Смертны даже короли

Приход Марии Дюран не давал мне покоя. Что понадобилось этой женщине в нашем доме? Неужели ее и правда так сильно беспокоили разбои южан? Или она лишний раз хотела утвердить своё положение? Но ведь ей не известно, что отец оставил письмо. У неё нет никаких доказательств, что Даниэль сын покойного короля. Я самолично избавилась от всех улик. Я разгладила складки пышного платья. Восхитительная работа. Портниха точно мастер своего дела. Корсет туго обтягивал талию, кружева изящно прикрывали руки, а пышные юбки оставляли место для мужских фантазий. Я выбрала один из лучших нарядов, чтобы как-то скрасить гнев короля Годрика. Надеюсь, он будет слишком увлечён разглядыванием выряженной куклы и не вспомнит о моей маленькой выходке. Ночь выдавалась на удивление прекрасной. Звезды и луна словно встретились после долгой разлуки и теперь светились от счастья, находясь так близко. Своим сиянием они окутывали голые деревья и недавно распустившиеся цветы. Дворцовый сад стал походить на сказочный городок фей, где у каждого предмета была душа. Казалось, лирическая мелодия в сию же секунду разольется вокруг и столб непривычно яркого света озарит мое лицо. Мне хотелось почувствовать себя беззаботной принцессой из книжки, чем принять реальный титул мученицы. Король Годриг в своей обычной расслабленной манере словно появился из ниоткуда. Он не был похож на сердитого зверя, что насторожило меня ещё больше. — Чудесно выглядите, миледи, — слащаво протянул он. — Эта ночь уже стала куда лучше. Я покорно улыбнулась. — Вы хотели увидеть наши виноградные плантации. Не стану же я отказывать столь уважаемому гостю в такой малой просьбе. Мужчина не стал жадно разглядывать мой наряд, на что был весь расчёт. Он внимательно вглядывался мне в лицо, раздумывая над словами. — Уже поздно. Что я увижу при таком свете? — И что вы предлагаете? — заинтересованно спросила я, ступая к нему на встречу. — Предлагаю прогуляться в город. Я приподняла бровь. На такое предложение я не рассчитывала. — В таком-то наряде? — я обвела своё платье рукой, лишний раз привлекая его внимание. Не очень хотелось, чтобы он рассматривал мое тело, как вещь, но, если это был бы единственный выход для укрепления нашей дружбы, я могла позволить построить ему у себя в голове какие-то иллюзии. Разумеется, до чего-то большего ни в коем случае не дойдёт. — Вам нечего бояться. Я буду рядом с вами. Никто не посмеет украсть у меня принцессу. Услужливо взяв его под локоть, я указала на выход из дворцового сада. Преодолев небольшое расстояние до главных ворот, мы приказали страже освободить проход. — Вам подготовить лошадей или карету, Ваше Величество? — Нет, спасибо, — ответил за меня Годрик. — Мы прогуляемся пешком. Покинув каменные стены, дышать стало легче. Столица лежала передо мной, как на ладони. Как и полагалось монаршему дому, замок был построен выше, чем весь город. На востоке не хватало высоких гор, но у нас были чудные холмы и этого вполне хватало, чтобы смотреть на народ с высока. Ночь только началась и огоньки в домах не думали угасать. Я предчувствовала жизнь, бурлящую внизу и с каждой секундой набирающую новые обороты. Одно удовольствие, наблюдать мрачные черепичные крыши и размытые желтые фонарики. Капля жизни в мертвом море. Пешком до города придется идти около часа, но я не стала говорить об этом Годрику. Вряд ли мы доберемся до туда, зато хоть прогуляемся среди возрождающейся природы. — Я надеюсь, вас не задело мое высказывание по поводу разбоев, — аккуратно спросила я. — Ни сколько. Напротив, я рад, что вы высказали свое недовольство. Должен признать, на это надо иметь смелость. Я не стала рассказывать ему, что брат прислушивается к моему мнению. Не надо, чтобы поползли лишние слухи о короле, который прячется за юбкой сестры. Антонин перед своим народом должен пристать сильным и беспрекословным правителем. Я не имею никакого права подрывать его власть. — Я совершила глупость, открыв свой рот. Я не должна была перечить вам и моему королю, — в данный момент я говорила то, что должна была. Именно такие, полные сожаления, речи хотели слышать от женщин при дворе. — Марселин, я не хочу, чтобы вы молчали. Давайте хотя бы один вечер будем говорить то, что первое придет на ум. Здесь нас никто не услышит. Король Годрик все это время не сводил с меня взгляд. Он подробно изучал мою реакцию на каждое произнесенное слово, а еще внимательнее следил, когда чуть заметно поглаживал мое запястье. Король Юга точно не глупец, раз в таком юном возрасте сел на трон. Вряд ли ему повезло также, как Антонину. — Миледи, если вы смущаетесь меня, то выкиньте сомненья из головы. Любую глупость, которую вы произнесете, я утром забуду, — улыбнулся он. Я старалась не смотреть на него, но краем глаза все же замечала самодовольную ухмылку, не сходящую с красивого лица. Чересчур смазливого для короля. — Эти маленькие домики, видите? — я указала рукой на городок. — Они напоминают мне пряники, которые должны печь на Рождество. Я читала об этом в книгах. — Должны печь? — уточнил, Годрик. — Почему вы не прикажете печь их у вас во дворце? — В нашем королевстве не празднуют Рождество. Это всего лишь дата, когда людям следует лишний раз помолиться. Я посмотрела на золотые кольца, которые впитывали в себя лунный свет, и быстро опустила руку. Не стоит любоваться камнями слишком долго. Нельзя быть поверхностной. — Вы многое упускаете. В нашем королевстве Рождество встречают с семьей, дарят друг другу радость и подарки, украшают дома. Вы можете приехать к нам в гости в следующем году. — Возможно, — неопределенно протянула я. Мы постепенно спускались по склону, ближе к столичной жизни. Подолы платья протирали пыльную дорогу, я старалась, как могла, придерживать юбки одной рукой, но жалкие попытки заранее были обречены на провал. — Пение моей сестры напоминает мне кваканье лягушек, — заявил Годрик. — Лягушек? — Ну знаешь, они издают такой горловой звук. Хеда умудряется повторять за ними, — как незаметно король обошел формальности. Я прыснула от этого сравнения. — Боюсь представить, с чем у вас будет ассоциироваться мое пение. — Когда-нибудь мы это узнаем. Я замедлила шаг и сильнее оперлась на руку Годрика. После долгой ходьбы, туфли начинают сильно натирать, мне необходим был отдых. Мужчина понял это без моих слов и остановился. Он развернул меня к себе и заглянул глубоко в глаза. — А скажи мне, Марселин, что приходит тебе на ум, когда ты смотришь на меня? — его голос стал совершенно чужим и как будто звучал издалека. Я пригляделась к его угловатому, острому лицу. Гладко выбритое и должно быть необычайно мягкое, как кожа ребенка. Что я могла сказать, глядя на симпатичное личико? Ничего. Что я могла ответить этим ярким зеленым глазам и пухлым алым губам? Тоже ничего. Это привычка мужчин — судить людей по внешности. Я придвинулась к Годрику поближе, чтобы он почувствовал тепло моего дыхания своей щекой и прошептала: — Серая оболочка чего-то большего. Или наоборот? Меньшего? Он ухмыльнулся. Будь его губы немного тоньше, это выглядело бы зловеще. — Меня это устраивает, миледи.