Чёртов школьник!

Домой вернулся я уже вечером. Прошёл в свою комнату под недовольным и подозрительным взглядом матери (ещё бы она на меня не смотрела — не ночевал дома, шлялся где-то и прогулял работу), и едва моя голова коснулась подушки, я заснул. Снилась всякая дребедень. Ваня, стоящий передо мной с обручальным кольцом, гогочущий Костя и недовольная мать. Ну и хрень. Даже во сне отдохнуть не могу. Кошмар какой-то!

* * *

Утром меня разбудила мама, влетевшая в мою комнату. Женщина стянула с брыкающегося меня одеяло.       — Не хочу… не пойду… — ворочался я, ещё не до конца проснувшийся и с закрытыми глазами отбивался от её щекотки.       — Давай вставай, герой-любовник! — крикнула мать мне прямо в ухо, отчего я скривился и закопался в подушку. — Тебе там цветы принесли, принцесска несчастная. Я застонал. Какие нахуй цветы? Что за дичь вообще происходит?.. Я поворочался и, тряхнув головой, сел на кровать.       — Валер, ну давай живее. Там человек ждёт, расписаться нужно, — уже серьёзней послышалось сзади. Я потер глаза и тоскливо глянул на кровать. Вышел в коридор и увидел курьера, удивлённо рассматривающего меня.       — Господи, Валера, ну оденься! — прикрикнула родительница, кидая в меня футболку. Я глянул в зеркало в прихожей. Волосы растрепанные, не расчесанные, не выспавшееся лицо и в завершение - домашние трусы с разноцветными котиками. Мама подарила! Да, смотреть было на что. Надев длинную застиранную футболку, закрывающую пятую точку (не зря маман кинула), я вышел в коридор к курьеру. Дубль два.       — Голубков Валерий Эдуардович? — спросил мужчина, едва удерживая на руках немаленькую такую корзину с красными розами.       — Вроде, — в прострации кивнул я, рассматривая цветы. — Да.       — Распишитесь. Я чиркнул своей заковыристой кляксой в графе «подпись». Курьер передал мне довольно-таки тяжелую корзину с благоухающими розами.       — А кто?.. — растерянно хлопнул ресницами я, принимая цветы на руки.       — Ну, вам виднее, — хмыкнул мужчина и поспешил уйти. — Всего доброго. Я так и остался стоять, с любопытством взирая на неожиданный подарок. Между стеблями свежих роз мелькнула записка. Я потянул руку и вытащил записку, чудом не уколовшись о шипы.

«Надеюсь, я не причинил тебе боль той ночью. Я постараюсь сдержать своё обещание и не питать ложных надежд. Люблю тебя».

Все встало на свои места. Ваня. Я поставил цветы на пол, втистнув записку туда же, где она и лежала. Вот негодник. Это он меня так разжалобить хочет? Нет уж, для себя я уже все давным давно решил. Только вот сердце так колотится…       — Ну и где ты был эти два дня? — мать выжидающе посмотрела на меня. Я отмахнулся от неё и взялся за голову.       — Я думала, это закончилось.       — Что «это»? — я нахмурился.       — Ну ты уж сам назови явление, когда у взрослого парня каждую неделю новый мужчина в постели, — беззлобно прикрикнула она. — Найди себе уже кого-нибудь и хоть всю жизнь сидите дома на мои деньги, только пусть это уже закончится. Выслушав гневную тираду матери я вздохнул и, уткнулся лбом в стену, стараясь абстрагироваться от всего мира.       — Кому ж я нужен… Поняв, что она перегнула палку и задела за живое, женщина подошла ко мне, а уже в следующую секунду её рука гладила меня по волосам.       — Да хоть ему, — ласково улыбается она, смотря на розы и явно указывая на отправителя.       — Не-ет, — с отчаянием мотаю головой, стукаясь лбом о стену. Ей не понять. — С ним нельзя. Мать подходит к цветам и рассматривает их. Замечает записку и достаёт её, ойкнув, когда случайно задевает шипы. Её глаза бегают по строчкам ровного Ваниного почерка.       — Романтик какой, — качает головой она, а следующая фраза просто убивает меня. — Пригласи его к нам, Валерочка.       — Мама! — мгновенно вспыхиваю я, подрываясь с места. — Мы с ним не… Да у нас и не было ничего почти, серьёзно, не надо! Наверняка моя паника может показаться странной, но она вполне оправдана. Когда мама вот так невзначай что-то говорит, а я всегда пропускаю все мимо ушей, она обязательно сделает это, а потом ещё и поглумится «ну я же говорила».       — Чтобы завтра он пришёл к нам домой, — и тише добавила: — А то кастрирую.       — Его? — с надеждой глянул на родительницу.       — Тебя! — женщина решила замахнуться на меня корзиной, а потом с сожалением нахмурилась. — Эх, жалко.       — Меня? — я гаденько улыбнулся.       — Цветы! Чтобы завтра привёл своего кавалера! Я скривился, стоило мне только представить это. Ребятушки, это фиаско.

* * *

Вечером того же дня я окончательно и бесповоротно, взвесив все "за" и "против", решил… постричься. Мгновенно зарядившись энтузиазмом, я оделся за две минуты и поспешил в парикмахерскую. У дверей квартиры меня встретила мать со скалкой. С большой такой, деревянной. Эх, тяжёлая, наверное.       — Куда это ты намылился? — она угрожающе постучала скалкой по ладони, словно высчитывая, как ударить, чтобы не сломать мне ничего ненароком.       — Пойду постригусь, — я обошёл её через всю прихожую, настороженно выставив перед собой руки.       — Ну смотри у меня. Чтобы не пропадал. А то у нас ведь завтра гости, да, Валер? — женщина выделила слово «гости» и я чуть не грохнулся. — Давай-давай. Иди уже.               Спустя час я смотрелся в зеркало, оценивая работу парикмахера. Получилось именно так, как я хотел. Не слишком коротко, но уже не те длинные патлы. Хоть на человека стал похож. Помнится, в старших классах у меня была почти такая причёска. Как бы дети меня распознали, ведь завтра на работу. Нечего третий день дома штаны просиживать. Как только меня постригли, я понял, что длинные волосы прибавляли мне пару лет, а теперь я выглядел не старше Вани. Ваня… А как он отреагирует? Он говорил, что мне бы пошло. В любом случае, завтра увидимся. Я его из-под земли достану.

* * *

Ну, вообще, доставать его ни откуда не надо было. Сам ко мне пришёл. Хотя, мне кажется, стоя на улице под окнами моего кабинета в тени высоких деревьев в чёрной кепке, он хотел остаться незамеченным. Как только дети начали собираться по домам, я выглянул в окно, свистнув ему. Кабинет был на втором этаже, так что Ваня отлично услышал меня и, спохватившись, уже был готов пуститься в бегство.       — Стоять, — прикрикнул я, чтобы парень услышал. — Поднимись ко мне. Кивнув, Ваня скрылся из поля зрения, подойдя к школьному входу. Мне показалось, он улыбнулся.