Прятки от одиночества

Кэролайн не любила пресс-конференции, хотя понимала насколько они необходимы в ее работе. Она не любила журналистов, считая, что ради зелененьких бумажек с изображением президента они способны состряпать очередную "сенсацию", и не понимала, как люди, не умеющие читать, пишут тексты. Хотя объяснить факт появления вопросов о ее первой работе с Майклсоном (несмотря на крупную пометку в райдере девушки: "Никаких вопросов, касающихся сериала "Крещение жизнью") и можно было повальной эпидемией слепоты или кратковременной амнезией, Кэр не могла их простить, да и не хотела. Она знала, что ее жизнь испортили не журналисты. Это сделала она. Сама. Но каждый вопрос о "Крещении жизнью" лишний раз напоминал ей это. Напоминал ей то, что она вытворяла на площадке, как манипулировала людьми, как дала себе слово измениться. Судя по тому, что сидящий рядом с ней мужчина по-прежнему читал ей гневные отповеди, это у нее не получилось... Кэролайн улыбалась, отшучивалась, рассказывала о забавных случаях на съемках и недавней операции, но ее мысли были далеко. Она не хотела здесь находиться. Ей не нравился Китай, не нравилась пятизвездочная гостиница с номером, похожим на спальню королевы, не нравился предстоящий разговор с Рейчел. Парадокс состоял в том, что ей не нравилось, что через несколько дней ей придется уезжать. Придется прощаться, по-видимому навсегда. Она вновь покосилась на Клауса, который жестикулируя объяснял чем работа с детьми на площадке в качестве актера отличается от работы с детьми в качестве режиссера. Было преступлением не признать то, что он великолепен. Слушая его бархатный голос, Кэролайн невольно вспоминала их первую встречу, танец, поцелуй. Она помнила, как он ласково целует в макушку Рейчел, как плетет ей косички и складывает оригами. Она не замечала, что он одет в темно-синий костюм и белоснежную сорочку, ее взгляд останавливался лишь на ремне с яркой эмблемой "WITCH". Скрывать было бессмысленно: она в него влюбилась. Снова. Или же не переставала любить никогда. Последнее было глупостью, ибо в первый раз она перепутала любовь с чем-то иным. К сожалению, хотя это слово и было глупостью. Мысли оборвались из-за очередного вопроса. Последнего. Ее спросили, что она хотела бы сказать Никлаусу Майклсону из того, что не говорила раньше. Недолгая улыбка появилась на ее лице. Она посмотрела Клаусу в глаза, зная, что такой долгий пристальный контакт не приличен, и сказала: - Спасибо. За все. Сказала и поняла, что действительно никогда его не благодарила.