Смертны даже короли

Раз в месяц ворота дворца сбрасывали свои замки и впускали крестьян на встречу с их правителем для благодарностей и новых просьб. Сегодняшний день выдался на редкость ветреным и прохладным, но это не остановило граждан, и уже с самого утра у неприступных стен выстроилась живая очередь, которой не было видно конца. В холл я прибыла до прихода брата. Привычка приходить раньше положенного часа уже стала неотъемлемой частью меня. Помню, когда отец изредка брал меня на подобные мероприятия, я прибегала задолго до начала, чтобы не пропустить ни минуты. Слуги завершали последние приготовления: поправляли бархат на троне короля, двигали вазоны с весенними цветами, сметали невидимые пылинки с ковровой дорожки. Позади царских седалищ, расположили несколько рядов стульев, чтобы некоторые из придворных и советников могли присутствовать во время прошений. На лестнице показалась высокая и изящная фигура Годрика. Мужчина спустился вниз, минуя все почтительные поклоны, и подошел ко мне. — Доброе утро, леди Марселин. Хорошо спали? — Замечательно, благодарю, — ответила я, сложив руки за спиной. — А что заставило вас так рано подняться с постели? — Хочу увидеть принца в действии. У вас найдется для меня свободное местечко? — лукаво улыбнулся мужчина и одним жестом приказал слуге принести еще один стул. — Антонин — король, а не принц, — поправила я. — - Некоронованный правитель? — нарочно задумался он. — Я так не думаю. Годрик склонил голову в знак почтения и медленно поплелся к задним местам. Все это время он вел себя абсолютно расслабленно и несерьезно, словно приехал на отдых, а не за политическими разборками. Постепенно холл заполнили придворные. Тихонько перешептываясь, они дожидались моего брата, волнуясь перед его первым общением с народом напрямую. Меня и саму сковывал страх. А вдруг он скажет что-то не то и люди взбунтуются? А может они и вовсе не примут нового правителя, опираясь на его возраст и недостаток опыта? Проживая во дворце, забываешь о проблемах простых крестьян. Ведь меня всегда волновали совершенно другие вопросы, а сейчас придется незаметно направлять брата в нужное русло. Часть правления легла и на меня, просто мне нужно будет оставаться в тени, пока Антонин не подрастет. Юный король пришел при полном параде, с короной на голове и с улыбкой на губах. — Волнуешься? — спросила я, сжимая его руку. — Немного, — признался мальчик, хотя он не выглядел особо напряженным. — Я бывал на таких собраниях миллион раз, надеюсь у меня все получится. Антонин подозвал служанку. Она поклонилась нам и со словами: «Моя принцесса», надела мне диадему. Я и брат заняли свои выносные троны и одновременно посмотрели друг на друга. — Я хочу, чтобы ты подружилась с королем Годриком. Южане очень могущественны, нам нужна их поддержка. — Я довольно мила с ним. — Он изъявил желание увидеть виноградные плантации, вот и устрой ему экскурсию, — попросил Антонин, потом махнул страже, чтобы те открывали двери. Я пожалела себя за свой длинный язык. Быть может, если бы кто-то умел молчать, мне не пришлось бы строить глазки самодовольному королю, который немного пугал меня. Когда он находился рядом, создавалось такое ощущение, что это я была в гостях, а не он. Главные двери распахнулись, впуская в помещение утреннее солнце и шум улицы. Люди в ожидании стояли уже во внутренних стенах королевских земель и как только заметили, что проход открыт, подняли восхищенные возгласы. Пропустили первого человека. Это был мужчина, уже преклонного возраста, который нес корзину фруктов. Он низко поклонился Антонину, затем мне и, дождавшись разрешения брата, начал говорить. — Доброе утро Ваше Высочество. Позволите ли вы преподнести вам свежайшие фрукты из моего садика? Мальчик одобрительно кивнул, и один из слуг забрал корзину. — Доброе утро, как тебя зовут? — спросил юнец. — Карл, Ваше Высочество. — Говори, Карл, что тебя беспокоит, — голос Антонина был величественен, но мягок, почти как у отца. — Ваше Высочество, я состою в браке с одной женщиной уже 25 лет, но наши чувства давно пропали. Остались только ссоры и разногласия в доме. Я давно хотел развестись, потому что нашел даму сердца, она ждет ребенка от меня. Но эта старая дура никак не соглашается на развод. Лицо Антонина исказила гримаса негодования. — Ты пришел ко мне с просьбой о разводе? Для этого есть суд. — Но судья не соглашается принять мое заявление без резкой на то причины и без согласия жены, — стал было оправдываться крестьянин. — Ты хочешь просить меня, твоего правителя, поучаствовать в семейных интригах? — рассердился брат. — У людей бывают проблемы посерьезней, а ты задерживаешь очередь только потому, что женщина, которой ты пообещал вечную любовь, тебе надоела. Что за наглость? Убирайся и решай это дело в суде. — Прошу прощения, сударь. Вы правы. Извините меня. Извините, — мужчина кланялся, бормоча себе под нос извинения. Стража проводила его к выходу, но кажется он ни капельки не рассердился на Антонина, а наоборот, признал свою глупость и проникся хоть каким-то уважением к мальчику. — Если у всех людей такие просьбы, то лучше сразу закрыть ворота, — шепнул мне братец и я тихонько хихикнула. — Продолжим. Как ни странно, боялась я совершенно напрасно. Молодой государь, отлично справлялся со своей ролью, держал голову высоко поднятой, а голос не дрожал при любом ответе. Он перенял манеру уверенности от отца, определенно. Антонин говорил правильные слова, подбирал нужное решение. Мальчик был достаточно строг, как и следовало правителю огромного королевства, но в определенных ситуациях давал добро на какие-то изменения. Придворные за нашими спинами сидели молча и сверлили дыру в голове моего брата. Их точно удивляло спокойствие и здравая рассудительность Антонина. Во время этого приема мне не пришлось наставлять или поправлять брата. Он знал все лучше меня. Где следовало — отказывал, где стоило — раздавал кусочек земли или повышал жалование. День тек мирной рекой и впадал в гладкий, как океан, вечер. Кажется, даже король Годрик сто раз пожалел, что потратил время на такое скучное мероприятие — никаких тебе драк и ссор. Так и просидели мы с братом на удобных креслах целый день, лишь изредка прерываясь на еду или собственные нужды. Я уже было подумала, что мы скоро закончим прием, без каких-либо неприятностей, когда на пороге появилась красивая женщина, с острыми чертами лица и завязанным поверх головы платком. Я чуть не подскочила с трона, когда узнала ее. — Добрый вечер, сеньера. Как вас зовут? — Добрый вечер, Ваше Высочество. Ваше Величество, — она поклонилась нам и подняла глаза на Антонина. — Меня зовут Мария Дюран. «И я мать вашего брата», — добавила я про себя. — И что же, Мария, вас привело во дворец? — Мой господин, насколько мне известно, вчера к нам прибыли гости из Юга. Я ни в коем случае не хочу их оскорбить, но ведут они себя, мягко сказать, как дикари. Вваливаются в лавки и трактиры, берут, что хотят и не платят. Но что мы, простые крестьяне, можем сделать против придворных с оружием? Антонин поджал губы. Он был недоволен сложившейся ситуацией, но для нашего государства был важен союз с Югом, поэтому мальчик не мог сделать неверный шаг в присутствии Годрика. — Южане наши близкие друзья. Возможно у них на земле несколько другие правила. Но если они взяли у вас что-то в долг, поверьте за платой мы не постоим. — Когда к нам приезжали гости севера, они себе такого не позволяли, — заявила Мария. Она явно была рассержена и хотела, чтобы король выгнал или как-то повлиял на южан. Я уже предвидела, как брат выгоняет женщину за наглость и неуважение перед королем Годриком. Но мало ли, что могла ляпнуть Мария в приступе гнева. Ее грабят, а король ничего не может с этим поделать, того гляди, она вспомнит, что ее родной сын сам королевских кровей. — Выдайте Марии оплату за потерянный товар с компенсацией, — приказала я. — И я обещаю, что мы возьмем под контроль ситуацию. Грабеж и разбой не будет царствовать в нашей стране. Как обычно, когда я отдавала приказы, слуги заколебались. Но как только Антонин одобрительно кивнул, женщине вынесли сундучок с золотом. — Спасибо, сударыня. Благодарю, — Мария откланялась нам и в сопровождении стражи покинула дворец. — Пожалуй, на сегодня хватит, — сухо проговорил Антонин. Стража послушно закрыла двери. Когда городская суета оказалась за пределами нашей досягаемости, мы все выдохнули с облегчением. Советники подорвались со своих мест и отправились поздравлять Антонина с успешно проведенным мероприятием. Он всех вежливо благодарил, выслушивая наставления. — А теперь будьте добры, дайте мне побеседовать с сестрой. Придворные с улыбками на лицах попрощались с королем и отправились по своим делам. Годрик к нам даже не подходил. — Марселин, ты, вне всяких сомнений, справедлива и мудра, но давай последнее слово в таких делах будет оставаться за мной? — попросил Антонин. Он был раздражен моей выходкой, но держал себя в руках, чтобы не обидеть сестру. — Разумеется, просто ты еще молод и иногда можешь случайно оступиться. Я просто хотела тебе помочь. — Помочь чем? — вспылил брат. — Обратив на себя гнев могущественного союзника? Хотят грабить, пусть грабят, потом мы бы все возместили. Но нельзя позорить южный народ в присутствии их правителя. Я тяжело вздохнула. Как жаль, что нельзя всегда быть честной с родными людьми. Он даже не понимает, что я хочу защитить его и нашу семью. — Антонин, хорошо. Прости меня. Если ты об этом так волнуешься, я сама поговорю с королем Гордиком. Просто мне казалось, что ранее ты просил меня о помощи и говорил, что мое мнение тоже будет учитываться, — я расстроено склонила голову. Меньше всего мне хотелось ссориться с братом Он недолго смотрел на меня, затем внезапно обнял. — Ты права. Я обещал тебе, что с моим правлением все измениться. Я хочу, чтобы у твоего слова тоже был вес. — Впредь я буду с тобой советоваться, — заключила я и погладила мальчика по волосам. — Проголодался? — Немного, — улыбнулся братец и мы отправились в маленькую, семейную столовую.