Солнце воссияет над ними

— Так и будешь молчать? — Локи сел на еще теплый стул, согретый его братом из будущего. — Или уже наконец скажешь, зачем пришел? — немного сощурившись спросил бог обмана. — По-твоему все так, как и должно быть? — возразил Тор. — Не понимаю, о чем ты, — невозмутимо закинул ногу на ногу трикстер. — Брось! Тебя правда не волнует это? — громовержец чуть повысил голос. — Что меня должно волновать, Тор? Моя смерть? С этим ничего не поделаешь. — Будущее можно изменить! Или ты так спешишь к праотцам? — А тебе какое дело? Неужто забеспокоился? — Конечно я беспокоюсь! Ты мой брат! — Тор подлетел к Локи и схватил его за плечи, чуть встряхнув. — Я не твой брат, — без капли эмоций произнес Лафейсон. — Да что с тобой? Тебе плевать на всех, но о себе хотя бы подумай! — Спасибо за беспокойство, — Локи скинул руки брата со своих плеч и встал. — Если это все, то прошу оставь меня. — Не все! Трикстер закатил глаза в ожидании еще одной лекции по теме: «нравоучения для Локи», но вместо этого он получил неожиданный поцелуй. Брат впечатал его в стену, немного придушив мощной ладонью. Лафейсон среагировал не сразу, прошло секунд пять, прежде чем он осознал свое положение. Первая секунда. Он вспомнил детство. Один конкретный момент, когда они вместе бегут по длинным коридорам асгарда и смеются. Их детский, беззаботный хохот раздавался эхом на многие метры вперед. Оба царевича были счастливы. Вторая и третья секунда. Годы шли, а брат стал забывать о существовании брата. У Тора были друзья, а у Локи никого. Он проводил в одиночестве все свое время. Его друзьями стали ревность и зависть. Когда именно все пошло под откос, Лафейсон так и не смог понять. Четвертая секунда. Коронация. Локи до последнего надеялся, что случится что-то, что сорвет все планы Одина, но в итоге пришлось действовать самому. Изгнание Тора и совсем недолгие мгновения, которыми наслаждался бог обмана, восседая на троне. Он получил, что хотел, но никто не удосужился ему сказать, какой ценой. Пятая секунда. Здесь была только боль, от вечного одиночества и поиска решения, но не нахождения его. За эти короткие пять секунд, которых оказалось достаточно, чтобы увидеть все возможные варианты развития событий, Локи не мог понять только одно: «Почему ему противен брат, который целовал его сейчас и приятен тот, который не успел поцеловать? Ведь это один и тот же человек, только из разного временного промежутка». Видимо ответ крылся во времени. Самообладание вернулось и Локи оттолкнул Тора от себя, схватив его за запястье. Теперь к стене был прижат Тор. Трикстер молчал и смотрел в голубые глаза брата, в которых читалось недоумение. Лафейсон приблизился к лицу громовержца и застыл, когда их носы соприкоснулись. Оба стояли так около минуты, возможно даже не дышали, после чего бог обмана скользнул своей щекой по щеке брата и направился к уху. Идеальную тишину прерывал только звук бешеного биения сердца Тора. Локи нежно-нежно коснулся губами мочки уха, от чего по телу бога грома пошли мурашки, но на это трикстер и рассчитывал. — Я не стану очередным твоим трофеем, — прошептал Локи. — Бра-а-а-т, — это слово он протянул неимоверно долго. — А теперь убирайся!