Человек и Архангел

      Если бы капитану кто-либо сказал, что тяжелее последней битвы не может быть ничего, то в это было бы наверняка невозможно поверить. Однако сейчас находиться в одной комнате с Гаррусом, который стоял у окна разрушенного здания, смотря куда-то вдаль, было намного труднее. Было совершенно точно, что это был их последний шанс поговорить о чём угодно, но слов было так много, а времени — так мало… — Гаррус? — Шепард… Видимо, пришло время. — Да. Как в старые добрые времена. — Ха. Хм-м… Наверное, это последний раз, когда мы это скажем друг другу. — Думаешь, мы проиграем?       После небольшой паузы Гаррус произнёс, задумчиво подвигав своими мандибулами: — Нет. Я думаю, мы затолкаем этих Жнецов обратно в ту чёрную дыру, из которой они выползли. — А потом? — слабая улыбка появилась на уставшем лице капитана. — А потом мы с тобой уволимся со службы, отправимся куда-нибудь на жаркий тропический остров и будем жить на гонорары с документальных фильмов об этой победе. Как тебе? — Звучит неплохо. Только мы вдвоём? — Ну почему же. Позовём наших друзей, благо у нас их хватает. А может, ещё и расширим семью Шепард-Вакариан. — Звучит ещё лучше. Есть какие-то особые предпочтения насчёт этого расширения? — Ну, не знаю. Скоро, вроде как, в Млечном Пути будет больше маленьких и милых кроганов.       Они рассмеялись, и звук их смеха, эхом разнёсшийся по треснувшим стенам бывшего офисного кабинета, почти показался чем-то совершенно неуместным в этом царстве руин и смерти. Словно почувствовав это, они оба замолчали. — Надо… надо только победить Жнецов. — Джеймс сказал мне, что у вас, землян, говорят, «попади в рай за полчаса до того, как дьявол узнает, что ты мёртв».       Сделав паузу, Гаррус посмотрел капитану в глаза и продолжил слегка дрожащим, но не менее уверенным голосом: — Я не знаю, Шепард, один ли и тот же рай у людей и турианцев, но… если вся эта мешанина закончится печально, и мы с тобой там окажемся, то жди меня у бара. Я плачу.       Слёзы подступали к глазам капитана, угрожая хлынуть наружу неуместным ручьём, но какими-то невероятными усилиями это удалось предотвратить. Происходящее выдал лишь чересчур приглушённый тон следующих фраз, и турианец, безусловно, всё понимал. — Без меня… нет и тебя. Где Шепард, там и Вакариан. Так что… уж лучше бы ты не забывал уворачиваться от пуль. Или… от чего похуже. — Мы, турианцы, не знаем, как это — уворачиваться. Но я сымпровизирую.       Тут всё ободрение и наигранная улыбка покинули его лицо, и он подошёл вплотную к человеку, положив ему обе руки на плечи. Голос его стал тихим, но тон и хрипотца, которые уже не раз заставляли капитана проверить в лучшее, всё ещё были там. — Прости за нарушение субординации, Шепард, но у твоего парня есть для тебя приказ. Живи. Без тебя галактика была бы… невообразимо пустой.       Более не в силах сдерживать слёзы, они заключили друг друга в объятиях. — Если вдруг я буду в этом баре, а ты так и не придёшь… я буду за тобой приглядывать. Ты никогда не будешь один. — Никогда, — почти неслышно ответил Гаррус.

***

      Каждый шаг приближал капитана к развязке, и шансы на успех всей операции казались не слишком обнадёживающими. Однако теперь отступать было уже действительно некуда, и от развязки этой затяжной войны человека отделяла лишь пара километров. Они находились в Лондоне, где уже началась последняя битва всех рас со Жнецами, один из которых ещё несколько минут назад охранял проход к лучу-порталу на Цитадель. Однако теперь его труп ужасающей глыбой уже лежал на земле, погребённый под руинами и частично являясь причиной новых разрушений.       Прямо сейчас машины, добравшись до непреодолимых барьеров из обломков домов, деревьев и тел, остановились. Десятки солдат высыпали наружу и ринулись в бой. Это была настоящая финишная прямая. Впереди уже не было ничего, кроме нескольких невезучих хасков, банши и каннибалов, которых толпы напуганных, но непреклонных военных всех рас уничтожали на бегу. Шепард, Гаррус и Кайден бежали в первых рядах, и глаза капитана не видели ничего, кроме луча, который с каждым шагом становился всё ближе. Совсем немного, и они смогут пробраться к Горну.       Победа никогда ещё не казалась настолько близкой. До луча осталось не более ста пятидесяти метров, как вдруг по всему городу прокатился ставший до ужаса знакомый всем расам звук. Словно какой-то духовой инструмент из самого Ада, звук двигателя Жнецов, возвещающий о начале атаки, пронзил уши всех присутствующих, и с неба рядом с лучом на землю опустился ещё один враг. И судя по всему, это был не просто Жнец — он выглядел иначе, древнее и он был намного подвижнее своих собратьев. Не оставалось сомнений — их пытался остановить сам Предвестник.       Из его жерла посыпались красные лучи, каждый из которых сжигал людей с мгновение ока. Когда под них попадали машины, умудрившиеся объехать площадь по другим улицам, кишащими противниками, они мгновенно взлетали на воздух, разлетаясь на куски расплавленного металла.       Кричащие от ужаса люди, турианцы, азари, саларианцы и кроганы, продолжали бежать вперёд, не зная, переживут ли они следующую секунду боя, который теперь больше походил на настоящее истребление. — Вперёд, вперёд, ВПЕРЁД, ВПЕРЁД!!! — голос капитана раздавался будто издалека даже для собственных ушей.       Очередной луч поразил машину, продирающую себе дорогу прямо перед капитаном, что подкинуло её вверх и отправило в полёт с переворотами прямо в сторону бегущих вперёд членов «Нормандии». От взрыва все трое уклонились в самый последний момент, хотя Кайдену и Гаррусу повезло намного меньше, чем капитану. Множественные ожоги и порезы оставили обоих почти обездвиженными. — НЕТ!!!       Вскрик капитана заставил обоих слегка приподняться на локтях с перекошенными от боли лицами. Помогая друг другу, трое друзей встали на ноги и направились к ближайшим уцелевшим руинам под явным руководством капитана — не было смысла вести этих двоих дальше к лучу. Они бы не смогли. — Вы остаётесь здесь. Так… нужна будет эвакуация. «Нормандия»! Как будет возможность, подберите наших ребят в районе возле луча. — Шепард, да ты шутишь! — возмутился Гаррус, тяжело дыша. — Вовсе нет. — Я тебя не пущу туда в одиночку! — Пустишь. Ты даже встать не сможешь, попробуй меня остановить. — Я не… не… какого чёрта?! — Гаррус, послушай меня. Что бы там ни случилось… я тебя люблю. И всегда буду любить. И ты будешь сидеть здесь, пока не придёт помощь. Ты меня понял? — Я… Ты… — Ты меня понял? — Да, капитан. — Кайден… это и тебя касается. Приглядывайте друг за другом и оставайтесь здесь. — Есть, капитан… — ответил Кайден, с выражением боли на лице зажимающий рукой глубокий порез на ноге. — Шепард… — слабым голосом сказал Гаррус, глядя в глаза человеку, — я тоже тебя люблю. Прежде чем соблазн бросить всё к чёрту и положиться на возможный успех кого-то ещё стал слишком велик, финальная пробежка капитана возобновилась. Неважно, как, но нужно было бороться до самого конца. На кону стояло нечто большее, чем судьба галактики, и это не подлежало никаким сомнениям.

***

      Вздох. Оживляющий воздух наполнил лёгкие капитана «Нормандии» словно в первый раз в жизни. Тут же пришлось откашляться, так как он отнюдь не был чистым. Всё вокруг было в руинах, а над собой можно было видеть только клубы пыли.       Следующие несколько часов почти никаким образом не отложились у капитана в голове. Лишь яркий свет… чей-то возбуждённый голос, что-то кричащий о жизни… так хорошо знакомая тряска, словно при полёте на челноке… а затем пустота.       Следующее пробуждение было намного более приятным. Скорее, обнадёживающим. Глаза были закрыты какой-то тканью, вероятно, для защиты от резкого света, и судя по ощущениям, это был долгий отдых в мягкой больничной койке. За дверью стоял шум, но это было совсем не похоже на тот шум, к которому можно было привыкнуть в больнице Гуэрта на Цитадели — не было криков боли или рыданий… вокруг стоял радостный гам. Тут же до капитана дошло, что Цитадели, как таковой, больше и нет — значит, это была не больница Гуэрта. Но… если вокруг были слышны только радостные возгласы… неужели получилось?       Очень плохо подчиняющимися руками человек приподнял руками маску со своих глаз, и в глаза ударил не только свет больничных ламп. Комната была заставлена человеческими цветами, уникальными растениями азари с Тессии, какими-то странными турианскими и саларианскими украшениями, а на тумбочках и столах не было свободного места от открыток и карточек с посланиями на всевозможных языках, содержание которых было очевидным. У окна палаты стоял Гаррус, скрестивший руки на груди и глядящий наружу. — Г… Гаррус?.. — это слово лёгким шёпотом покинуло грудь капитана. Видимо, тело было всё ещё слабо, даже чтобы производить нормальные звуки. Достойные капитана лучшего стелс-фрегата Альянса.       Вакариан резко обернулся в сторону кровати пациента и его лицо расплылось в турианском подобии улыбки. — Шепард. А ты не торопился. Подумаешь, всего-то полторы недели. А ещё говорят, что я ленивый.       Он не старался скрывать эмоций. Глаза Гарруса почти сразу заполнили слёзы. То же почувствовал и человек. Турианец осторожно уселся на край кровати и нежно взял руку человека в свою, но только после того, как он нажал какую-то кнопку на своём компьютере на руке. — Мы… мы победили? — А ты как думаешь, гений?       Они рассмеялись, хотя смех капитана больше напоминал хрип умирающего. По всей видимости, в действительности об умирании теперь можно было забыть. — От кого это всё? Цветы, игрушки… Чувствую себя будто звездой. — И не говори. Скажи спасибо, что я день и ночь караулю сюда вход, иначе фанаты тебя бы однозначно убили. Не Жнецы, так свои. Было бы обидно. А если тебе интересны детали, то… поехали. В этой палате представлены подарки и сувениры от буквально всех рас, с которыми ты имел дело. С турианцами, азари и саларианцами всё понятно, но дальше куда интереснее. Ханары прислали тебе кучу каких-то странных переливающихся камней и несколько сотен лично желали поведать тебе их истинные имена. Их «Этот желает человеку добра» ещё очень долго будет меня мучить в ночных кошмарах. Дреллы тоже не остались в стороне, много сувениров с Рахана и всякие исторические артефакты с Земли, воспроизведённые со страшной дотошностью. В общем, так могут только дреллы. Элкоры объявили тебя пожизненно почётным гостем на Дакууне и даровали тебе не менее пожизненный пропуск на все многочасовые театральные постановки пьес с Земли. Тут Гаррус сделал серьёзное лицо и монотонно выдал, изображая выговор элкоров: — С диким восхищением: спасибо тебе, Шепард! Капитана это рассмешило, даже несмотря на боль, которую вызвал этот смех. — А что кроганы и волусы? Если они ничего не припасли для меня, я больше не буду их спасать. — Не переживай. Волусы, насколько я знаю, предоставили тебе пожизненную скидку в 50% на все товары в их магазинах, а кроганы… скажем, у тебя теперь есть десять домашних варренов. И да, плюс, около пятидесяти кроганов пожелали с тобой спариться. — Какой… ужас… — Мда. Как жаль, что мне пришлось им всем отказать. Я не хочу тебя ни с кем делить, уж прости. — Так уж и быть, прощаю.       Они улыбнулись друг другу, и Гаррус наклонился к пациенту, нежно прикоснувшись своим лбом к лицу капитана.       За дверью палаты вдруг начал нарастать шум, сопровождающийся испуганными вскриками. Гаррус быстро поднялся с кровати и обернулся в сторону двери. — Какого чёрта?..       Этот шум, однако, вскоре был быстро перекрыт приближающимся рыком, так хорошо знакомым и человеку, и турианцу. — А ну, расступились все! Дорогу! Ой, прости, я не хотел. Хе-хе-хе. Дорогу!       Дверь резко распахнулась, и в палату ввалился Грюнт, а вслед за ним — почти полный бывший и настоящий состав «Нормандии». — Гаррус? Получилось! Мы получили сигнал! — сообщил довольный кроган, — Шепард! С пробуждением, чёрт бы тебя побрал! — Как приятно тебя видеть, Грюнт, — саркастически произнёс человек, хотя чувство любви действительно переполняло капитана по отношении к каждому, кто находился в этой комнате.       Экипаж «Нормандии» просто смотрел на лежащего капитана и улыбался. Никто не знал, что было нужно сказать в этой ситуации, поэтому никто и не пытался. Тех, кого в этой палате не хватало, невозможно было забыть. Было, пожалуй, очевидно, что Эшли, Прессли, Мордин, Тенн, СУЗИ, Легион, Дэвид Андерсон и многие другие сейчас были вместе с ними, так или иначе. Это была общая победа всей галактики, и «Нормандия» внесла огромный вклад в будущее всех рас. И если после всех событий Войны Первого Контакта турианец по имени Гаррус Вакариан, мгновенно вскочивший с кровати, готовый защитить человека от любой возможной опасности ради их любви не является доказательством существованием будущего… что вообще тогда сможет это доказать?