On the Roof

      Я тихо зевнула, глядя на ночное небо и ища на нем все известные мне созвездия. Курт попросил меня встретиться с ним здесь в полночь, но я пришла на десять минут раньше. Но это и к лучшему — я могла полюбоваться на звезды.       Сев на край крыши, я сняла с себя пиджак. Топ, который я одела, держался спереди ремешком, свободно обвивавшим мою шею, и почти полностью открывал спину. У меня было много таких топов — в них было удобнее моим крыльям. Стояла прекрасная теплая летняя ночь — идеальное время для свидания на крыше.       Я медленно расправила крылья. Когда они вытянулись и стали больше, я с глубоким вздохом выгнула спину. Я несколько раз взмахнула крыльями, чтобы расслабить их — в внутри школы мне не удавалось полностью расправить их, поскольку они оба были двенадцать футов* в длину и девять — в высоту. Я сидела одна на крыше особняка Ксавьера, защищая себя крыльями от мягкого ветра, который охладил ночной воздух. Я никогда никому не признаюсь, но я горжусь своими крыльями — даже позаботилась о том, чтобы мой костюм был продуман таким образом, чтобы ничего не стесняло их взмахов.       Я расправила крылья так широко, что ощутила бриз на своей темно-фиолетовой коже. Отсюда я могла видеть большую часть особняков в мельчайших деталях — если, конечно, прищуриться — каждый лист, каждый камешек, каждую травинку, каждого комара, парящего над бассейном. Была середина лета, и комары раздражали студентов уже несколько месяцев. Мне было забавно наблюдать за тем, как студенты безнадежно пытаются отогнать крошечных насекомых, — вероятно, из-за того, что меня они не трогали.       В тот самый момент, когда я вновь посмотрела на звезды, громкий БАХ, сопровождаемый запахом серы, предупредил меня о внезапном появлении моего парня. Курт появился прямо рядом со мной, всего в нескольких сантиметрах от моего тела.       — Gute Abend, Катя, — сказал Курт с сильным немецким акцентом.       — И тебе доброго вечера, Курт, — Курт подсел ближе, и я поцеловала его в щеку. Он обнял меня одной рукой за талию, а другой взял за руку. Не впервые я заметила резкий контраст между германским акцентом моего синего парня и моим, слабым русским.       — Ты wunderbar*, ты знаешь это? — сказал мне Курт и так счастливо улыбался. Его желтые глаза так ярко выделялись на темном фоне ночи. — Должно быть, женщины завидуют твоей красоте, Катя. Ты идеальна, meine Liebst*.       Я покраснела, отчего мои темно-сиреневые щеки стали темно-синими.       — Ты тоже красивый, Курт, намного красивее меня.       — Здесь я с тобой не соглашусь, дорогая.       — Тогда давайте просто согласимся не соглашаться.       Курт улыбнулся и поцеловал мою все еще краснеющую щеку. Мой хвост со свистом проносился из стороны в сторону, когда Курт и я спокойно обсуждали самые обычные вещи — занятия, студентов, коллег и друзей. Пока мы говорили, хвост Курта со свистом небрежно (ну, так небрежно, насколько человек может взмахнуть хвостом) приближался все ближе и ближе ко мне и в итоге перелетел над ногой и сплелся с моим хвостом. Рассмеявшись от этого беспорядка, мы с Куртом обнялись, а наши хвосты только сильнее обвились вокруг друг друга.       Я осторожно расправила крылья, обнимая Курта сначала одним, а затем и другим так, что их кончики пересекались. В замкнутом пространстве между моими крыльями мы с Куртом подались друг к другу и обнялись, и я уставилась в его желтые глаза. Курт улыбнулся, и синяя кожа мило побагровела. Я закрыла глаза и прижалась губами к его губам. Я растаяла, когда он нежно ответил на поцелуй. Дразнясь, я слегка прикусила его нижнюю губу и слегка отодвинулась, а потом посмотрела на Курта и подняла руку, чтобы обхватить его ангельское лицо. Я провела руками по его спутанным волосам и игриво поцеловала в нос.       Курт засмеялся, и я улыбнулась. Мне нравился смех Курта — он был таким чистым и по-настоящему счастливым. Он смеялся, как ребенок, так же блаженно и беззаботно. Я собиралась сказать ему, как сильно я люблю его смех, когда в воздухе раздался громкий волчий свист. Заведя крылья за спину, я встала на колени и посмотрела вниз. На газоне рядом с особняком стоял Логан, изогнув бровь и положив руки на бедрах.       — Не мог бы ты взять мой пиджак, дорогой? — улыбнулась я и Курт поднял брошенный пиджак. Мы встали, и Курт обнял меня за талию.       — Нам надо пойти к нему? — устало спросил Курт.       — Наверное, надо, — со смехом вздохнула я. — Держись.       Я держалась за Курта, а он держался за меня. Мы сделали шаг назад, затем сбежали с края крыши. Курт крепче прижался ко мне, и я расправила крылья, как парашют, позволяя нам безопасно приземлится на землю. С довольной ухмылкой мы появились рядом с Росомахой, который бросил на нас суровый взгляд, заставивший Курта отпустить меня и спрятаться за моим крылом.       — Вам чего, места уже мало? — саркастически спросил Логан с сильным канадским акцентом.       — А тебе, Логан, Профессор разве не говорил, что в час ночи нужно спать? — в тон ему возразила я, сложив крылья за спиной и преувеличенно проверяя время на часах.       Логан слегка фыркнул и засмеялся:       — Идите уже спать. Я сам буду о себе беспокоиться.       Я улыбнулась и покачала головой. Мы с Логаном были очень давними друзьями, и он невероятно много для меня значил. Этот человек практически заменил мне отца.       — Как раз идем, — улыбнулась я и шагнула вперед, дружески обнимая Логана. Мне пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до его плеч. — Знаешь, я всегда буду беспокоиться о тебе, — прошептала я ему, прежде чем отойти и снова взять Курта за руку. — Доброй ночи, Логан, — улыбнулась я.       — Ночи, ребенок.       — Gute Nacht, Herr Логан, — застенчиво добавил Курт.       — Бывай, Ночной Смурф, — рыкнул Логан. Только годы знакомства с ним позволили мне расслышать дружелюбные нотки в его голосе. Я невинно улыбнулась, а затем, с громким БАХ, мы исчезли.