Человек и Архангел

— Эй. Не хочешь развлечься? Ну, для разнообразия.       Этот голос вырвал капитана из раздумий, не прекращающихся почти ни на минуту. Когда твою голову непрестанно, словно нежелательная опухоль, отравляет тяжесть переживаний о Жнецах и возможном отсутствии всякого будущего, это был, пожалуй, единственный звук, который мог даровать спасение. Голос Гарруса Вакариана, этот уверенный тон с лёгкой хрипотцой, уже давно был для капитана некой отдушиной. Шепард и Гаррус уже провели одну ночь в одной постели, но с того момента прошло уже больше полугода. Было неясно, что именно их останавливало, разумеется, помимо расстояния — после победы над Коллекционерами их разлучали многие световые годы — Земля и Палавен находились отнюдь не так близко, как хотелось бы. Однако до разлуки они провели ещё несколько недель в космосе, пытаясь исправить некоторые из последствий деяний пришельцев по ту сторону ретранслятора «Омега-4», пока до «Нормандии SR-2», наконец, не добрался Альянс.       За всё это время Шепард и Гаррус ни разу не поцеловались, не было ни одного нежного прикосновения, всё ограничивалось взглядами и улыбками, словно нелепыми намёками на то, что, может быть, будущее для них двоих ещё не потеряно. Возможно, их останавливала сама мысль романтических отношений человека и турианца, а может, одно постоянное присутствие Жнецов где-то рядом убивало одну мысль о начинании чего-то прекрасного, но теперь это было уже не слишком важно. Конец приближался, и терять было совершенно нечего.       Глаза капитана и Гарруса встретились. — Конечно, Гаррус!.. Например? Что бы ты хотел поделать? — Рад тебя видеть. Вне корабля. Поделать… что-нибудь, что никак не связано со Жнецами, было бы неплохо. — Хочешь выпить? Тут рядом есть бар. — Сначала я и хотел так поступить, а потом подумал… Если завтра меня не станет, то было бы очень неплохо запомнить свой последний день. — Что тогда? — И тогда… у меня появилась идея.       С этими словами Гаррус подошёл к консоли управления транспортом Цитадели и разблокировал ближайшую «машину». — Залезай, — с плохо скрываемым энтузиазмом турианец пригласил капитана внутрь жестом своей трёхпалой руки.       Когда они оба удобно расположились в тесной кабине транспортного средства, машина поднялась в воздух и быстро устремилась куда-то вдоль одного из рукавов Цитадели в сторону центрального кольца. Под ними проносились геометрические чудеса мостов, садов и бассейнов, смешивающихся в буйство белых, синих и зелёных тонов. Периодически эта картина менялась на менее красочные пейзажи жилых и рабочих кварталов, где почти всегда царили полумрак, неон и желтоватые отблески множества окон, за каждым из которых скрывалась отдельная история жизни, которая совсем скоро могла завершиться самым ужасным образом. Но Гаррус попросил, чтобы это время, которое они собирались провести вместе, ничто не омрачало, и потому эти нерадостные мысли стараниями капитана не задержались в голове надолго. Нужно было выяснить, куда же так стремительно направлялся радостный турианец. — Куда мы летим? — Туда, куда не положено, — с некоторым вызовом, но совершенно точно по-заговорщически ответил Гаррус. — Как в старые добрые времена? — Шепард, у тебя было когда-нибудь… что-то такое, что нужно сделать перед тем, как ты умрёшь? — Не особо, я больше стараюсь выжить. А что у тебя? — Всё то время, что я работал в СБЦ, я смотрел на самую вершину Башни Президиума и думал: «Я хочу туда попасть!» Но этого так и не произошло. Было сто тридцать семь всяких правил, которые мне это запрещали, — задумчиво проговорил Гаррус. — А что, правила изменились? — Нет. Просто теперь мне наплевать, — бесстрастно ответил турианец, что вызвало у капитана смех.       Несколько минут спустя машина приземлилась на вершину Башни, и пассажиры выбрались наружу. Охрана несколькими метрами ниже поначалу всполошилась, однако, заметив, кто являлся нарушителем порядка, кажется, махнули рукой, чему Шепард и Гаррус были весьма признательны. — Итак, зачем именно мы здесь? — Давай сделаем что-нибудь глупое, просто так. Чёрт возьми, может быть, это наш последний шанс сделать что-то подобное.       Подойдя к краю здания и недовольно посмотрев вниз на пролетающие неподалёку челноки и сотни такси, турианец недовольно заметил: — Думал, здесь будет поспокойнее.       У капитана нашлась сумасшедшая идея о том, как начать этот вечер. Это было шуткой, но тем не менее поделиться ею с Гаррусом было практически долгом. — Смотри, как раз под нами прекрасный бассейн. Хочешь нырнуть?       Турианец взглянул вниз, следя за пальцем капитана, на небольшое прямоугольное озерцо более, чем в километре под ними. — Ну, Шепард, тебе однозначно не встречались плавающие турианцы. Когда мы в воде, мы барахтаемся, молотим руками по воде, пускаем пузыри и периодически визжим, умоляя нас спасти. Оно тебе надо? — Наверное, нет. Этот день тогда превратился бы в очередную спасательную операцию. — С другой стороны, этим можно было бы неплохо компенсировать все те разы, когда я вытаскивал твою задницу из самого пекла. Мы пережили… многое, Шепард. — О да. Доказательства налицо. Так сказать, буквально. — Что такое, Шепард? — проведя рукой по изуродованной взрывом правой стороне своего лица, спросил улыбающийся Гаррус, — Я думал, тебе нравятся мои боевые шрамы?       Улыбку у турианцев составляла лишь пара смещающихся чуть выше лицевых жёстких пластин в том месте, где у человека были уголки губ, но это был как раз один из таких жестов, которые объединяли обе расы. Взгляды и улыбки капитана и Гарруса в этот миг были дороже любых слов. Впрочем, сказать что-то всё же было нужно, и тепло было в каждом следующем слове человека. — А кто сказал, что они мне не нравятся?       Довольный, но слегка смущённый Гаррус направился к сумке, которую он взял с собой на это свидание. — Шепард… настало время кое-что прояснить.       Из сумки наружу показался M-92 «Богомол», любимая снайперская винтовка турианца. Честно говоря, она была любимым оружием и у капитана. Высокие показтели урона и точности в сочетании с невероятно удобной и обтекаемой формой делали использование винтовки почти приятным делом, если стрельба по живым мишеням вообще могла быть таковой. — Я не говорю, что ты не умеешь обращаться с оружием, но, скажем так… некоторые из нас знают, как заставить оружие у себя в руках танцевать. Так что давай выясним, кто из нас более достойный стрелок. — Знаешь, Гаррус, некоторые жители нашей галактики видели меня в действии и вроде как остались впечатлены. — Может быть, но при этом я видел тебя в действии на танцполе, Шепард. Без комментариев. — Ах так… Всё, Вакариан. Пришёл твой конец. — Хорошо. Не переживай, я зарядил его тренировочными снарядами, так что, когда ты промахнёшься, никто не должен пострадать. Надеюсь.       С этими словами турианец вытащил из сумки одну из припасённых пустых розовых бутылок из-под его любимого напитка. Капитану стоило бы обеспокоиться насчёт количества этих пустых бутылок у него в сумке, однако пули Гарруса всегда находили цель, а орудия на Нормандии всегда были откалиброваны с точностью до миллиметра, так что поводов для жалоб пока не находилось.       Турианец размахнулся и запустил бутылку вниз. Точным выстрелом Шепарда она разлетелась в воздухе на множество розовых осколков, которые, к слову, система автоматической уборки и очищения воды внизу мгновенно устранила бы, так что волноваться о каких-либо происшествиях не приходилось. — Я особо не напрягался, — заметил Гаррус, забирая винтовку из рук капитана, — это так, повысить твою самоуверенность. Вот если нужно что-то подстрелить на дальних дистанциях, со мной не сравнится вообще никто. Даже капитан Шепард. Ну же, дай мне трудную мишень.       Бутылка, запущенная капитаном изо всей силы вверх, намного дальше, чем «снаряд» Гарруса, секундой позже была уничтожена точным выстрелом турианца. — Я же сказал, трудную, — самодовольно протянул Гаррус. — Ну надо же. Ну-ка, подвинься!       У капитана сейчас не было желания соперничать с турианцем. Если Гаррус хотел быть лучшим стрелком, совсем необязательно было отнимать у него что-то, что ему могло доставлять удовольствие. Именно поэтому, когда очередная бутылка оказалась в воздухе, снаряд специально пролетел мимо неё.       Счастливый Гаррус подпрыгнул и выдал: — Я — Гаррус Вакариан, и это — моё любимое место на Цитадели! Возведу здесь статую себя с этой пушкой, чтобы вся галактика знала, к кому обращаться за защитой! — Да ладно тебе. Тут немного… ветрено. Но признаю, ты — король бутылок, Гаррус. Если они начнут восстание, я буду знать, к кому обращаться.       Засмеявшись, турианец немного неуклюже обнял капитана и сказал: — Я… очень рад, что ты сейчас со мной, Шепард. — Я тоже, Гаррус. — Знаю, что для людей почему-то очень важно соприкасаться губами, но у меня их нет. Это так некстати. — А это так важно? — По-видимому, нет, — игриво проговорил Гаррус, и человек и турианец слились в поцелуе.       Отсутствие у второго губ действительно делало поцелуй неловким, но это и правда было неважно. Язык его, по крайней мере, был таким же тёплым, как и у любого другого человека, а объятий нежнее этих капитану и вовсе испытывать не приходилось. Руки человека плавно скользили по жёстким пластинам на голове любовника, нежно перебирая выступающие гребни на его затылке.       Когда они, наконец, смогли оторваться друг от друга, капитаном был задан единственный логичный вопрос для этой ситуации: — Давай играть по-честному. Покажи мне, что является проявлением нежности для турианцев?       Гаррус не сказал ничего, лишь молча смотрел своими глубоко посаженными, светящимися глазами на капитана, а затем он, слегка нагнувшись, медленно прикоснулся своим лбом ко лбу человека. Капитану осталось лишь наслаждаться теплом, разливающимся от точки соприкосновения по всему телу и смотреть турианцу в его глаза, находившиеся теперь так близко. В этих глазах с голубой склерой и ослепительно-синей радужкой, казалось, можно утонуть, как бы банально это ни звучало. — Я… Спасибо, Гаррус, что вытащил меня сюда. Я не знаю, какой бы вообще была моя жизнь без тебя. — Взаимно, Шепард. Чёрт, звучит так, будто мы вот-вот поженимся.       Эта фраза вызвала у них обоюдный смех, однако в голове у капитана уже пронеслись многие сцены возможной жизни, такие далёкие и невозможные… или нет? По-прежнему стараясь не думать о нависшей над всеми ними угрозой скорой смерти, капитан Шепард и турианец Гаррус, стоя на самой вершине Цитадели, где вовсю кипела жизнь, лишь ещё крепче стиснули друг друга в объятиях. В объятиях, возможных только для самых дорогих друг другу созданий во всей галактике. А может, и Вселенной.