Прятки от одиночества

Ненавистная съемка приближалась, словно смог на город, и, наконец, она наступила. Клаус нервничал и яростно сжимал в руках свой текст, подозревая, что сценарии ближайших двух серий были написаны под искусным давлением маленькой распоясавшейся пигалицы. Он поправил напульсник на руке и подошел к зеркалу, критически осматривая себя: серые джинсы, свободная белая рубашка, черные ботинки, роза в руках – классический наряд для классического свидания. Выйдя из трейлера, он устало, словно старик, согнувшийся под тяжестью лет, побрел к установленному деревянному настилу, украшенному воздушными шарами и цветами. Рассматривая веревочные качели, обвешанные банальными атласными лентами и бантиками из бледной тюли, и прокручивая у себя в голове текст, он услышал женский смех и поднял голову. К нему подходила Кэролайн, облаченная в легкое воздушное белое платье на множестве бретелек, которые невольно могли вызвать весьма интересное и единственное желание – избавиться от них. Кэр, подойдя ближе, подняла голову. Голубые глаза смотрели с ехидством, и Клаус смог уловить в них вызов и скрытое торжество. – Я надеюсь, что несколько ближайших сцен не станут камнем преткновения в твоей семейной жизни, Ник? – ангельским голоском произнесла Форбс. – И не мечтай, – ледяным тоном ответил он, не скрывая недовольства данной ситуацией. – Ребята! Начинаем с вальса! – голос режиссера разрушил молчаливое противостояние актеров, и те, молча стали подниматься на площадку. Прозвучали привычные слова, и из динамиков полилась плавная романтическая мелодия. Кэролайн, перевоплотившись в свою Жасмин, подошла к деревянной опоре и устремила мечтательный взгляд в даль. – Не думала, что ты придешь, – бросила она подошедшему Нику. – А у меня был выбор? – Нет. В этом пари я победила честно, – она улыбнулась и повернулась лицом к Майклсону, любуясь его мужественным профилем. – Пари… Для тебя все игра, не так ли? – отставной солдат нахмурился, но ощущение, что они говорят об их отношениях в жизни, а не на экране не покидало девушку. – Конечно… Что может быть лучше такой игры, тонких манипуляций, сладкой победы? Это вызывает головокружение…. Уж поверь, – блондинка задорно рассмеялась. – Ты играешь людьми, – резко ответил ее собеседник. – Ты тоже. Ты солдат. Ты убивал, и не надо говорить, что подобным играм не было места в твоей жизни. Я не поверю. – Ладно, – Итан вздохнул и поспешил закончить этот бессмысленный спор. – Я здесь. Что ты хотела? – Все просто: ты, я. Шампанское, танец, поцелуй. Ты проиграл мне, помни об этом, – Жасмин игриво провела большим пальцем по подбородку мужчины и поспешила в центр танцевальной площадки. Перерыв между сценами был недолгим. Подновить грим, собраться с внезапно исчезнувшими мыслями, постараться избавиться от чувства, которое изнутри съедало его душу. Клаус не знал, как его можно назвать, но ему казалось, что оно граничит с отчаянием и ненавистью. Команда «Мотор» в этот раз прозвучала внезапно, и он со вздохом поспешил начать … целоваться. Но ничего не получалось… Дубль за дублем они не могли сыграть короткую сцену, которая предваряла их «короткий полет страсти», как было написано в их сценарии. Время шло, график срывался, и Ник кожей ощущал, что скоро грянет буря. – Да это же сплошная дребедень! – воскликнула Кэр, когда четырнадцатая сцена была сорвана. Музыка резко остановились. Уставшая Мэд провела рукой по своим волосам и посмотрела на Майклсона. – Мы вместе работаем уже несколько лет, но я впервые вижу, что ты работаешь вполсилы. Ты же нарочно сдерживаешь себя. В чем дело? Ник вздохнул и откинулся назад, прикрыв глаза. Он молчал с минуту, понимая, что Мэд права. А раз так, то решение приходило одно…. – Хорошо, пробуем еще раз… Если нет, то нет, – он развернулся и поспешил занять начальную позицию. – Только не обессудь, если я буду импровизировать, – крикнул он, перед очередным «Мотором». Звонкий смех в очередной раз разнесся эхом по площадке. Майклсон вяло улыбнулся уголками губ и внимательно посмотрел на девушку. – Я уже говорил, как ты красива сегодня? – внезапно охрипшим голос спросил он. Кэролайн вздрогнула: таких слов в сценарии не было. – Нет… – она, немного растерявшись, посмотрела на него, но быстро пришла в себя. – Обычно ты говоришь это всем, кроме меня. Кстати, почему? Ник пожал плечами. – Не хочу улучшать твою и без того завышенную самооценку, – спокойно заметил он. – Ты ошибаешься, – хмуро ответила блондинка. – Возможно… Но знаешь, я считаю, что ты совершенно ничего не весишь. И я знаю, как это проверить. Клаус подхватил девушку на руки и медленно закружил ее, не дав Кэр ответить. Она лишь счастливо рассмеялась, наслаждаясь долгожданной близостью с этим человеком и борясь с небольшим червячком в ее душе. – Голова еще не кружится? – спросил Ник, послав ей ответную улыбку. — Нет… То есть да… Он поставил ее на землю и придержал за талию, не дав покачнуться. Кэролайн чувствовала себя легкой, грациозной и любимой. Съемка казалась ей сказкой, такой родной и давно забытой. Сказкой, которая не должна было заканчиваться, ибо Клаус должен был принадлежать и любить ее. Только ее. И точка. Но между тем, Ник нежно сжал ее запястье и стал поднимать ее руку к своему лицу, пока она не коснулась его. Кончиками пальцев Кэр стала исследовать его лицо, ощущая ямочки на щеке, шрам на подбородке. Не в силах остановиться, она скользнула рукой к его рту и принялась исследовать контур его губ. Губы Кэр раскрылись, а сердце бешено заколотилось. Ник отпустил руки, обнял девушку и наклонил свою голову. Его дыхание мягко коснулось ее щеки. Еще мгновение Кэролайн ждала его губы, но потом они коснулись ее рта. Он поцеловал ее, и внутри у девушки все запело. Она ликовала, купаясь в лучах нежности и любви и тая под этими нежными поцелуями. Они остановились. Взгляд Ника был обращен на нее, но Кэр понимала, что он ее не видит. Понимала и поэтому решила сказать финальную реплику сцены. – Это было чудесно, – дрогнувшим голосом произнесла она. – Поедем ко мне? Ник по инерции кивнул, и они вместе вздрогнули, когда услышали слова Мэд, произнесенные с плохо скрываемым восхищением: – Блестяще, просто блестяще.