гарри. — Значит, тут замешан некто по имени Николас Фламель, верно? Судя по виду Хагрида, тот жутко разозлился на самого себя. Но изменить уже ничего не мог. Наконец, когда мы ушли от Хагрида, дар речи ко мне вернулся, но говорить на эту тему уже не хотелось. К тому же все мысли ребят сейчас были заняты Пушком, тем, что он охраняет и Николасом Фламелем. Вообще, это имя казалось мне знакомым, но я никак не могла вспомнить, где я его слышала. Явно не в учебнике, но вот где тогда? Хотя, признаться, меня волновал больше сам факт того, что я не могу вспомнить, кто это, чем таинственные свертки и странное поведение Снейпа. Поэтому мы стали иногда ходить в библиотеку и искать упоминания о его имени. Но все осложнял тот факт, что мы понятия не имели, где искать, так что пока что поиски не принесли никаких результатов. *** Приближалось рождество. Все мои однокурсники говорили только о каникулах и о том, как они проведут их вместе с семьей. Я оставалась в замке, поэтому слушать такие разговоры не хотелось. В Хогвартсе резко похолодало. В гостиной Слизерина, и так не очень теплой, сейчас было просто ужасно холодно. Камин не спасал, разогревая воздух только на пару метров вокруг себя, и то незначительно. Еще в начале года старшекурсники показали нам заклинание, помогающее согреться, и сейчас я без него не выходила. Вообще, когда нас только-только научили этому заклинанию, я сразу же показала его Гермионе. Заклинание создавало волшебное пламя, которое грело, но не обжигало. Его можно было носить в обычной стеклянной банке, что мы и делали. К тому же несколько таких баночек постоянно стояло в гостиной, поэтому через какое-то время там стало почти тепло. В комнате я тоже поставила такие баночки. Теперь там можно было даже жить. Кроме гостиных факультетов и комнат учеников, тепло было только в Большом зале. Зато продуваемые сквозняками коридоры обледенели, а окна в промерзших аудиториях дрожали и звенели под ударами ветра, грозя вот-вот вылететь. Хуже всего приходилось на уроках зельеварения, которые проходили в подземелье. Там и так всегда было холодно, а теперь некоторые ученики нарушали технику безопасности, подходя слишком близко к кипящим котлам. — Поверить не могу, что кто-то останется в школе на рождественские каникулы, потому что дома их никто не ждет, — громко произнес Драко Малфой на одном из занятий по зельеварению. — Бедные ребята, мне их жаль… Смотрел он при этом на Гарри. Ну еще бы, недовольно подумала я, родителей Малфоя никто не убивал! Гарри тактично сделал вид, что ничего не слышал. После матча по квиддичу, в котором Гарри поймал снитч, Малфой стал просто невыносим. Я, как всегда, сварила зелье быстрее всех, и Снейп, как всегда, отпустил меня пораньше. Когда я вышла из подземелья, то увидела Хагрида, который тащил огромную пихту. Дерево было просто потрясающим! — Привет, Хагрид, помощь не нужна? — спросил я, просовывая голову между веток. — Не, я в порядке… но все равно спасибо, — донеслось из-за пихты. Я пошла за волочившим дерево Хагридом в Большой зал. Там профессор МакГонагалл и профессор Флитвик развешивали рождественские украшения. — Отлично, Хагрид, — произнесла профессор МакГонагалл, увидев пихту. — Пожалуйста, поставьте это дерево вон туда, хорошо? – Махнула она в один из углов. Большой зал выглядел потрясающе. В нем стояло около дюжины высоченных пихт: одни поблескивали нерастаявшими сосульками, другие сияли сотнями прикрепленных к веткам свечей. На стенах висели традиционные рождественские венки из белой омелы и ветвей остролиста. Создавал все это великолепие профессор Флитвик. Профессор держал в руках волшебную палочку, из которой появлялись разноцветные шары. Повинуясь Флитвику, они всплывали вверх, и оседали на ветках только что принесенного Хагридом дерева. - О, Габриела, - просиял Флитвик, увидев меня. – Проходи, не хочешь ли мне помочь с украшениями? – Спросил он, и, когда я кивнула, сказал мне заклинание. Я повторила за профессором, и из моей палочки вылетел большой ярко-зеленый шар. - Очень хорошо, Габриела, - немного удивленно сказал профессор. – Правда, я и подумать не мог, что у тебя получиться все с первого раза… Вешай его вот сюда. Наконец Хагрид принес последнюю пихту, и я увидела, что рядом с ним идут Гарри, Рон и Гермиона. Они о чем-то поговорили с великаном, потом кивнули мне и вышли из зала. - Ну, Габриела, большое спасибо тебе за помощь, - улыбнулся мне Флитвик, когда все было готово. – Двадцать очков Слизерину. - Спасибо, профессор, - сказала я и пошла к своему столу, где уже сидело несколько учеников. Каникулы начинались уже завтра, поэтому ни о чем другом они сейчас не могли и думать. Хотя нет, еще они думали о зале и о пире. Мне было как-то грустно. Обычно в такие моменты я шла или к Пушку, где рассказывала ему все свои проблемы, или к Невиллу, проблемы которого всегда были гораздо веселее, или к Гермионе, которая виртуозно забивала мою голову учебой. Но сегодня ничего этого делать не хотелось. Я просто сидела, вспоминала своих друзей, то, как мы отмечали Рождество. Зал постепенно наполнялся учениками. Потом была торжественная речь, которую я не слушала, пир, на котором я почти ничего не ела и прощание с уезжающими на каникулы учениками, на котором я позорно ревела, обнимаясь с Невиллом и Гермионой. Подумать только, да я почти никогда не плачу! Я так не плакала, даже когда навсегда прощалась с друзьями из детдома. Наконец все желающие уехали из Хогвартса и замок опустел. В моей гостиной стало гораздо более холодно и неуютно, так как все Слизеринцы, кроме меня, поспешили уехать домой. Поэтому я выпросила у преподавателей «Неслыханную дерзость», как выразилась МакГонагалл – я переехала в Гриффиндорскую гостиную, где людей было гораздо больше. Поэтому теперь я часто вместе с Роном и Гарри сидела в их общей гостиной, где мы разговаривали, в основном про Снейпа и Малфоя. В первом случае я пыталась их переубедить, во втором мы дружно придумывали невыполнимые планы о том, как выгнать Малфоя из школы. Также Рон учил Гарри играть в волшебные шахматы. Я же шахматами никогда не увлекалась, поэтому в это время я читала книгу, одолженную у Гермионы. В канун Рождества я легла в предвкушении веселья и праздничного завтрака и радуясь, что мне наконец есть кому дарить подарки, и есть деньги для того, чтобы их дарить. Гермионе в подарок я отправила коллекцию книг – они были невероятно красивыми, написанными вручную, а информация в них была просто бесценна. Гарри я подарила новые шахматные фигурки ручной работы, Рону – новую сову, а Невиллу я отослала сумку для жабы, специально заколдованную. Теперь, стоило мальчику захотеть, и Тревор оказывался в этой сумке. К тому же ее невозможно было потерять. Дяде Тому я отправила зелье, ради которого целых три дня уговаривала Снейпа доверить мне класс зельеварения. Это было универсальное зелье, заживляющее любые раны и излечивающее от множества болезней, в том числе и врожденных. Это зелье было изготовлено по моему собственному рецепту. Потом, когда я достала профессора настолько, что он отдал мне класс и ушел, хотя это было запрещено правилами безопасности, я решила приготовить две порции – одну подарила трактирщику, а вторую – отцу (правда, потом я узнала, что Снейп очень долго думал, что зелье приготовил мой отец, а я просто подарила его своему декану, чтобы к нему подлизаться). Проснувшись, я обнаружила под своей кроватью подарки. Распаковав их все, я поспешила в комнату мальчиков, где кроме Гарри и Рона я обнаружила братьев Уизли, которые тоже остались в Хогвартсе. Когда я вошла, близнецы натягивали свитер на голову Перси, причем так, что руки оказались прижатыми к телу, а очки слетели, и вытолкали старшего брата из комнаты. Я удивленно посмотрела на них, когда братья выходили, и Фред весело подмигнул мне. - И что это было? – Ошарашено спросила я у Гарри и Рона; мальчишки рассмеялись. Потом мы вместе вышли из их комнаты и пошли в большой зал. *** Этот рождественский пир был лучшим в моей жизни. Тут была куча еды, друзья и семья. И неважно, что я почти ничего не ела, друзья были далеко, а отец даже не знал о том, что у него есть дочь. На следующий день мы с мальчиками устроили битву снежками, затем, замерзшие, но довольные, сели отогреваться у камина в общей гостиной. После этого я была настолько уставшей, что ушла спать, даже не дождавшись ужина, и спокойно проспала всю ночь. На утро я заметила, что Гарри немного странный – на завтраке он не стал ничего есть, и рассказывал Рону о каком-то зеркале. - Габриела, а ты с нами пойдешь? – Вдруг спросил меня Рон. И, увидев мой удивленный взгляд, попросил Гарри все мне рассказать. - Ты что, совсем чокнутый?! – это было первое, что я смогла сказать после рассказа Гарри. Я была очень злой на него, и самой себе напомнила вдруг Гермиону. Я даже говорила как она. - Ты понимаешь, что это опасно? Тебя же могли поймать! И исключить! Чем ты вообще думал, когда решил пойти в закрытую секцию? Я и так достала бы разрешение, только вот нет там ничего! Я там уже и так была! И зеркало это… Даже и не думайте сегодня туда идти! - Все равно пойдем, - упрямо сказал Гарри. – И раз ты не хочешь идти с нами, то и не надо. - Прекрасно! Идите! Делайте, что хотите! – Бросила я, заходя в свою временную комнату, и громко хлопая дверью. Потом я весь день читала книгу Гермионы, на следующий тоже. С мальчиками я не разговаривала. Рон несколько раз просил у меня прощения и просил поговорить с Гарри, за которого он очень волновался. Но я, простив Рона, Гарри простить все же не могла, поэтому на просьбы мальчика отвечала отказом. А потом Гарри снова стал самим собой, и нужда в нотациях отпала. Когда он пришел сам и извинился, я тут же простила его, и дни снова стали довольно-таки веселыми. А потом приехала Гермиона и мальчики выслушали все еще раз, мне даже стало их немного жаль. А потом…