Смертны даже короли

Уши словно заложило. Шум, окружающий наш маленький мир, вдруг отошёл на задний план. В тишину канул людской плач, шум ветра и монотонная молитва священника. Этот день навсегда запомнится как чёрный для всего королевства. Картинка перед глазами воспринималась с трудом. Люди, начавшие шевелиться оживлённее, продвигались к погребальной яме. У меня не было сил заглянуть туда, но я знала точно, что гроб из темного дуба был накрыт пестрым флагом, символизирующим нашу страну. Я знала — сотни белых роз застилали его. Знала, что под крышкой мертвое тело короля. Антонин легонько тронул мою руку, напоминая, что мы первые должны бросить горстку земли в пропасть. Принц подошёл ближе. Подданные перед ним расступились. Бледной мальчишеской рукой он зачерпнул сырую почву и присыпал ею белые розы. Его пальцы дрожали. Антонин любил отца. Он относился к нему с нежным трепетом — вряд ли такое случалось часто между сыновьями и отцами, — но людям нельзя было видеть его чрезмерной тоски. Им нельзя было видеть, что их будущий правитель слаб. Подняв пышные юбки, я подошла к брату и незаметно вложила ему в руку платок. Он благодарно кивнул и отошёл от могилы. Я не стала затягивать с этим обрядом. По моим щекам катились слезы. Я быстро набрала горстку земли и повторила за братом. Стоило последним песчинкам земли упасть в яму, как звуки внезапно вернулись. Я пошатнулась на ногах — с такой мощностью они ударили мне в голову. Рядом стоящий стражник удержал меня и отвёл в сторону. — Ваше высочество, вы в порядке? — его голос был непривычно громкий. Я сглотнула образовавшийся ком в горле и сухо ответила: — Все в порядке. Со мной все нормально. Подхватив полы платья, я вернулась в карету — до конца церемонии мне было не выстоять. Я вытерла слезы грязной ладонью, и теперь земля была размазана по моему лицу. Но это не страшно. Что такое грязь в сравнении со смертью? Я приказала лакею отправляться во дворец и ещё раз взглянула на письмо, лежавшее на сиденье, которое мне отдал отец перед смертью. Оно было адресовано не мне, а некому крестьянину — Дэниэлу Дюрану.