Идеально убитые чувства

— В чем дело, юная леди? — громкий возглас декана заставил Эмму оторваться от карих глаз Эрика и перевести взгляд на собравшихся. — Без стука, без разрешения, без предупреждения вы вламываетесь в мой кабинет, где у меня проходит важная встреча! Вы не видите, что я занят? — последнее слово мужчина буквально выплюнул сквозь зубы.       Эмма поняла, что никакого снисхождения ей ждать не придется, что у нее остались считанные секунды для того, чтобы сказать хоть что-то, пока ее не вышибут вон из кабинета, а может и из колледжа. Поэтому она, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно тверже, тихо сказала: — Простите, но я тут по очень важной причине. Эрик не виноват… — Молчать!!! — Сноу с такой силой ударил внушительным кулаком по столу, что с поверхности посыпались листы. — Меня не интересуют невнятные оправдания влюбленной фанатки Харриса! Меня интересует только факты! У вас они есть?!       Эмма от такого напора чуть не рухнула в обморок, однако все же сделала решительный шаг вперед и, стараясь не смотреть ни на кого, кроме декана, выдала: — Факт в том, что Эрик поступил подобным образом с вашим сыном не просто так… — Немедленно заткнись, — неожиданно прошипел Том, приподнимаясь на своей коляске так, что его ноги, до этого безвольно повернутые стопами вовнутрь, как у заправского калеки, приняли совершенно нормальное положение, что не ускользнуло от пытливого взгляда седовласого Уэйна Харриса. — Как интересно, — негромко проговорил он. — Знаете, уважаемый декан, а ведь действительно, почему бы нам не послушать эту милую девочку? Судя по всему, крошка что-то знает. Мы ведь не хотим выслушать только одну сторону — вашу, не так ли? Это будет несколько несправедливо, вы не находите? — Хорошо, — нехотя отозвался Сноу старший, бросая предостерегающий взгляд на сына. — Говорите, мисс… Как вас зовут? — Эмма Найт, сэр, — уже увереннее отозвалась девушка. — Мисс Найт. Я запомню ваше имя, — процедил декан, скрещивая руки на полной груди.       Эмма перевела дух, несмело скользнула взглядом на застывшего Эрика, который не сводил с нее глаз. В них по прежнему светился невысказанный настороженный вопрос, но где-то там за ним, в глубине темного моря, едва заметно зажглись огоньки теплоты. И Эмму словно окатило нежной, легкой волной, что придало ей сил. Расправив плечи, решительно подняв голову, девушка повела рассказ, начиная со встречи в темной аллее. Она не утаила ничего из того, что случилось и после. — Поступок Тома, несомненно, достоин уважения и благодарности, но это вовсе не означало, что он имел право не давать мне прохода! — уверенно выводила Эмма, хотя внутри нее трясся самый трусливый на свете заяц. — И… — Это все, конечно, очень интересно, — перебил ее Сноу, на сей раз кидая на отпрыска очень красноречивый взор, — но я не пойму, какое отношение ваше недопонимание с Томом повлияло на агрессивно-неподобающее поведение господина Харриса. — Самое прямое! — голос девушки возвысился к потолку. — Том меня подставил! Не так ли, Том?! Ты подстроил эту ужасную сцену в центральном холле с этим отвратительным поцелуем и фотографиями! А затем прислал их Эрику, после чего и случилось то, что случилось! Признавайся немедленно! Из-за твоей подлости сейчас страдает человек, который не заслуживает исключения! Если кто его и заслуживает, так это ты!!! — Напрочь забывшись, Эмма сжала кулаки, с ненавистью взирая на застывшего Тома. Тот тоже не оставался у нее в долгу, сверля брюнетку глазами, полными страшного гнева. Его руки так же сжались в кулаки, он в красках представил, как сжимает шею этой мерзкой сучки крепкими пальцами и явственно слышит под ними хруст ее позвонков. — Немедленно прекратить истерику!!! — грохнул Сноу, тяжело дыша. Визит, казавшийся таким легким и приятным — раз, два, и Харрис пинком вышвырнут под зад из колледжа — превратился в откровенный балаган и фарс с нелепыми разборками и совершенно неожиданными обвинениями. — Мисс Найт, немедленно покиньте мой кабинет!       Эмма застыла. Она предполагала, что жирный курдюк не станет разбираться в ее словах, но искренне надеялась, что в нем проснется хоть немного порядочности. Однако совершенно озлобленный взгляд из-под кустистых бровей декана уверил девушку в обратном. — Вон! — страшным голосом повторил Сноу, и Эмма, развернувшись на деревянных ногах, посмотрела на Эрика. Тот глядел в пол, а желваки, ходившие ходуном под тонкой кожей, выдавали степень его напряжения. Словно во сне девушка сделала два шага к парню и, протянув руки ему навстречу, проговорила: — Эрик, пожалуйста… Все было именно так, как я сказала. Я никогда не сделала бы тебе больно… — ее голос сорвался. В кабинете наступила тишина, но Эмму не волновала застывшая и наблюдавшая за ней безмолвная публика. Она понимала, что Эрика отчислят, и она больше его не увидит. Девушка не могла отпустить его вот так, с горечью и обидой в сердце. — Ты должен мне верить, Эрик, — пара слезинок скользнула по ее щекам и упала на пол. Парень не шевелился, по прежнему упрямо прожигая глазами дыру в ковре на полу. — Я тебе уже все сказал, — еле слышно ответил, наконец, он, не решаясь посмотреть на девушку. И та поняла, что проиграла по всем фронтам. Ее плечи ссутулились, она опустила голову и, не слышно всхлипывая, наконец, покинула кабинет, оставив Харрисов и Сноу одних. — Видите, в каких условиях приходится работать? — вытирая испарину на лбу, пожаловался декан Уэйну, но тот остался глух к мнимым трудностям Сноу, а только иронично поинтересовался: — А почему вы не дали возможность объясниться вашему сыну? Вы не допускаете мысли, что девочка может оказаться права? — Я не понимаю, о чем вы! И какое это все имеет отношение… — начал было возмущаться толстяк, но Уэйн его перебил: — Вы знаете что такое диалог, Сноу? Это, когда говорят двое, когда выслушивается и разбирается каждая сторона, а не только избранная одним из участников. Так вот, хочу заметить, что вы достаточно уже обличили моего сына, наградив его совершенно ничем не оправданными эпитетами. Подумаешь, мальчишки подрались! Они молоды и горячи, это в их природе. Но вам показалось, что этот вопиющий, на ваш субъективный взгляд, факт нужно облечь в официальную форму. Я пошел вам на встречу, не так ли? Мы приехали сюда с супругой, мы требуем ответа перед вами от сына. И что я вижу теперь? Вы рады обвинять и обличать Эрика во всех его грехах, коих, несомненно, великое множество — я прекрасно знаю характер сына! Однако своего вы выгораживаете самым беспардонным образом, не давая даже, видимо, свидетелю разъяснить мотивы поступков ни одного, ни другого. Это наводит на определенные мысли… — седовласый военный тяжело уставился на притихшего декана. — Если мы не решим этот вопрос здесь и сейчас полюбовно, я обещаю, я сам, лично, проведу в вашем колледже расследование инцидента. У меня хватит связей, уж поверьте. — Не смейте мне угрожать! — фальцетом взвизгнул Сноу и накинулся на сына: — Что это за история с поцелуями и фотографиями, Томас?! Девчонка сказала правду?       Эрик уставился на них, ощущая, что его сердце вот-вот выскочит из груди. Он замер, почти перестал дышать, и внезапная надежда с такой силой заполыхала в нем, что он физически ощутил, как время замедляется вокруг него, а отвратительный рот Тома Сноу воспроизводит звуки так, будто бы его наполнили ватой по самые гланды. — Она соврала, папа.       Эрика словно окатило ледяной волной. Чего он ждал? Блядь, как же все достало… Парень прикрыл глаза и понял, что ему стало абсолютно все равно. Исключат его или оставят, что будет завтра, послезавтра, через месяц, год… Уже ничего не имеет значения. Эрик почти перестал слушать то, что происходит в кабинете. Всхлипы матери за широкой спиной мужа, возмущенный визг декана, уверенный и безжалостный голос отца — все смешалось в неясный гул, который парень тут же просто выбросил из головы. Все, что ему хотелось — выбежать из этого проклятого кабинета, догнать Эмму, прижать ее к себе и сказать, что он верит ей, верит, верит, верит!!! — Чего вы хотите, мистер Харрис?! — Сноу, устав от кучи доводов, приводимых очень упорным и непрошибаемым отцом оболтуса Эрика, наконец, начал сдаваться. — Для начала признайте, что вас сын вполне себе может ходить! — Как нашкодившего щенка, Тома подняли за шкварник в воздух сильной рукой, затем поставили на пол, а коляску Уэйн легко отодвинул в сторону ногой. Сноу младший играть дальше не стал: послушно выпрямил здоровые копытца и понуро опустил побитую физу в пол. — А, — обреченно махнул рукой декан. — Да, но Том мог бы пострадать и до такого состояния… — Это дело уже третье, — отмахнулся Уэйн, чувствуя, что почти дожал эту мерзкую свинью. — Также хочу напомнить, что мой сын на протяжении всего обучения в вашей, не побоюсь этого слова, дыре, работал на добровольных, совершенно не оплачиваемых началах, не так ли? Чинил ваши вечно падающие сервера, писал программы, необходимые для обучения студентов. Сколько вы сэкономили на программистах, Сноу? А деньги, выделяемые департаментом на подобные нужды, куда пошли? В ваш личный карман?       Катарина охнула. Эрик, вырвавшись из своих мрачно-любовных дум, с искренним интересом уставился на разошедшегося отца. — Не желаете, чтобы это стало достоянием специальных органов по надзору — оставьте Эрика в покое и дайте парню спокойно выпуститься!       Сноу сидел, обливаясь потом. Во все глаза он взирал на высокого статного мужчину, который не испытывал никакого пиетета перед главным преподавателем своего непутевого сына, и более того — угрожал ему. Угрожал при посторонних людях. Сноу попытался было встать в позу, кинуть в лицо этому наглому выскочке, что у того нет доказательств, но внезапно подумал: а если есть? Если он вполне себе может достать эти пресловутые гребаные доказательства, и что тогда? Сноу лишится своего насиженного места, всех привилегий и статуса. И все из-за одного мальчишки. Разве игра стоит свеч?!       Скрипнув зубами, признавая свое полное поражение, декан выдавил: — Хорошо, Эрик остается на потоке, но отстранен от занятий на две недели. Это время дается на то, чтобы юноша смог поразмыслить над своим поведением. И эти две недели я не хочу видеть его на территории колледжа и студенческого городка.       Уэйн окинул декана долгим взглядом, но тот упрямо и даже с вызовом выдержал его. — Договорились, Сноу, — уступил Харрис-старший, развернулся к семье и, хлопнув сына по плечу, подтолкнул того к выходу. Эрик не верил своим ушам: отец его отмазал! Нет, отец его отбил! Резко, уверенно, бескомпромиссно! Сейчас Эрик ощущал себя, как маленький мальчик, взирая на седого родителями с неподдельным восхищением.       Когда Харрисы оказались за пределами кабинета декана, Эрик очень неуверенно протянул отцу руку: — Спасибо, пап…

***

      Поникшая Эмма сидела на лавке, неподалеку от центрального корпуса. Из ее глаз непрерывно сочились слезы, она то и дело смахивала их руками, но не отрывала взора от высоких резных дверей. Она не могла ни о чем думать, постоянно повторяя про себя, словно мантру: «Пожалуйста, только бы он остался… Только бы остался…»       Время шло. Наконец, двери отворились, выпустив на улицу трио Харрисов. Эмма подскочила с насиженного места, во все глаза разглядывая Эрика. Странно, тот не выглядел удрученным или сильно расстроенным, скорее задумчивым и раздосадованным. До ее слуха донесся голос его отца: — Сейчас заберем твои вещи, Эрик, и отправимся домой, в родные края. — Это для тебя они родные, пап, а я так и не привык к этому филиалу ада на земле, — беззлобно огрызнулся Эрик. Вскоре они свернули за угол, не заметив девушку, которая бессильно опустилась обратно на скамейку. Вот и все. Он уезжает. И все, что ей остается — воспоминания и легкая серебряная полоска, которая теперь просто жгла кожу Эммы, словно в ней текла кровь оборотней. Она прикоснулась к цепочке, которую не снимала с тех самых счастливых пор, когда Эрик сам одел украшение на ее шею. Что же она ждет? Почему не пытается вновь поговорить с ним? Странно встрепенувшись, словно раненая птица, Эмма вновь осела унылой грудой обратно. Кому она врет? Эрику не нужны ни ее объяснения, ни она сама.       Воздух рядом с ней шевельнулся, и раздался дружелюбный голос Чеда Мастерса: — Хей йоу, Эмс, чего грустишь? Ну как все прошло?       Расстроенная Эмма не расслышала тщательно скрытую тревогу в его тембре. — Никак… Я ничего не добилась… — почти прошептала она, машинально поглаживая серебро по хрупким звеньям. — Его исключили? — Чед с трепетом уставился на подругу, и та закивала головой, всхлипнув. Затем закрыла лицо руками, ее плечи затряслись, и сквозь пальцы прорвались сдавленные рыдания. — О! — только и смог выдавить Мастерс, всеми силами сдерживаясь, чтобы не пуститься в пляс от счастья. — Ну чего ты, Эмс? — он несильно толкнул ее плечом. — Ищи во всем позитив, ты разве не знаешь, что все в этом мире происходит не просто так?       Но убитая личным страданием Эмма не слушала его совершенно. Ей было абсолютно плевать на то, что он там болтает, ей было плевать на все. Складывалось стойкое ощущение, что жизнь завершит свой цикл сразу же, едва Эрик покинет Юму и вернется в Литтлтон. — Я пойду, — пробормотала Эмма, горячо желая остаться одной и максимально выплакать свое горе.       Чед не стал ее удерживать. Он ощущал скрытое торжество и такую жгучую радость, что ему хотелось поделиться шикарной новостью со всем миром. И парень тут же вспомнил про Викторию Дэвис, которая причинила Эмме столько страданий, а все из-за того, что грезила членом Харриса. Крошка еще не знает, что птичка улетела. Нужно сообщить. Достав телефон, Чед быстро набил сообщение:       «Привки, Викс, в курсе, что Эрика исключили? Эмма сказала — она была в кабинете декана в этот момент.»       Удовлетворенно улыбнувшись, Мастерс убрал мобильник в штаны и, насвистывая нехитрый мотивчик, засунув руки в карманы, направился в мужское общежитие. Ох, жизнь теперь определенно наладится без этого трахаля всех и вся… Еще бы от Клиболда избавиться, ну да эта верста вроде бы особо не мешает.       Эмму Найт разбудил крайне нетерпеливый стук в дверь. Открыв пересохшие, опухшие глаза, девушка огляделась. За окном были сумерки, в комнате царила мягкая темнота, кроме девушки больше никого не было. С трудом поднявшись, Эмма ощутила, как ее голова закружилась. Стук в дверь стал более грубым и громким. — Кто там? — хрипло отозвалась брюнетка, гадая, куда же девалась Флоранс. — Виктория! Виктория Дэвис! — отозвались на той стороне.       Эмма моментально встряхнулась и растерла лицо руками. Что это за шутки, что этой стерве нужно от нее теперь, когда Эрика здесь больше не было?! Она стремительно распахнула дверь, и Виктория без приглашения ввалилась внутрь, обдав Эмму очень приятным цветочно-цитрусовым ароматом туалетной воды. — Ты дрыхнешь, что ли? — неприязненно спросила Виктория, по хозяйски нажимая на выключатель на стене. Комнату озарил яркий свет, больно резанув Эмму по глазам. Та зажмурилась и закрыла лицо руками. Возражать сил не было. — Что тебе нужно? — тихо осведомилась хозяйка комнаты, наконец, приведя зрение в норму. Подняв на визитершу воспаленные очи, Эмма наткнулась на прямой, крайне неприязненный взор Виктории. — Хреново выглядишь, — жестко констатировала та. — Никогда не понимала, что Эрик нашел в тебе. Рассказывай! — Что рассказывать? — отшатнулась Эмма, сердце которой болезненно сжалось от воспоминаний об уехавшем Харрисе. — За что исключили моего парня?! Что там случилось в кабинете у декана? — наступала Вик на Эмму. Та вспыхнула от слов про «моего парня», и с вызовом спросила: — Если это твой парень, почему ты не в курсе причины отчисления? — Пфффф, не твоего ума дело! — раздраженно фыркнула надменная гостья. — Рассказывай, что я велю, по хорошему!       Эмма ощутила, что где-то внутри нее поднимается невыразимая злоба при виде этой омерзительной особы, которая считает, что все кругом должны действовать строго по ее указке. Виктория неприязненно оглядывала комнату девушки и думала, что она такая же серая, унылая и безвкусная, как и ее обитательница. — А ведь это ты виновата! — неожиданно выпалила Эмма, вдруг наставив на Викторию палец. — Это ты все подстроила, не так ли? Ты была в сговоре с Томом Сноу тогда в центральном холле! И это из-за тебя Эрика отчислили! — Что ты несешь? — губы Вик искривились в презрительной усмешке. Она скрестила ухоженные руки на груди, обтянутой бежевой трикотажной кофточкой и с откровенным вызовом уставилась на раскрасневшуюся Эмму. — Даже если это и я, ты ничего не докажешь! И при чем тут случай твоего блядства в холле и Эрик? — Ну как же! — заводилась Эмма, словно прозревая. — Кто-то из вас подкинул фотки ему, а он затем избил Тома Сноу! Разве ты не в курсе, что твой подельник крепко получил по носу?       Виктория была не в курсе. Более того, с того момента она и Том больше не пересекались и не общались. Откровенно говоря, ей было абсолютно все равно, чем занимается ее бывший сообщник. Свою партию он отработал. Как говорится: мавр сделал свое дело, мавр может уходить. Но блондинку встревожил тот факт, что если всё, что вещает эта уродливая мартышка, правда, тогда она действительно оказалась косвенно причастна к исключению Харриса. Сжав руки в кулаки, Вик бросила: — Не в курсе. Но вижу, что ты в курсе многого. Поэтому тебе оказана честь говорить со мной. И я слушаю подробности! — Честь? Мне оказана честь? — удивлению Эммы не было предела. — Это очень сомнительная честь, поверь. И я не собираюсь плясать вокруг тебя с бубном после того, как ты испортила мне жизнь, ясно?! Убирайся отсюда, пока я не выдрала твои крашеные патлы! — гнев охватил девушку, она поняла, что сейчас ей ничто и никто не мешает наподдать под круглый зад этой слащавой стерве, и та, видимо, это поняла, потому что резко отшатнулась в сторону. Однако быстро справилась с собой и, мстительно улыбаясь, проговорила: — Да, крыса, ты права. Я испортила твою жалкую жизнь, сделав ее еще более жалкой! Ты перешла мне дорогу, ясно? Эрик Харрис должен быть окружен только подобными мне, а не такими, как ты — серыми и уродливыми. Не знаю, может ты хорошо сосешь или даешь долбиться в очко, мне непонятно, чем ты привлекла его, но даже у такого, как он, бывают осечки и промашки. И тот факт, что Эрика здесь больше нет, не остановит меня от того, чтобы быть с ним, усекла? — Виктория победно рассматривала все больше съеживающуюся от ее слов Эмму. — Я пришлю тебе приглашение на нашу свадьбу! — она хохотнула и направилась к выходу. — Бывай, неудачница!       Дверь за ее спиной захлопнулась, а Эмма с громким возгласом подбежала к ней и обрушилась с кулаками. Из ее глаз текли слезы, девушка молотила по дереву руками со всей силы, пока они не начали болеть и саднить. Затем она опустилась на пол, легла ничком и горько зарыдала.

***

      Эрик трясся на заднем сидении семейного автомобиля и набивал Дилану смску. Он не собирался торчать дома все две недели и пухнуть от тоски. Раз для него все благополучно разрешилось, и он остался в колледже, то проблема измены Эммы вновь встала перед ним в полный рост. Парень не мог забыть ее грустные, умоляющие глаза в деканском кабинете и свои собственные эмоции. Он тянулся к ней так остро, словно она была для него чем-то жизненно важным, но уязвленная гордость не давала принять девушку в свои объятия. Вся эта ситуация каленым железом выжглась в сознании Харриса, и он вновь ощутил потребность разобраться в ней до конца. Эмма Найт была для него очень сложной загадкой, и ее безумное, странное поведение, когда она обличала ублюдка Сноу в глазах его уёбищного папаши без страха и стеснения, давало понять, что для нее было действительно важным оправдать Эрика в глазах всех, кто находился в тот момент на ковре. Но Эрик не верил ей. Не верил и все. И две недели, отпущенные ему на «раздумья о своем поведении», должны послужить совсем другой цели. Парень собирался вернуться в Юму и разобраться со всем этим дерьмом, в которое его окунули с головой.