Солнце воссияет над ними

Локи сидел в одной из комнат, которая была больше похожа на тюрьму, оснащённую камерами на каждом квадратном сантиметре. Будто специально для него соорудили. На общем сборе, где Мстители обсуждали план действий, Лафейсон не присутствовал, а основную информацию, которую посчитали нужным доставить трикстеру, докладывал Тор старший. Как раз сейчас Одинсон шел в «комнату» своего брата. Тор из будущего тихонько открыл дверь, чтобы не шуметь на случай, если Локи спит. Он обнаружил брата, сидящего в самом темном углу, склонив голову к коленям, а сверху закрывшись руками. — Чего тебе? — грубо спросил бог обмана, не поднимая взора. — Хотел посвятить тебя в… — Может, если я не буду ничего знать, у вас и вправду появится шанс на победу? Не думаешь, что я снова предам и, снова, и снова и… — Локи! Перестань. Тебе не удастся вывести меня из себя или настроить против. — Я еще даже не начинал, — наконец поднял голову трикстер. Тор подошел ближе к брату и сел на стул — единственный предмет мебели, если не считать кровать, сделанную из железных брусьев, в мрачной темнице. Громовержец тяжело вздохнул и прищурился, рассматривая в полумраке образ брата. Его черные волосы лежали на плечах, а глаза блестели, как у кошки. — Просто позволь мне заботиться о тебе. Было едва заметно, но Локи улыбнулся. — Не поздно ли ты опомнился? Дорогой брат. — Поздно, — с сожалением и горечью, произнес Тор. Бог грома знал, что это ужасная идея положить свою руку поверх руки брата, но подумал он об этом только после того как сделал. Тор ждал всего чего угодно, но не того, что Локи сожмет его ладонь, в знак одобрения поступка. — Лишился трона и решил вспомнить о брате? — съязвил Лафейсон. — Локи! — Молчу, — делая виноватый вид, прошептал бог обмана. С появлением Тора из будущего, Локи стал самой невинностью. Возможно его будущий брат — это то, что нужно было трикстеру всю жизнь. Громовержец смотрел на Локи и думал о том, как хочет его обнять, прижать к себе так сильно, чтобы стало больно, уткнуться носом в его волосы, они ведь так сводили с ума, вдохнуть запах кожи, по которой так скучал, но Тор внезапно отбросил эту мысль, поняв, что брат ему этого не позволит. Трикстер не был цветочком, но сейчас он дал слабину, признавшись сам себе, что хочет нежности. Лафейсон посмотрел на Тора умоляющим взглядом, но понимал, как глупо надеяться, что его недалекий брат поймет намек. — Локи, можно я… — Обними меня. Они сказали это одновременно и теперь уставились друг на друга. — Что? — прикинулся дурачком Тор. — Что? — ответил вопросом на вопрос бог. — Ты только что сказал… — Я не повторю и не надейся, — злобно прошипел Локи. Тор взял брата под локоть и дернул на себя, прижимая к широкой груди. Все что успел сделать Лафейсон — это томно простонать. Объятия были крепкими, но Локи удалось немного отстраниться, чтобы посмотреть на бога грома. Их лица были непристойно близко, но с каждым мгновением они все равно приближались и так продолжалось бы, пока не случился тот самый поцелуй, но шаги снаружи прервали асгардцев. — Чем вы тут занимаетесь в темноте? — спросил с порога Тони из прошлого, — свечей только для романтики не хватает. Локи, что-то пробормотал на непонятном языке и забрался в противоположный от брата угол. За спиной Старка тут же появился Тор младший, стоило ему услышать про свечи и романтику. — Локи, нам нужно поговорить, — заявил громовержец, только что вошедший в комнату. — Для такого маленького помещения здесь слишком много людей, — Проговорил старший и, захватив с собой железного человека, убрался прочь. — Кажется, сегодня я нарасхват, — состроив гримасу, фыркнул Лафейсон.