Чёртов школьник!

      С момента начала наших с Ваней отношений прошло полгода. Я принял решение переехать к нему. Ну, то есть, он предложил, а я согласился. Когда я приехал домой, все мои вещи были аккуратнейшим образом сложены и готовы к отправке — мама была только рада сбагрить меня кому-нибудь. Недавно выбрались на природу вместе с Костей и Ленкой. Стоило Костику приобнять меня при встрече, Ваня тут же подскочил ко мне, едва ли не рыча. Костя посмеялся и сказал, чтобы я ни в коем случае не терял этого парня. Малышку Сашу тоже взяли. Она такая милашка, что порой смотришь на неё и хочешь, чтобы и у тебя была такая маленькая прелесть. Я по-прежнему работал учителем в моей бывшей школе, а Ваня начал обучение в институте. Однажды, когда он возвращался с учёбы — тогда лил ужасный дождь и гремела мартовская гроза — я пошёл встречать его в прихожей, мокрого и холодного.       — Только не ругайся, Лер… — тихо, почти шепотом, сказал парень. К его ноге жался щенок, грязный и потрепанный, испуганно осматриваясь. Я глянул на Ваню. Весь промокший, с потемневшими от влаги светлыми волосами, он смотрел на меня с мольбой, совсем так, как и щенок, которого он притащил.       — Ваня, — я строго на него посмотрел.       — Лерочка… — с вселенской печалью посмотрел он на меня.       — Ваня, — вздохнул я.       — Ну Лерусик… Скрыв умильную улыбку, я подошёл к Ване и, встав на носочки, коснулся губами его лба — холодный.       — Бегом в ванную. Парень спохватился и, разувшись, поспешил в ванную комнату. Щенок уже рванул за ним, но, завидев меня, остановился. Малыш поднял голову, разглядывая меня. Ему было месяца два, не больше. Окрас черно-подпалый. Вид у него был нелепый — мордочка ещё не успела вытянуться, большие уши (одно стояло, а второе — нет) болтались при малейшем движении его большой, не в размер телу, головы. Щенок как-то приглушенно пискнул и ткнулся холодным мокрым носом мне в ногу. Я взял его на руки и, слегка поморщившись (он был грязным и мокрым, а с длинной шерсти свисали репейники), я прижал его к своей груди. Щенок удивлённо поднял голову.       — Откуда ты такой, малыш? — я не удержался и почесал его за ушком. — Голодный, наверное. Мы отправились на кухню, чтобы покормить его. Когда Ваня вышел из ванной, я сидел в спальне, смотря на сытого щенка, который дремал, прижавшись к батарее. Ох, и сколько же я буду мыть квартиру после сегодняшнего вечера, а ведь его и самого бы в ванную…       — Сильно замёрз? — спросил я, когда Ваня подсел рядом. Он с нежностью глянул на щенка, а затем поддался вперед, с любовью обнимая меня.       — Я люблю тебя. Ты же знаешь, что ты самый лучший?       — Знаю, — улыбнулся я, целуя его. — А ты ведешь себя как ребёнок, знаешь это? Ваня ничего не ответил, уткнувшись мне в макушку. Я вздохнул и обнял его, бережно гладя по волосам. Щенок запищал, словно напоминая о себе. Я отстранился от Вани и взял песика на руки.       — Ну чего, малыш, купаться будем?       — Малыш? — Ваня улыбнулся. — Мне нравится. Я даже не задумывался когда называл его так, а оказалось, это неплохое имя. Так малыш превратился в Малыша. Мы купили щенку все необходимое: ошейник, шлейку, миски. Я не удержался и в том же зоомагазине купил ему милую голубую футболочку с надписью «Boss». Как я расстроился, когда через неделю она стала ему мала! Прижимал одежку к себе и всхлипывал — как быстро дети растут! А спустя пару месяцев, я понял, что имя Малыш не для него. Вот идёшь по улице, гуляешь с любимым человеком и с псом. Окрикиваешь питомца, подозрительно отставшего от нас, «Малыш, ко мне». Прохожие оборачиваются и думают, вот сейчас подбежит какой-нибудь маленький тойчик или чихуахуа, смешно перебирая лапками, и в ту же секунду на меня прыгает огромная собачья туша, сваливая с ног. Я приземляюсь на свою многострадальную задницу, и под наш с Ваней хохот Малыш тут же вылизывает моё лицо, шею, руки, грязными лапами пачкая мою футболку. Одежда — в говно, вечер — в говно, мы смеемся. Нет, правда, назвать его Малышом было плохой идеей! Когда в порыве страсти Ваня шепчет мне всякие пошлости, вроде «зайчик», «детка» или «малыш», это чудовище бежит к нам в спальню, виляя хвостом. Останавливается в пару шагов от кровати и, склонив голову, внимательно наблюдает.       — Он смотрит! — смущаюсь я, смотря на невозмутимого Ваню.       — Это же собака, — пожимает плечами парень и продолжает выцеловывать мою шею. Ваня двинулся вперёд и я застонал — он был внутри меня.       — Ну Вань, он смотрит! — никак не могу успокоится я, когда Малыш преданно смотрит мне в глаза. — Я стесняюсь…       — Тоже мне, стесняшка нашёлся, — хмыкает он, зная о моей буйной натуре. — Это же пёс, он всегда на нас смотрит, что ему ещё делать?       — Но как он смотрит! Малыш поворачивал голову то в одну сторону, то в другую, непонимающе переминаясь с лапы на лапу.       — Вань, мне стыдно перед ним, — честно признался я, притягивая парня к себе. И тогда Ваня вздыхал, выгонял Малыша из спальни и, закрывая дверь на защелку, возвращался ко мне.

* * *

Дело было вечером. Конец мая, я стою у школы и жду, пока за мной приедет Ваня. Кто-то в кустах жалобно пискнул. Обернувшись на звук, я непонимающе уставился на коробку, спрятанную за густой растительностью. Любопытство взяло верх. Аккуратно ступая, я подошёл ближе. В глубокой коробке сидел маленький котёнок, тоскливо перебирая лапками и царапая картонное дно коробки. Рядом была лишь миска с водой, еды не было. Это коробка была слишком большой для одного котёнка, и, исходя из этого, я подумал, что здесь был весь помет, но остался лишь этот маленький звереныш. Нет, конечно, брать домой кота с улицы было бы глупо… Это Ваня может поступить так по-детски — притащить в квартиру бездомное животное. Не я. Разве мне своих забот не хватает? И вообще, надо бы уже уйти, Ваня наверняка уже приехал. Я тороплюсь, мне надо идти. Прости, черныш, не могу. Уверен, ты найдёшь себе хорошего хозяина… Едва я сделал шаг назад, тело словно льдом сковало. Нет, не могу! Я вышел из кустов, бережно прижимая к себе мягкий черно-белый комочек. Мордочка котёнка белая, но на одном глазике было чёрное пятно, похожее на повязку пирата, из-за чего про себя я прозвал котёнка именно так — Пират. Знакомый автомобиль уже ждал меня перед школой. Как только я открыл дверь, Ваня улыбнулся увидев меня.       — Привет, — он замолчал, завидев котёнка. Я сел в машину и опустил глаза в пол. Я знаю, взрослые люди так не поступают. И тут Ваня вдруг поддался вперёд и утешающе погладил меня по щеке.       — Малыш будет рад новому другу.

* * *

Я говорил, что хотел завести ребёнка? Забудьте! Каждое утро я просыпаюсь с мурчащим Пиратом на моей подушке, в железных объятиях Вани и с Малышом, который умудрялся ложиться между нами. Ещё кого-то я бы не потянул. Поднимаюсь с кровати и иду на кухню, Пират — за мной. Кот сидит на кухонном гарнитуре, наблюдая за тем, как готовится еда. Спустя полчаса на кухню выходит Ваня. Обнимает сзади и шепчет:       — Я даже и мечтать не мог о том, что одним утром я зайду на кухню и увижу здесь тебя. А теперь могу наслаждаться этим каждый день. Подумать только, Лер живёт со мной… Ну и чем он думает, когда говорит такие милые вещи?       — Я тебя люблю, — говорит Ваня, поворачивая меня к себе лицом.       — Я тоже, — улыбаюсь я, утыкаясь в его плечо. Иногда я почему-то начинаю жутко смущаться перед ним. Ваня обхватывает моё лицо своими теплыми ладонями и начинает осыпать его поцелуями. Я смеюсь и пытаюсь оттолкнуть его, потому что мне щекотно. На шум прибегает Малыш, радостно виляя хвостом. Пират искоса смотрит на нас, не горя желанием присоединиться к нам. Ваня закидывает меня к себе на плечо и уносит в спальню, чтобы через пару минут я, взъерошенный и смущенный, бежал на кухню с криком «блять, Вань, яичница горит!».               Лето. Мама зовёт нас с Ваней в гости. Я отнекиваюсь. Она ещё не знает про наш зоопарк…       — Не надо, мам. Тебе это не понравится, мам, — пытаюсь вразумить её, но женщина непреклонна — уже на следующий день ждёт нас. И когда мы стоим на пороге её квартиры — Ваня держит за поводок огромного Малыша, а у меня на руках переноска с беснующимся котом — мама думает, что да, не надо. Но уже через пару минут она проникается сочувствием к Пирату, которого насильно засунули в переноску, и умиляется, когда Малыш даёт ей лапу. А мы с Ваней уединяемся в моей уже бывшей комнате. И вспоминаю как тогда, в прошлом году, я принял его чувства, и каким глупым был, все это время убегая от его признаний.       Он моя семья.       Он мое счастье.