Чёртов школьник!

Ваня взлетел на второй этаж за полминуты и, запыхавшийся, явился на порог моего кабинета.       — Привет, — с придыханием произнёс он, и внутри меня все затрепетало. — Ты подстригся… Красивый. Я подошёл к парню, внимательно смотря на него.       — И что ты здесь забыл? — я потянулся вверх и снял с его головы кепку, выпуская наружу светлые кучерявые волосы. — Неудачливый шпион. Ваня улыбнулся, но его что-то тревожило. Едва я раскрыл рот, чтобы спросить, он обхватил мое запястье.       — Прости, — подался вперёд и, уткнувшись мне в шею, прошептал: — Я обещал отстать, но не смог. Тогда… я солгал тебе. Не смогу отпустить тебя, Лер. Ваня добавил такое же тихое, но чувственное «люблю». Не увидев сопротивление с моей стороны, он обнял меня за пояс, прижав к себе. Мои руки безвольно повисли в воздухе. Положив кепку, снятую с его головы, на ближайшую парту, я прильнул к нему, обхватывая руками его торс. Большой ребенок…       — Сегодня ко мне домой. Ваня отстраняется, опуская на меня приятно удивленный взгляд, его глаза загораются.       — Даже не думай! — прыснул я, прерывая его мысли. — Моя мать хочет видеть тебя, потому что ей на глаза попались твои, блять, розы. Огоньки в глазах потухают, Ваня смеётся, утыкаясь в мое плечо.       — А я уж думал… — он затихает, а затем снова хохочет, явно подумав о чем-то крайне неприличном. — Я ведь ещё не был у тебя дома.       — И не должен быть там!       — А твоя мама считает иначе, да? — хитро улыбается парень. Он задерживает на мне взгляд, я против воли смущаюсь и поворачиваю голову, смотря в окно. Его руки на моей талии такие тёплые, а взгляд такой любящий, что я чувствую себя сволочью, когда отталкиваю от себя. Ваня разочарованно выдыхает.       — Тут люди, вообще-то. И дверь ты не закрыл, — нахожу аргументы я.       — Закрою дверь и вернусь к тебе, — довольно выдаёт Ваня. Я подхожу к столу и начинаю собирать в стопку какие-то бумажки, чтобы отвлечь себя от ненужных мыслей, просящихся в голову. Ваня подходит ко мне сзади и кладет голову на моё плечо. Я молчу, неуверенный, что здесь вообще можно что-либо сказать. Беру с парты кепку и, напялив на себя под задорный взгляд Вани, тяну его к выходу.

* * *

Открываю дверь в квартиру. Тишина. Может, её все-таки нет дома? Но нет — на кухне гремят посудой. Я выдыхаю, стараясь успокоиться. Ну не убьет же мать его? Хотя единственный, за кого нужно беспокоиться, это я.       — Ма-ам, — зову её я, и разувшись, прохожу в коридор. — Мы пришли, — говорю я, нарочито растягивая слова, чтобы показать ей степень моего недовольства.       — Отлично! — радостно послышалось с кухни. Женщина прибежала в коридор и удивлённо застыла.       — Ваня? Бля.       — Здрасте, теть Кать, — обворожительно улыбнулся Ванька. А мамка давай его обнимать да спрашивать, как дела. Я стоял, недоумевая. А потом вспомнил. Ванина мама дружит с моей ещё с колледжа. Значит это дойдёт и до неё, упс…       — Вы встречаетесь? — она задала мне интереснейший вопрос.       — Нет! — с недовольством фыркнул я. — Ты просила привести домой того, кто подарил цветы — я привел, отстань уже от меня! И у нас вообще ничего не было! Мать покачала головой.       — Сложно тебе с этим чудиком. Зачем мучаешься?       — Я люблю его, — с грустью выдохнул Ваня, с преданностью смотря на меня. Мама умильно улыбнулась и продолжила тискать парня. И тут я понял, что мне уже не отделаться от него.       — Совсем молодой ещё, — женщина с укором глянула на меня. — И как ты умудрился…       — Это он! — мгновенно вспыхнул я, словно спичка загораясь от её несправедливых суждений. — Это была его идея! Это он меня затащил!       — А говорил, ничего не было, — усмехнулась мать, довольная результатом.       — Да я… — попытался возразить я, но тут же умолк. — И вообще, не трогай его. И не разговаривай с ним. И-и… Не смотри! Я потянул Ваню за руку и увёл в свою комнату. Я посадил его на кровать и встал рядом, недовольно сложив руки на груди. Его теперь и не отошьешь ведь. Сразу мать встрянет. Вот чёрт, а?       — Лер, чего хмурый такой? — Ваня взял меня за руку и, потянув на себя, усадил моё несопротивляющееся тело к себе на колени.       — Думаю, что с тобой делать, — вполне серьёзно ответил я, а парень почему-то засмеялся. — Чего ты вообще от меня хочешь?       — Любви, детей и светлого будущего, — с готовностью выдал он и мне стало смешно, насколько серьёзно он пытался это сказать.       — Я так не умею, — почти с грустью вздыхаю и пожимаю плечами.       — Почему это?       — Мне говорили, что я умею только использовать людей и делать им больно, — не без тоски припоминая своих бывших любовников, сказал я.       — Так используй меня, — улыбнулся Ваня, поцеловав меня за ухом, и я смутился, приметив пошлость в этом жесте. — Я же люблю тебя.       — Дебил, я не умею любить.       — Я готов взять тебя в ученики, — подмигнул Ваня и плюхнулся на кровать, утягивая меня за собой. И когда этот малолетка успел стать таким смелым?       — Дурак, — беззлобно шикнул я, но уже в следующую секунду рассмеялся, когда почувствовал его руки у себя на боках. — Чертов школьник.       — Заметь, школу я уже закончил.       — Для меня ты всегда будешь школьником, — улыбнулся я. Каким бы гордым и противным я бы не был, я должен признать что вот так вот лежать в его объятиях было очень тепло и приятно.       — Ты постараешься полюбить меня? — шёпотом спросил Ваня и с волнением посмотрел на меня.       — Куда уж я от тебя денусь. Только вот давай с детьми пока что повременим.       — Чёрт с ними, с этими детьми, лишь бы ты был рядом! Я с улыбкой сжал ладонь Вани.       — Как был ребёнком, так и остался, — и с некой завистью добавил: — Подростки…       — Из нас двоих на подростка больше ты смахиваешь, — начал рассуждать Ваня. — Ну сам подумай, как ты изменился? Я задумался. И, действительно, никак! Разве что стал более, хм, приличным? Этот мальчишка своими словами всегда заставлял меня задуматься о том, чему обычно я не придаю значения.       — Ну, я стал выше! — вспомнил я хоть что-то, чтобы не казаться проигравшим.       — На два сантиметра? А мне показалось, ты даже уменьшился, — и между пальцами показал маленькое расстояние. — Вот так. Кто ж так на больное давит!       — Просто кое-кто, — я выразительно ткнул пальцем в его широкую грудь. — Вымахал чуть больше, чем нужно. Ваня засмеялся и, притянув к себе, прильнул губами к моему уху, отчего меня бросило в жар.       — Я люблю тебя, — горячее дыхание перешло на шею. — Ты любишь меня? Я не смог ответить ничего путного, кроме тихого на грани стона «угу», потому что ладони Вани поползли ниже… Пока одна невесомо коснулась подушечками пальцев внутренней стороны бедра. Я развел ноги шире, вцепившись в его плечи. Я ахнул, поддавшись бедрами вперёд, когда парень чуть надавил на пах, заставляя меня изнывать от желания прикоснуться к себе. Неожиданно для нас обоих дверь распахнулась, являя довольную мать. Я тут же сдвинул ноги, шарахаясь от Вани. Женщина потянула многозначительное «О-о…» и закрыла дверь, напрочь забывая о чем она вообще хотела нам сообщить.       — Я больше не потревожу вас! — раздалось за дверью. — Вот… В магазин пойду, сахар кончился! Я почти видел, как она прячет на балкон недавно купленный пятикилограммовый мешок с сахаром.       — Иди сюда, Лерочка, — хищно улыбнулся Ваня, как только входная дверь захлопнулась, оповещая о том, что мы с ним остались вдвоём.       — Не-ет, — я замотал головой, пятясь назад к подоконнику. — Уйди, чудовище. — Лер, ну я же не кусаюсь, — сказал он и сделал шаг вперёд.       — А я кусаюсь! — я нервно вздрогнул, забрался на подоконник, свесив ноги. — Так что в твоих интересах не приближаться ко мне. Причиной моей грубости было желание, дымка которого уже заволокла мой возбуждённый взгляд. Всегда завожусь с пол-оборота, чёрт! Мысли о той ночи, проведенной вместе, в одной постели, будили самые сокровенные чувства и желания. Воспоминания о нашем сексе предстали перед моими глазами. С мученьем застонав, я откинул голову назад, прислоняясь затылком к окну.       — Лер… — со всеми раздумьями я не заметил, как Ваня стал ближе, оперевшись руками о подоконник по обе стороны от меня. Вот он. Такой светлый, как солнышко, и желанный стоит передо мной, улыбается. Стоит только поддаться вперёд и приникнуть к его губам. И может быть, притянуть к себе или наоборот прижаться, обнимая за шею. Я стойко терпел, пока наваждение пройдёт, но, видя Ваню перед собой, я распалялся ещё сильнее, сдерживался изо всех сил, стараясь сохранить крупицы гордости. Чтобы я, взрослый человек, так тянулся к мальчишке! Но вот Ванины руки оказались на моей талии, и я безоговорочно проиграл этому парню. С беспомощным всхлипом поддался вперёд и прильнул своими губами к его губам, слегка приоткрытым от тяжёлого дыхания на грани возбуждения. Я обхватил пояс Вани ногами, придвинувшись ближе, и обнял за плечи, пока тянулся к его губам. С припухшими и заалевшими от долгого поцелуя губами я отстранился, чтобы сделать вдох. Парень взял меня на руки и, нарочито сжав в ладонях ягодицы, придерживая меня, переместился на кровать. Я тяжело дышал, избавляясь от одежды. Футболка, штаны, пошло все нахер! Притягиваю к себе для жаркого поцелуя. Пока пальцы одной руки растягивали меня, вторая обхватила мой уже вставший (как стыдно!) член. Ахнув от наслаждения, я закинул ноги на его плечи, ещё больше раскрываясь перед Ваней. Он надрачивал мне спереди и проталкивал в мой задний проход уже третий палец. Я просто пылал от переполняющих меня ощущений. Он будто трахал меня с двух сторон! Не вынося этой сладкой пытки, я потянул его к себе и с жаром выдохнул в губы:       — Выеби меня. Эти два слова подействовали на него словно долгожданная доза наркотика. Пальцы тут же выскользнули из меня, их заменил крепкий член. Комнату наполнил мой вскрик удовольствия. Мы занимались сексом словно изголодавшись друг по другу. Ваня с трепетом целовал меня и беспрестанно шептал «люблю». Засыпая в его нежных объятиях, я впервые почувствовал себя счастливым.       По-настоящему счастливым. И что бы не случилось, я больше никогда не отпущу этого мальчишку.