Идеально убитые чувства

      Эрик решился не разоблачать себя и продолжать делать вид, что ничего не знает о происках Виктории и Тома Сноу, постепенно принимая решение, как он может поквитаться с коварной красоткой и ее не в меру деятельным дружком. Упрямо лезущие в голову мысли о несправедливо обиженной и униженной им Эмме парень гнал прочь, специально нагнетая обстановку воспоминаниями, как она выходила ранним утром из комнаты Чеда Мастерса в его толстовке. На самом деле где-то в глубине ранимой души Эрик понимал, что ему очень стыдно за то, что он так сильно обидел Эмму. Обидел, не поверив в ее честность и невиновность, целиком и полностью поддавшись сильному гневному порыву и нежеланию слушать и воспринимать что-то еще, помимо своего уязвленного достоинства. Признать этот крайне скорбный факт Эрику оказалось очень тяжело. А уж пойти к Эмме, взглянуть ей в глаза, попросить прощения и предложить начать все с чистого листа, теперь казалось и вовсе невозможным.       И пока молодой человек усиленно ломал голову, пытаясь перещеголять в изощренности мести Зорро и Вильгельма Телля, несчастная Эмма в это время ужасно страдала и скучала по нему.       Дни тянулись, как мятная жвачка, потерявшая свой вкус. Эмма, погружалась в пучину черной депрессии все глубже. Против ее воли опухшие воспаленные глаза то и дело выхватывали то тут, то там знакомый силуэт, на деле всегда оказывающийся совсем не тем, кого она так жаждала увидеть. Понимая, что таким образом сходит с ума, Эмма всерьез подумывала о том, чтобы покинуть аризонский колледж, где все теперь напоминало об Эрике.

***

      В один особенно ненастный октябрьский день Эмма уныло плелась под мелким моросящим дождем, даже не потрудившись накинуть на голову капюшон куртки. Смоляные пряди мокрыми нитями свисали на понуро склоненные плечи, а с кончика носа капала дождевая вода. Эмма медленно переставляла ноги, в ее голове клубился удушливо черный туман тоскливых мыслей.       — «Вот бы заснуть и больше никогда не проснуться», — отстраненно подумала она, неожиданно выхватывая мутными глазами радостно выскакивающих из женского общежития Флоранс и Дилана. За ними с воплями и руганью выбежала полная темнокожая комендантша. — Я напишу жалобу в деканат, мисс Марсо! — кричала толстушка, угрожающе размахивая пухлыми кулаками. — Здесь не дом свиданий, вам ясно?! Мальчикам вход в женскую обитель запрещен!       Дилан и Флор, хохоча, умелись по дорожке, свернув в аллею, а комендант, устало выдохнув и процедив что-то сквозь плотно сжатые зубы, поспешила вернуться в здание, зябко подергивая открытыми коричневыми плечами.       Эмма несколько раз тупо сморгнула, затем апатия и уныние напали на нее с новой силой, и девушка потащилась в свою комнату. Раз Флор убежала куда-то со своим высоким Ромео, то у нее точно будет некоторое время для того, чтобы побыть наедине со собой и непроходящей тоской по Эрику.       Комната, в которую девушка вошла, пропахла ванилью. На тумбочке Флоранс в стеклянной плошке, полной восковой твердеющей массы, уныло расплылся свечной огарок. Постель белокурой соседки была аккуратно застелена, и Эмма отрешенно задалась вопросом, что же здесь делали Флор и Дилан, и зачем им понадобилась свеча, ведь электричество никто не отменял. Да какая разница! Эмма махнула рукой и собралась было броситься на свою постель, на которой давно уже пора было поменять белье, как вдруг звук, раздавшийся с прикроватного столика Флоранс, заставил девушку подскочить.       Она повернулась на длинный гудок, который издавал черный сотовый телефон. Эмма нерешительно подошла к нему, осознавая, что мобильник принадлежит не ее подруге. Телефон Флор был ярко-розового цвета, облепленный яркими стразами по всему корпусу. Очевидно, этот аппарат принадлежал Дилану, который просто-напросто забыл его тут. Телефон снова издал громкий звук, оповещая пространство о приходе смс-сообщения, и взгляд Эммы упал на экран. Имя абонента, приславшего мессагу, едва на заставило ее рухнуть в обморок. Напрочь забыв о том, что в чужие сотовые лазать не хорошо, девушка дрожащими руками взяла телефон и нажала на команду «Прочитать»:        «Ви, подыхаю со скуки в этом ёбаном доме. Может намутим сегодня алкопати, только ты и я, как и всегда? Если ты подгонишь пару годных косяков, я против не буду и только пожму твою мужественную лапу.»       Абсолютно ничего не понимая, Эмма взирала на телефон, перечитывая сообщение, которое Дилану прислал Эрик Харрис. Сотня вопросов завертелась в ее голове: Эрик же уехал в Литтлтон, который находился отсюда больше, чем в 1600 км! На машине около пятнадцати часов езды! Но Дилан здесь, в Юме. Эмма своими глазами видела его буквально несколько минут назад. Что происходит?       Девушка вновь опустила глаза на уже погасший мобильник и нажала кнопку. Сообщение датировано сегодняшним числом, время местное. Либо что-то случилось со связью, и смска, затерявшаяся на радиоволнах, нашла адресат гораздо позже, либо… Эрик здесь, в Юме. Последний вариант был настолько безумен и нелеп, что Эмма истерически рассмеялась, однако мгновенно затрепыхавшееся сердце загорелось такой дикой надеждой, что девушке стало трудно дышать. Что же делать, как проверить свою догадку? Эмма не была уверена, что Эрик захочет с ней разговаривать. Значит надо схитрить… Выдохнув, стараясь успокоиться, Эмма нажала команду «Ответить»: «Где ты?» Ответ пришел почти сразу: «Ты совсем пизданулся, Дилан? Где еще я могу быть? Все там же, где ты видел меня в последний раз!»       Черт! Эмма закусила губу: ходячий ребус просто! Может нужно найти Дилана, отдать мобилу и применить к нему допрос с пристрастием, чтобы тот раскололся и признался уже, где прячется его друг? Воодушевившись поиском решения этой очень интересной и странной загадки, Эмма даже ожила. Она энергично забегала по комнате, стаскивая с себя мокрые вещи и напяливая сухие. Завернув влажные волосы в небрежный тугой пучок, Эмма быстро закрепила его шпилькой, и достав свой сотовый, набрала Флор. На том конце провода отозвались далеко не сразу, а когда ответили, то голос Флоранс был с томной хрипотцой, словно девушка нежилась в ванне с шампанским, или лежала под уверенными руками массажиста: — Аллой? Эмс, чего тебе? Я немного…эээ… занята! — выпалила она. На заднем фоне Эмма услышала неразборчивый шепот Клиболда. Флоранс тут же сдавленно захихикала. — Дай мне Дилана, пожалуйста! — твердо попросила Найт, даже не думая о том, от чего она оторвала сладкую парочку. — Тебя, Бочонок, — голос Флоранс отдалился, в трубке послышался вздох и Дилан спросил: - Кто говорит? — Это Эмма, Дилан! Где в данный момент находится Эрик? — пошла в атаку девушка. В трубке наступила тишина. — Эээ…ну вроде в Литтлтоне был, — очень осторожно отозвался парень, и Эмма вскричала: — Ты серьезно?! А я думаю, что ты врешь и покрываешь друга, который, кстати, позвал тебя на какое-то алкопати с парой косяков. На твой, так опрометчиво забытый в нашей комнате телефон, пришла смс-ка от Эрика. И если Эрик там, где, как ты меня убеждаешь, он должен быть, тогда очень странно, что ты не прощаешься со своей нежной нимфой, и не летишь к нему на крыльях трепетной мужской дружбы! — Чё? Эмма, ты не в себе, что ли? — Дилан неловко рассмеялся, однако девушка встала на путь поиска истины. — Тебе лучше сказать мне правду, Клиболд! Не забывай, что твой телефон у меня. И ты рискуешь не получить его, пока я не узнаю то, что хочу!

***

      Спустя полчаса Эмма, содрогаясь от внутренней дрожи, шла знакомым маршрутом к дому, куда ее однажды пригласил Эрик. Машинально девушка потерла рукой собственное горло, воспоминания о той совершенно странной ночи потоком хлынули в сознание, отзываясь где-то в глубине живота пульсирующим спазмом. Но сейчас было не время окунаться в любовные переживания, и Эмма отчетливо это понимала. У нее было столько вопросов к Эрику, которые она так хотела задать, но не была уверена, что он будет любезен с ней. Однако взяв себя в руки, девушка сумела подняться по невысоким ступеням и занести палец для нажатия на плоскую кнопку звонка, как вдруг дверь распахнулась, из дома стремительно выскочил Эрик Харрис собственной персоной. Совершенно не ожидая увидеть перед собой хоть кого-то, особенно Эмму Найт, парень резко врезался в нее, сбил с ног, и они оба повалились куда-то в бок на зеленый неувядающий газон, окружавший деревянное крыльцо без перил.       Удивление, написанное на красивом лице Харриса, сменилось невысказанным вопросом, затем задумчивым осознанием и, наконец, негодованием. Он уставился на лежащую девушку, нависая над ней так, что его глаза находились точно над ее глазами, и, почему-то заострив внимание на ее приоткрытых губах, поинтересовался: — Что ты тут делаешь?       Потеряв голову от его такой забытой близости, Эмма смогла лишь невнятно промычать что-то в ответ. Ее мысли разлетелись в стороны, словно стайка воробьев, вспугнутых дикой кошкой. Она во все глаза рассматривала по прежнему нависшего над ней Харриса и не верила тому, что он находится перед ней в плоти. Когда Эрику надоело таращиться на девушку, он вскочил и, быстро зыркнув по сторонам, рывком поднял Эмму на ноги. — Пошли в дом, — грубовато велел он, несильно толкая ее в спину. Та послушно перебирала ногами, лихорадочно размышляя, чего ей ждать. Эрик захлопнул за ними дверь и, скрестив руки на груди, выжидательно уставился на внезапно смутившуюся и покрасневшую Эмму. С внезапно нахлынувшей болью, он рассматривал ее нежное лицо: на нем, словно два глубоких зеленых омута, выделялись запавшие глаза, под которыми находились темные круги, словно Эмма не спала несколько суток. — Ты ужасно выглядишь, — констатировал парень, и она вспыхнула еще сильнее. — Так что ты тут делаешь? Ты пришла к Коллину? — Коллину? — Эмма сморщила нос, пытаясь понять, о ком он говорит. — Нет, я пришла к тебе… Дилан оставил у нас свой телефон, на который ты отправил смс, и я узнала о тебе… Дилан не стал отпираться, когда я спросила, где ты, и я… — Клиболд — раззява! — выругался Эрик. — Никто не должен знать, что я тут, поняла? Еще несколько дней точно. — Почему? — заволновалась Эмма. — Что случится через несколько дней? — Завершится срок моего наказания, и я смогу вернуться в социум, — последнее слово Эрик выплюнул и презрительно скривился. Глядя на ничего не понимающую Эмму, на лице которой отображались разные эмоции, он немного смягчился и предложил: — Пойдем, я расскажу, что было, когда Сноу выгнал тебя из кабинета…       Усадив Эмму на черный кожаный диван, Эрик откатился совершенно в противоположную сторону, подчеркивая дистанцию между ними, нарочито надевая на лицо маску брезгливого равнодушия, но Эмма словно этого и не заметила. Она во все глаза рассматривала его, словно он был живым апостолом, сошедшим с красочной церковной фрески: таким же невозможным и прекрасным. Сердце парня заныло. Во взгляде Эммы было столько обожания и преданности, что горячая волна стыда вновь захлестнула его с головой. Отвернувшись от ее пронизывающего взора, Эрик небрежно бросил: — Соррян, не предлагаю ни выпить, ни закусить, в этой проклятой дыре мышь сдохла. Собственно, я выскочил на свой страх и риск, чтобы купить хотя бы жалкий пакет чипсов… — Эрик поймал себя на мысли, что его слова звучат, как оправдание, и разозлился на себя. Он ничего не должен Эмме Найт. Все вышло так, как и должно было случиться… Как и написано в Книге Судеб золотыми нитями Мироздания. — Я не голодна, — еле слышно пискнула девушка, почему-то ощущая, как на нее снисходит удивительное спокойствие. Эрик тут, прямо перед ней, почему-то жался в кожаному поручню, расставив ноги в небрежно-вальяжной позе, однако носки его кроссовок по очереди отбивали нервный такт по деревянному полу. Девушка поняла, что ему очень не по себе, но решила не заниматься анализом его поведения, а лишь мягко, почти нежно напомнила: — Так что случилось в кабинете декана?       Вздрогнув от мелодичного перелива ее голоса, Харрис очень скомкано обрисовал ситуацию, случившуюся после ее вынужденного ухода, разумеется, умолчав обо всех своих потаенных мыслях.       Узнав, что он отделался выговором и двухнедельным отчислением от занятий, Эмма ощутила фантастический эмоциональный экстаз. В ее глазах заискрилась такая радость, что она была готова пуститься в пляс. Надежда, почти угасшая после того, как она узнала о его отъезде, расцвела в изрезанном сердце девушки благоуханным вишневым садом, наполнила почти высохшие легкие живительным свежим ветром, расправила согбенную спину и выпрямила понурые плечи. Эрик с удивлением смотрел на совершенно невообразимым образом преображающуюся Эмму, которая словно скидывала с себя старую пожухлую кожу, представая перед ним в своем настоящем, непередаваемо прекрасном виде.       Ощутив, что ее искренняя невинная радость бьет по нему не хуже остро отточенного лезвия топора, Эрик снова отвернулся от Эммы и вскочил на ноги. Его так и подмывало рассказать ей о подставе, о разлучниках, которым удалось развести два сердца, как в море корабли, но та бессонная ночь, переросшая в тревожное утро, когда Эрик ждал подтверждения ее очередной измены, снова встала перед внутренним взором. Парень поймал себя на мысли, что не может отпустить этот уже свершившийся факт. — Зачем ты пришла сюда, Эмма? — в очередной раз спросил он, и девушка отчетливо расслышала в его голосе горечь. Она встала, нерешительно помедлила и подошла к Эрику ближе. Тот факт, что он с ней говорит, сделал Эмму храбрей, и она подумала, что может быть ей стоит попробовать еще раз объясниться с ним? — Я пришла увидеть тебя. Убедиться, что с тобой все в порядке, и сказать… — Эмма запнулась. Ей казалось, что слова, которые она так легко произносила в своей голове, так же легко покинут пределы ее рта, но отчего-то замолчала. Внутри нее громкий голос орал во всю мощь децибел, что она любит его! Любит так, как никого и никогда уже точно не полюбит! И он должен об этом знать!       Однако Эрик расценил все по своему. Он уставился на замершую Эмму чуть сузившимися темными глазами и спросил: — Сказать что, Эмма? Что ты не виновата? Я знаю это.       Эмма ощутила себя так, словно ее ударили под-дых. Она распахнула рот, глотая воздух, и схватилась за грудь. В ушах почему-то зашумело, словно ей сказали, что от ее неизлечимой смертельной болезни нашли вакцину. — Черт! — выругался Харрис, отметая все сомнения в сторону. Ну сколько можно, он не железный! И пусть их будущее кануло в Лету, но этот момент единения у них не отнимет никакого ёбаное стечение обстоятельств. Одним шагом он преодолел разделявшее их расстояние, схватил Эмму за худые плечи, дернул и прижал к себе, накрыв теплой ладонью влажный узел на затылке. Эмма с миг стояла, словно застывшая кукла, затем, ощутив сильное жжение в глазах, несмело подняла руки и тут же вцепилась в Эрика с такой силой, словно пыталась вжать его в себя. Раздавшиеся вслед за этим громкий всхлип и отрывистые рыдания, заставили парня оторваться от Эммы и встревоженно взглянуть в ее лицо. — Ты чего? — озадаченно спросил он, проклиная себя за то, что доставляет ей такие страдания. — Я узнал, что вся эта поебота с поцелуем в центральном холле была подстроена… — Викторией! — воскликнула Эмма, и Эрик насторожился: — Ты знала? — Да, — шмыгая носом, кивнула девушка, улыбаясь и размазывая по лицу счастливые слезы. — В день твоего отъезда она примчалась ко мне разузнать, что случилось. Ну и слово за слово…она кинула мне в лицо, что все это было ее рук делом, и она собирается…выйти за тебя замуж! — Эмма покраснела, а лицо Харриса вытянулось. — Шта-а-а? — скривился он, закатив глаза. Виктория определенно нарвется на что-то такое, что навсегда остудит ее чрезмерно страстный пыл. Затем Эрик вновь посерьезнел: — Мне бесконечно жаль, что ты все это пережила. Но есть одно «но»…И я не могу не сказать тебе об этом.       Эмма молча смотрела на него снизу вверх, пытаясь понять, откуда внутри нее вновь поднимается всепоглощающее чувство тревоги. Эрик так же молча взирал на нее, покусывая губы. Он был готов задать ей тревожащий вопрос, но неожиданно, решительно наклонившись к девушке, приник к ее приоткрытым губам требовательным поцелуем. Сжав ее крепкими ладонями так, что Эмма едва не запищала от боли, Эрик властно срывал с губ влажные бутоны, пока из ее рта не вырвался сдавленный полувздох-полустон, а дрожащие руки не начали цепляться за его одежду и волосы, норовя, то ли оторвать Эрика от себя, то ли, наоборот, приблизить куда-то за пределы физических возможностей.       Подхватив девушку за ягодицы, прикрытые мешковатыми джинсами, Эрик ощутил, как она обхватила его бедра ногами, с готовностью прыгнув на него. Парень пошатнулся, попятился назад, и они оба свалились на так кстати оказавшийся рядом диван. Совершенно потерявшая голову Эмма, уже сама впиваясь в его покрасневшие губы какой-то звериной хваткой, вцепилась в куртку и потянула с его плеч. Эрик прекрасно понимал этот посыл и безошибочно уловил ее настроение, но невысказанный вопрос, по прежнему висевший над ним секирой палача, не давал возможности отдаться чувствам. С трудом оторвав от себя задыхающуюся Эмму, зеленые глаза которой подернулись ощутимой дымкой страсти, Эрик прошептал: — Остановись.       С миг девушка взирала на него затуманенным взором, наконец, ее рот вытолкнул звуки: — Почему? Что происходит, Эрик? Ты признал, что в случившемся нет моей вины, значит я чиста перед тобой. Почему мы должны остановиться? Я скучала по тебе, я так люблю тебя и безумно хочу! Почему я не могу продолжать? — Ее глаза в этот момент были наполнены настоящим безумием и никогда не виденной Эриком ранее животной страстью. Харрис даже опешил: обычно это была его прерогатива — вести себя таким вот напористым образом, думая только о том, чтобы утолить нечеловеческий сексуальный голод. — Воу, воу, тормози! — Эрику удалось почти аккуратно смахнуть с себя Эмму. Пытаясь сгладить резкость, он нервно вытер лицо ладонью и повернулся к напряженно наблюдавшей за ним девушке, которая снова сжалась в жалкий комочек, осознав, что между ними по прежнему существует пока непреодолимая преграда. В гостиной повисла тишина. Эмма пялилась на Эрика, Эрик разглядывал носки своей обуви. Наконец, когда молчание стало просто невыносимым, он выдал: — Помнишь то утро, когда ты и я столкнулись в холле мужского общежития, и я был очень груб с тобой?       Эмма молча кивнула, кажется, начиная прозревать, к чему ведет Эрик. — Что ты делала у Мастерса, Эмма?