Прятки от одиночества

Пляж был пустынным. Белый песок приветливо хрустел под ногами, луна освещала окрестности нежным светом, а море манило своим спокойствием. Стояла тишина, нарушаемая лишь щебетанием птиц. Семейство черепашек шустро, буквально на ощупь, ползло по песку, с каждым движением приближаясь к такой спокойной водной глади. Кэролайн с немым восхищением наблюдала за этой трогательной сценой, пока внезапно не услышала звонкий голос, появившийся словно из ниоткуда. – Кэр! Ты идешь плавать? – из воды вышла смеющаяся Рейчел. Подождав пару минут, она вновь бросилась в воду, сливаясь с голубой стихией. – Она русалка... – негромко произнес незнакомый голос за спиной у Кэролайн. – Ундина, повелевающая своим отцом. Кэролайн стремительно обернулась. Перед ней стояла высокая темноволосая молодая женщина в длинной белоснежной сорочке. Форбс сглотнула, внезапно почувствовав себя неуютно, и сделала шаг назад. Незнакомка вызывала двоякое чувство восхищения вперемежку со страхом. Она вызывала ассоциации, пока непонятные девушке. Она вызывала жалость. Почему-то... – Кто ты? – вопрос сорвался с губ непроизвольно, вместо ответа вызвав грустную улыбку. – Я никто, – на смену минутной паузе пришел встречный вопрос. – А ты знаешь, кто ты? – Да, – не до конца уверенная в ответе пробормотала Кэр. – Я Кэролайн Форбс. – Нет, – пауза в этот раз была вдвое больше. – Ты мать. Кэролайн проснулась тяжело дыша. Она хватала воздух ртом настолько интенсивно, что почувствовала внезапно появившуюся боль в груди. Она встала, стараясь поскорее забыть столь непонятный сон, оставивший после себя лишь горечь и вопросы, которые Кэр задавать боялась. И только выпив стакан ледяной воды, она вспомнила, где именно видела эту женщину. В блокноте у Клауса. Ей снилась Анджелина.

***********************

Кэролайн любила летать. Полеты давали шанс прочувствовать небывалый дух свободы, рожденный именно здесь, в воздухе. Ей нравился запах кожи, смешанный с маслом, шум в ушах, специальные леденцы, вид из иллюминатора... Как не странно, самолеты – были большой слабостью Кэр, и она осознавала, что если бы стать актрисой у нее не получилось, то она бы связала свою карьеру с этим огромным и прекрасным небом. Но сейчас, сидя в самолете, Кэролайн безуспешно пыталась привести в порядок мысли и чувства. Она старалась поскорее стереть из памяти картинки вчерашнего сна, вновь и вновь возвращаясь к словам Ника, брошенным им на прощание и крепко застрявшим у нее в голове. Она не ждала их, хотя прекрасно понимала причину, по которой эти слова прозвучали: Рейчел открыла ей сердце, доверилась и привязалась. Неожиданный, но неизбежный, уход Кэролайн девочка воспримет как предательство, а сама Форбс поклялась не предавать детей. Никогда. Она оторвала взгляд от очередного предложенного ей на ознакомление сценария и посмотрела на Ника, сидящего напротив нее. Рейчел спала, утомленная очередной серией "Тимона и Пумбы", чем увеличила решимость Кэр. – Почему ты пошел в приют? Клаус поднял взгляд от "Empire"* и с напускным безразличием пожал плечами. – Не хотел разочаровывать Чели. К тому же, ты сумела вдохнуть в нее жизнь... Я решил, что будет справедливо помочь тебе. – То есть, твои действия – сухая благодарность? – решила уточнить Кэролайн, ошарашенная таким ответом. Она не ожидала таких слов, и эта неожиданность почему-то причиняла боль. – Да, – сухо бросил Клаус и попытался вновь сосредоточиться на строчках. Впрочем, получалось это уже хуже: строчки плыли перед глазами, исполняя непонятный танец и превращаясь в два прекрасных, но печальных, глаза, обладательницу которых он с переменным успехом старался игнорировать. А Кэролайн... Кэролайн смотрела в иллюминатор и пыталась найти слова, которые будет вынуждена сказать ребенку. _________________ "Empire" – британский журнал о популярном кинематографе.