Прятки от одиночества

Церковь была безлюдной. Деревянные скамейки, усыпанные лепестками цветов, казалось бы, призывали к тому, чтобы гости опустились на них и пожелали счастья молодоженам. Зазвучал свадебный марш, и в дверях показался Ник. Идя по длинному проходу, он постоянно оглядывался по сторонам, не прекращая размышлять над тем, что не так. Оказавшись у алтаря, он замер, мечтая о том, что скоро увидит свою невесту. – Ник!! – мягкий голос Анджелины прозвучал у него за спиной. Майклсон обернулся, но девушка, словно туман ранним утром, исчезла. Ошеломленный Клаус покачал головой, пытаясь избавиться от чувства обреченности, пришедшего на смену любви. – Отпусти меня, Ник… Отпусти, – ему казалось, что эти слова приносит ветер. Холодный, никогда не любивший, ветер, умеющий пародировать голос его любимой. – Ты должен жить дальше, Ник. Я люблю тебя и всегда любила, но ты должен жить. Жить, а не существовать, как сейчас… Ветер сменился огнем. Он выжигал эти слова в сердце, в голове, заставляя гореть их алым цветом, словно напоминая о том, что они появились из крови. – Вы же знаете: я ангел… Я творю погоду… И вас всегда должно быть солнце… Фраза вызвала мимолетную улыбку. Пришедшие на ум воспоминания о счастливой жизни и невинных вопросах Рейчел, вызвали горький осадок. Клаус сглотнул. Его тело горело, язык не слушался, но, облизнув пересохшие губы, нашел в себе сказать: – Андже…. Закончить не удалось: силуэт растворился в воздухе, а он… проснулся. Тяжело дыша, Ник встал и направился в душ. Но ледяная вода не принесла облегчения. Несмотря на все старания, Клаус не смог напором воды заглушить слова, эхом отзывающиеся в его ушах, в его сердце. Конечно, сны с Анджелиной снились ему и раньше… Но такое… Такое было в первый раз и заставляло задумать о мистике и потусторонних силах, задуматься о том, в что Клаус принципиально не верил. Он бросил взгляд на часы и, переодевшись, взялся за сценарий. До рассвета было три часа, но мужчина знал, что не уснет, стараясь, поэтому искать спасения в работе. ************************************************** – Мне снилась мама, – сообщил Клаус за завтраком дочери. Она не реагировала, лениво водя ложкой в каше, и Майклсон продолжил. – Она была очень красивой, стояла в подвенечном платье с длинным шлейфом, но на спине у нее были маленькие прозрачные крылышки, как у феи. Но мама не фея, она стала ангелом и с небес заботится о нас. Рейчел подняла голову и посмотрела на отца. В ее взгляде Клаус прочитал шок и фразочку, которую произносят все дети, достигая определенного возраста: «Ну и балбес же ты, папа. Никаких ангелов не существует», но не мог с уверенностью сказать, чего было больше. – Ты поедешь со мной на работу или позвонить Колу? – перевел он тему на более важный вопрос. Девочка, с минуту подумав, выбралась из стола и побежала в свою комнату собирать рюкзак. «Значит, работа», – понял Ник и, кинув взгляд на календарь, пошел вызывать такси. **************************************** Находясь в вынужденном отпуске, Ник и забыл, насколько его привлекала работа. Особый свет софитов, преображавший реальность, запах грима, витавший на площадке, вечный спутник любого фильма – бесконечная кутерьма и, самое главное, импровизация, частенько возникающая в процессе. Он наслаждался этими составляющими постоянно, но сейчас, по другую сторону экрана, они воспринимались как-то иначе. Сидя в кресле и наблюдая одним глазом за Рейчел, а другим – за новым съемочным эпизодом, он старался выкинуть недавний сон из головы, но слова Анджелины перемешивались с реальностью, создавая еще большую неразбериху. Покачав головой, он почувствовал несколько взглядов, обращенных к нему, и понял, что эпизод отснят, и все ждут его вердикта. Безуспешно стараясь сосредоточиться, он попросил сыграть еще раз, все больше и больше ощущая себя придурком. Спустя три часа, ровно в срок, на площадке появилась Кэролайн. Она помахала Клаусу рукой, улыбнулась коллегам и, заметив девочку, отправила ей быстро сделанный бумажный самолетик. Работа кипела. За последнюю неделю были найдены все натуры, вывешено объявление для массовки, утверждены костюмы и музыкальное сопровождение, ради которого Клаусу, в который раз, пришлось включать свое красноречие. Хлоп! Пощечина показалась оглушительно громкой. – Дура! – прорычал мужчина, не замечая, что девушка, стоящая напротив него, покачнулась. – Ты хоть понимаешь, что делаешь? Если тебе так нужен ребенок, то давай родим его, но детдом… Зачем тебе этот подкидыш? Ты хоть понимаешь, как много от него будет проблем. – Я тоже…. подкидыш, – ровным голосом заметила она и, круто развернувшись, направилась к лестнице. – Куда ты идешь? – Собирать вещи. Ты ясно дал понять, дорогой, что подкидышам не место в твоей квартире… . Клаус одобрительно кивал, довольный результатом. Отрицать потрясающую работу Кэр он просто не мог, да и не хотел. Майклсон видел, что она выкладывается. Выкладывается по полной, не показывая иногда, как ей больно играть практически свою семейную драму. Прошлую, а возможно, и будущую. Он старательно избегал с ней разговоров, но маленький червячок постоянно напоминал о том, что сегодня пятница… А значит… – Ты отлично поработал сегодня, – постучавшись в ее гримерку, неловко начал он разговор. – Спасибо, – Ник знал, что улыбается она из вежливости. – Ты что-то хотел? – Нет… То есть да, – он замялся, словно школьник, подбирая слова. – Ты случайно не знаешь, где завтра будет выступать принцесса Чердак? Мы с Рейчел хотели бы посмотреть…, – он старался говорить небрежно, но Кэролайн осознавала, как много зависит от ее ответа. Он знал ее тайну, а доверять человеку, который когда- то предал, было сложно. Но возможно. – В центре. Она будет в центре, – наконец тихо ответила она, точно зная, что мужчина услышит этот ответ, и продиктовала адрес.