Хранители. Начало

Сина

      Праздник в королевском замке был, конечно, просто великолепен.       Повод для празднования был напрямую связан со мной, но радости доставлял немного. В сердце поселилась тревога.       Торжество состоялось по двум причинам. Первая — недавняя женитьба Мирея Яви, доверенного его величества. Женой была я. Свадьба состоялась ещё неделю назад, но праздновать стали только сейчас. Второй причиной был тот самый ритуал по разделению энергии, который планировалось провести именно сегодня вечером. И весь день меня преследовала какое-то сильное необъяснимое волнение. Как только я переводила взгляд на мужа, в душе поднимался дикий и неконтролируемый страх. А Мирей смотрел на меня, улыбался, ни о чём не подозревая. Я же не хотела беспокоить его пустыми подозрениями.       — Сина, вина?       Я послушно приняла из его руки фужер с белым вином. Бездумно отпила глоток и отставила. Вино было безвкусным. Вообще весь этот праздник не нравился мне. Не нравились эти белые цветы — лилии и розы, не нравились все эти люди, которые постоянно заискивающе кланялись нам и говорили льстивые комплименты.       Я молча и хмуро считала секунды времени, которые казались мне часами. И с каждой секундой мои тревога и страх усиливались, в конце празднества я не выдержала.       Схватив Мирея за руку, я попросила:       — Не делай этого! Не надо! Отмени ритуал! Будет беда!       Мирей недоуменно посмотрел на меня, а потом тихо и успокаивающе проговорил:       — Сина, милая моя, не переживай. Всё будет хорошо. Что со мной может случиться?       Я на секунду лишь отпустила его ладонь, но ему хватило этой секунды, чтобы ласково улыбнуться мне и тихо исчезнуть, просто растворившись в воздухе. Ко мне подскочили слуги, чтобы сопроводить к специально отведённому месту на трибунах. Меня накрыло осознанием предстоящей катастрофы.       Я боялась. Боялась настолько, что оцепенела и не могла сдвинуться с места. Слуги же подумали, что это признак волнения и, что-то весело чирикая, мягко повели меня за собой. А я послушно шла, потому что сердце затихло и билось через раз, а в горле будто ком застрял. Когда меня подвели к трибуне и усадили на свободное место в ложе, отделённой от остальных людей, я подалась вперёд и побелевшими от напряжения пальцами вцепилась в деревянные перила. Для меня не существовала ничего, кроме Мирея Яви, стоявшего в центре очищенного от растений ровного поля.       Беловолосый мужчина в тёмно-синем бархатном нарядном костюме, будто почувствовав мой взгляд, обернулся и посмотрел мне в глаза. А потом он нежно мне улыбнулся и что-то сказал. Я не услышала, да и не хотела слушать.       С трудом оторвав взгляд от мужа, я посмотрела на шестерых людей стоящих рядом с ним. Абсолютно ничем не примечательные личности. Четыре мужчины и две женщины. У всех бледные лица и испуг в глазах. А потом Мирей немного отошёл от них и начались чудеса!       Он вскинул руки, и вокруг завихрился белый искрящийся туман, который ластился к магу и обвивался вокруг его запястий. Завораживающе прекрасное зрелище, таящее в себе неясную пока опасность. А энергии становилось больше и больше. Она заволокла небо, и всё вокруг погрузилось в мягкий сумрак.       В какой-то момент Мирей сделал непонятный, еле-заметный жест, и туман начал кружится и соединяться, трансформируясь во что-то новое, и через несколько минут перед шокированными зрителями предстали шесть частей разделённой энергии, шесть стихий.       Наиболее беспокойная, сверкающая золотистыми всполохами стихия огня. Более плавная и прекрасная стихия воды, периодически покрывающаяся льдом. Незыблемая, окружённая песками стихия земли. Вихрящийся снежинками воздух. Живая и почти не отличная от самой энергии стихия света. И почти незаметная дымка стихии тьмы.       Пока что всё шло именно так, как планировалось, но мой страх не угасал. Наоборот, он стал ещё сильнее. А Рей не останавливался.       С какой-то внутренней силой он свёл ладони вместе, от чего стихии колыхнулись, а потом внезапно развёл руки в стороны. И стихии устремились к стоящим в сторонке людям.       На каждого по одной стихии. Разделённая энергия, вопреки страхами большинства людей, вливалась в тела своих новых хранителей, не причиняя вреда.       Я видела, как тяжело Мирею контролировать энергию, как дрожат от напряжения его руки.       Всё шло хорошо до того момента, пока один из мужчин глухо не застонал. Мирей вдруг вздрогнул всем телом и покачнулся от усталости. А где-то половина стихий всё ещё была на свободе. А потом одна из женщин закричала:       — Хватит! Слишком много! Перестань!       И Мирей остановил поток стихий в человеческие тела. А я поддалась вперёд, потому что страх уже превратился в отчаянье. Мирей не остановил ритуал! Он просто изменял его на ходу! Резкий взмахи ладонями — и сверкающие белые нити его собственной энергии опутывали стихии.       Но меня волновало не это. Я видела только то, что его лицо бледнело, а под глазами пролегали тёмные круги от перенапряжения. Но он продолжал!       Только через несколько секунд я поняла, что он делает. Он разделял стихии! Но его вид становился всё хуже и хуже. А потом он в последний раз взмахнул руками и упал на землю. И я рванула к нему. Не замечая, что никаких стихий на пустыре уже нет и в небе светит яркое солнце. Я расталкивала людей и пробивалась к выходу с трибуны. Когда люди наконец зашевелились, я всё же выбралась и подскочила к лежащему на земле мужу.       Его лицо изменилось. Кожа и так светлая, ещё больше побледнела и теперь отливала синевой. Под глазами пролегли глубокие тени. Черты лица заострились, будто он несколько недель ничего не ел. Но самым страшным было то, что дыхание стало еле заметным. И он не открывал глаз. Я охватила его лицо руками и наклонилась к нему. Непонятно зачем молила, просила очнуться. Но ничего не происходило. Он будто спал. Спал слишком крепко. Так крепко, что не имел никакой возможности проснуться. Спал. И не просыпался.